Готовый перевод The Fake Princess's Dangerous Newlywed Diary / Опасный медовый месяц фальшивой принцессы: Глава 4: Заставить плакать могу только я

Я пробралась во Дворец принца прямо в свадебном платье.

Кое-где проходили патрули рыцарей, но, несмотря на мой белый наряд, никто из них не заметил моего присутствия. Они были словно слепые с открытыми глазами, и мне даже стало их немного жаль.

«Всё потому, что моя техника скрытности слишком хороша. Хе-хе. Почти на месте. Переоденусь, лягу спать — и на сегодня миссия окончена!»

Расслабившись, я осторожно перелезла через подоконник Дворца принца.

Однако самоуверенность ведет к ошибкам, и я тут же столкнулась лицом к лицу с тем, кто почувствовал моё появление.

— Невеста... —

— ...!

От неожиданности моя нога соскользнула с подоконника. Джереми быстрым движением подхватил меня за спину, помогая усесться на раме.

— Ты где была?

Джереми недовольно выпятил губы, удерживая меня в кольце своих рук на подоконнике. В его взгляде чувствовалось странное давление, словно он требовал немедленного ответа.

«Что происходит? Почему принц не спит? Я же точно зажгла сонное благовоние перед уходом. К тому же, ни в первой, ни во второй жизни такого не случалось».

Я забегала глазами, осматривая столик возле кровати. Если бы свеча догорела нормально, от неё остался бы только огарок, но я увидела свечу, которая не сгорела и наполовину.

Чёрт возьми! Свеча погасла на полпути.

— Невеста, отвечай... —

Видимо, Джереми не понравилось, что я витаю в облаках, когда он стоит прямо перед носом. Он кончиком пальца мягко приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— ...ответишь?

Волосы Джереми в лунном свете отливали таинственным серебром и непрестанно сияли.

Когда он слегка наклонился ко мне, прядь его волос коснулась моей щеки.

Но сейчас я даже не чувствовала щекотки. Всё моё внимание было приковано к его лицу, и я не могла думать ни о чём другом.

Глядя на его белое лицо, точёные черты и губы цвета спелого персика, я не могла успоить бешено колотящееся сердце.

— М-м?

Джереми слегка склонил голову набок и лучезарно улыбнулся.

«Он определённо знает, что красив. Иначе как бы он так умело пользовался своим лицом?.. Я чуть было не выложила всё, как на исповеди перед ангелом».

Я быстро соображала, подыскивая оправдание.

— ...Я ненадолго выходила на прогулку.

— В такое время?

— Да. Мне не спалось... А в таких случаях лучше всего немного прогуляться.

— ...Через окно?

— Я боялась, что если выйду в первую брачную ночь, поползут дурные слухи... Поэтому решила выбраться тайком, так оно и вышло.

Сохраняя максимально спокойное выражение лица, я плела правдоподобную ложь. Сохранить самообладание удалось лишь благодаря тому, что я заранее подготовила оправдание на случай, если меня поймают.

«Всё будет хорошо. В прошлой жизни эта ложь отлично сработала».

В прошлой жизни Джереми оставил без внимания мои слова о прогулке.

И это понятно: у Джереми, который играл роль юродивого, не было иного выбора, кроме как притвориться, что он поверил. Показать подозрительность означало бы раскрыть, что он вовсе не лишен рассудка.

Конечно, в душе он наверняка сильно во мне сомневался, но, поскольку он и так знал, что я человек Кронпринца, это было не страшно.

— Хм-м. Вот как? Значит, у тебя есть привычка гулять по ночам.

Так и есть. Как я и думала, Джереми, казалось, готов был пропустить это мимо ушей, не выказывая особой реакции.

— Да. Если я не погуляю, у меня кружится голова и становится тяжело на сердце...

Воодушевившись его ответом, я приложила тыльную сторону ладони ко лбу, притворяясь слабой. Было ужасно неловко изображать немощь, обладая крепким здоровьем.

— Ладно, понятно! Холодно. Скорее слезай.

— Ой.

Джереми подхватил меня на руки и осторожно спустил с подоконника.

Я ожидала, что он просто поверит на слово, но не думала, что он поможет мне спуститься. Почему ситуации, отличные от тех, что были до регрессии, продолжают множиться?

«Ну... не то чтобы мне это не нравилось. Скорее даже приятно, когда тебя несут на руках, как принцессу... Хм-хм, не знаю, нормально ли, что ситуация так меняется, но пока я довольна... нет, очень довольна».

Я посмотрела на него снизу вверх, стараясь скрыть улыбку. С другой стороны, его что-то беспокоило, и он вопросительно приподнял бровь. Его взгляд был прикован к подолу моего платья.

