Готовый перевод Obedient Night / Покорная ночь: Глава 15: Страх и тайные переговоры

— Ха-а...

Хаён, едва вернувшись домой, отбросила сумку и ключи от машины и рухнула на кровать, словно подкошенная.

Пальто ужасно мешало, но у неё совсем не осталось сил, чтобы обращать на это внимание.

Стоило телу немного расслабиться, как в голову хлынул поток путаных мыслей.

Взрыв аккумулятора. Процесс производства, в котором не удалось найти ни единой ошибки, сколько бы дней и бессонных ночей она ни потратила на поиски.

Состояние здоровья, которое с каждым днём становилось всё хуже. Ребёнок под сердцем. И...

— ...Чха Хёнджун.

Хаён плотно сомкнула веки.

В центре всех её проблем стоял Чха Хёнджун.

До сих пор она делала всё возможное, бросаясь с головой в любое дело, если оно было связано с Хёнджуном.

И этот раз не был исключением. Она хотела добиться выдающихся результатов. И всё это лишь потому, что ей отчаянно хотелось получить признание Чха Хёнджуна.

Она и сама не знала, почему так сильно жаждала его одобрения.

Просто чувствовала, что должна.

Ей казалось, что только добившись успеха, она сможет хоть немного искупить свою вину за то, что, не имея за душой ни гроша, посмела впустить Чха Хёнджуна в своё сердце.

Это было жалко. Хаён знала, что подобные мысли лишь сильнее затягивают её в пучину отчаяния, но не могла остановиться.

Это было сродни дыханию. Всё её время, за исключением сна, вращалось вокруг Чха Хёнджуна, и теперь она просто не знала, как это прекратить.

Как бы она ни билась в попытках найти выход, ответа не было.

Если бы она только знала его.

Тогда бы она не колебалась так долго, прежде чем сказать, что носит его ребёнка.

Даже если бы будущее после этих слов обернулось невообразимой катастрофой, возможно, она смогла бы просто выругаться, назвать его подонком и уйти без тени сожаления.

Если бы она только знала способ. Способ перестать любить Чха Хёнджуна.

— Ха, ну и дура.

Сквозь плотно сомкнутые ресницы просочилась прозрачная слеза.

Хаён было страшно.

Страшно проживать день за днём без Чха Хёнджуна.

Страшно было даже представить будущее, в котором она, возможно, никогда больше его не увидит.

Настолько сильно он ей нравился. Настолько сильно она его любила.

С каких же пор её сердце до самых краёв заполнилось этим человеком?

Она положила руку, до этого безвольно лежавшую на кровати, себе на низ живота.

Тук, тук.

Ей показалось, будто ладонь чувствует слабое сердцебиение.

Было ли это её собственное сердце или же...

— Ха-а...

Хаён тяжело вздохнула. Именно сегодня она собиралась решить, как лучше сообщить о своей беременности, но веки, словно назло, становились всё тяжелее.

Сказался и напряжённый график последних дней, и усталость, нахлынувшая после того, как она окончательно удостоверилась в новости о ребёнке.

Нужно хотя бы снять пальто...

Несмотря на эту мысль, Хаён так и не смогла заставить себя открыть глаза.

Вскоре в маленькой комнате воцарилось лишь её тихое и ровное дыхание спящего человека.

Дзинь-дон. Дзинь-дон.

Впервые за долгое время ей удалось провалиться в глубокий сон.

Но в это сладкое забытье бесцеремонно ворвался настойчивый звон дверного колокольчика.

Дзинь-дон.

Ей хотелось поспать ещё немного, она не желала, чтобы кто-то прерывал этот благодатный покой.

Бам-бам-бам-бам!

Однако неприятный шум продолжал неистово бить по барабанным перепонкам.

Хаён с трудом разомкнула веки. Теперь грохот, который она слышала сквозь сон, стал ещё отчётливее.

Дзинь-дон, дзинь-дон! Бам-бам!

Кое-как поднявшись, Хаён поспешно сползла с кровати. Пошатываясь, она направилась к прихожей.

Звонок и стук в дверь всё ещё громко разносились по дому.

Хаён нахмурилась и приоткрыла губы:

— Кто там?

Только когда её сонный голос сорвался с губ, шум снаружи стих.

Хаён вполоборота взглянула на стену, где висел интерфон.

С того места, где она стояла, расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть изображение на экране.

В этот момент сквозь входную дверь донёсся густой, низкий голос.

Глаза Хаён тут же широко распахнулись.

Замершие на мгновение ноги поспешно зашагали вперёд. Щёлкнул замок, и входная дверь медленно открылась.

— Почему в такое время... — пробормотала Хаён в недоумении.

Но она не смогла закончить фразу.

В её застывшем взгляде отчётливо отразилось до боли знакомое лицо.

— Какова причина нашей встречи в столь поздний час?

Мужчина, только что вошедший в дверь, с порога обратился к женщине, которая уже сидела на своём месте.

Женщина поднесла изящную чашку к губам и сделала глоток красного чая. Затем она медленно подняла голову.

— Раз уж пришли, почему бы вам не присесть?

В глазах стоящего мужчины отразилось лицо женщины с мягко изогнутыми в улыбке губами.

На лице мужчины застыло явное недовольство, но он всё же последовал приглашению и сел напротив