— Невеста. Сзади на платье дыра.

Палец Джереми коснулся разорванного края ткани. От этого прикосновения, пощекотавшего спину, по всему телу пробежали мурашки.

— Кто... отрезал его?

Глядя на Джереми, застывшего на границе лунного света и тьмы, я сглотнула. Его губы, скрытые тенью, улыбались, но светло-фиолетовые глаза, пронизанные лунным светом, таили в себе пугающий холод.

«Простите, Ваше Высочество? Сейчас ваше притворное слабоумие полностью испарилось... Что вы будете делать, если я пойду и донесу Аину? Почему вы продолжаете вести себя не так, как до регрессии?!»

Но этот мужчина, то ли зная мои мысли, то ли нет, продолжал сохранять холодное выражение лица.

— Ты ведь не сама это сделала. Какой мужчина его отрезал?

— Я... я сама это сделала.

— Лжёшь. От волос моей невесты пахнет чужим мужчиной.

Ч-чем это от меня пахнет? Я поспешно приподняла волосы и принюхалась. Едва уловимо чувствовался характерный для Аина прохладный древесный аромат. Неужели он понял, что это мужчина, по запаху...?

«Всё-таки... кровь не обманешь».

Глядя на Аина, я думала, что он пугающе проницателен, но теперь вижу, что Джереми в этом плане ничуть ему не уступает. Я, обычный человек, зажатый между двумя этими устрашающими мужчинами, чувствовала себя просто ужасно.

— Кто это был?

Джереми выглядел по-настоящему рассерженным. Я была в замешательстве от этого незнакомого взгляда, полного ревности.

«Э-э... ситуация и правда располагает к гневу. То, что свадебное платье отрезает не муж, а какой-то посторонний мужчина — это возмутительный поступок. Но... мы ведь не настоящие супруги? Джереми тоже не должен считать меня, шпионку, своей настоящей невестой. Почему же он злится?»

С первого же дня моей третьей жизни всё шло наперекосяк. Я думала, что, зная будущее, смогу предотвратить трагедию, если постараюсь. Но Джереми своим поведением и выражением лица, отличными от прежних, вводил меня в полное смятение.

— Это... ну, в общем.

Не понимая намерений Джереми, я не знала, как оправдаться. И пока я запиналась и суетилась, атмосфера вокруг него внезапно изменилась.

Он отбросил холодный взгляд и начал тереть глаза тыльной стороной ладони.

— ...Хнык.

«Хнык»?

Мне потребовалось немало времени, чтобы осознать, что это всхлип принца.

— Хнык... Я сам хотел отрезать.

Боже мой. Вы что, плачете?! Я уставилась на него с открытым ртом, видя, как из глаз принца одна за другой катятся чистые слезинки.

«А, может, всё это было частью его притворного слабоумия?»

Не знаю, почему Джереми сменил тактику игры по сравнению с первой и второй жизнями... но сейчас это было неважно.

— Ох... что же делать? Не плачьте, Ваше Высочество.

Это я довела его до слёз? Ведь так? О, боже. От мысли, что я заставила Джереми плакать, я засуетилась и принялась вытирать его слёзы краем рукава. В этот момент наши взгляды встретились... и его глаза показались мне более священными, чем лик плачущего ангела, который я видела когда-то.

В один миг я забыла о своём смущении, и во мне вспыхнула фанатская страсть. Та самая страсть, когда плачущий человек кажется невыносимо прекрасным, а его покрасневшие щеки — такими милыми, что хочется их ущипнуть.

Я посмотрела на него затуманенным взглядом. И медленно погладила пальцами след от слезы.

— Поплачь... ещё.

— ...

От моих слов глаза Джереми округлились. Между нами повисла тяжелая тишина.

«Э-э...? Я что, только что сказала это вслух...?»

Приходя в себя, я почувствовала, как мои щеки заливает жар.

«Каким бы милым он ни был, как я могла сказать ему плакать ещё? Эх, язык мой — враг мой!»

Я спохватилась, но дело было сделано. И сделано с размахом.

— То есть, я хотела сказать... не плачьте.

— Нет, ты только что сказала «поплачь ещё»...

— Что? Что вы такое говорите?

— Ты сказала Джереми, чтобы он поплакал ещё.

— Я сказала «не плачьте». Хе-хе.

На его настойчивый, почти каверзный вопрос я ответила сияющей улыбкой.

«На улыбающееся лицо ведь не плюют, правда?»

Я продолжала натянуто улыбаться, вытирая остатки его слёз. Джереми, который до этого подозрительно щурился, слегка вздрогнул.

Казалось, он чувствовал себя неловко, но, судя по всему, ему не было неприятно, и он покорно принимал мои ласки.

— Но почему вы так горько плакали? Из-за того, что не смогли сами отрезать платье...?

— Угу. Мне говорили... что это должен делать муж. Но... я, как дурак, забыл и уснул.

— Ну что вы, Ваше Высочество. Не стоит из-за такого плакать. Ну же, всё.

На серебристых ресницах Джереми застыли прозрачные капли слёз.

«Найдётся ли ещё мужчина, который так красиво плачет? Нет, ни одного. Мой муж плачет красивее всех в этом мире».

Почувствовав странную гордость, я кивнула самой себе. Но его плачущий вид явно плохо сказывался на моем сердце. В подтверждение этому оно не просто забилось чаще, а затрепетало.

— О-ох... Нельзя же так безоружно красиво плакать.

— А?

— Вы так красиво плачете, что мне хочется исполнить любое ваше желание. Хм, тогда как насчет этого? Ваше Высочество, вы отрежете его снова.

— ...Что? Платье?

Во взгляде Джереми на мгновение промелькнуло замешательство. Словно он хотел добиться совсем не этого.

Но сейчас я была полностью поглощена его невероятной актерской игрой. Я не заметила поданного им сигнала.

Чтобы мой принц перестал плакать, я позволю ему резать хоть десять, хоть сто раз. Конечно!

— Подождите секунду, где же ножницы...

Я нашла ножницы в ящике стола и вложила их в руки застывшему, словно камень, принцу. Словно давала конфету плачущему ребенку, чтобы его утешить.

— Послушай, невеста... Но ведь половина уже отрезана.

Взгляд Джереми, метавшийся между ножницами и моим платьем, лихорадочно задрожал.

— Эй, всё в порядке, правда. Отрежьте столько, сколько захотите.

Я перекинула свои черные волосы на плечи и повернулась к нему спиной.

Поскольку платье уже было разрезано до середины спины, кожу обдал холодок. Но мне не было стыдно.

«Некоторые специально ищут платья с глубоким вырезом на спине, так что... Это даже за наготу не считается. О каком стыде речь?»

Перед Аином я почему-то ужасно нервничала, но сейчас ощущения были совсем иными. Сейчас я думала только о том, что должна утешить Джереми.

— ...

Однако Джереми почему-то молчал. Я думала, он тут же с радостным видом примется за дело.

— Ваше Высочество...?

Почувствовав неладное, я мельком оглянулась. Джереми прикрывал рот рукой. Из-под его чистых серебристых волос виднелись покрасневшие уши. Почему они покраснели? Ему холодно?

— Ваше Высочество? Что с вами?

Когда я позвала его еще раз, принц поднял голову, словно в пустую куклу вдохнули жизнь. В его покрасневших щеках и затуманенных светло-фиолетовых глазах промелькнула странная чувственность.

— ...Посмотришь вперед?

— Да!

Вжик —.

Стоило мне отвернуться, как вскоре в ушах раздался звук режущих ножниц. Хотя он отрезал совсем чуть-чуть, Джереми, видимо, этого хватило, и он спокойно отложил ножницы.

— Я... хочу спать, так что ложусь.

Словно из вежливости, чтобы я могла спокойно переодеться, он юркнул в кровать. А затем накрылся одеялом с головой. В моих глазах он был похож на милую куколку.

«Фух, наконец-то перестал плакать. Если он и дальше будет так красиво плакать, мое сердце этого не выдержит».

Честно говоря, его плачущее лицо было настолько прекрасным, что хотелось увидеть его снова.

Покрасневшие глаза с капельками слёз, похожими на росу. Щеки, расцветшие, словно персики. И губы, слегка приоткрытые, будто в мольбе о чём-то.

Мне было жаль свое сердце, но, честно говоря, я была в предвкушении. Хотелось бы, чтобы он еще раз показал мне свое плачущее лицо.

«А, но нельзя, чтобы его доводил до слёз кто-то другой. Если кто-то другой заставит Джереми плакать... я буду в ярости. Моего принца могу заставлять плакать только я. Только я».

Я подумала, не странная ли это одержимость, но тут же оправдала себя тем, что это всё ради подыгрывания его роли юродивого. А затем, переодевшись, я тоже легла в постель.

До этого момента Джереми лежал ко мне спиной. Я заметила, что его уши, видневшиеся сквозь серебристые волосы, были непривычно красными, и это показалось мне странным, но вскоре на меня навалился сон.

День был беспокойным — смерть и воскрешение, тревога из-за изменившегося будущего, — но рядом с Джереми на меня нахлынул спокойный и уютный сон.

http://tl.rulate.ru/book/168738/11755055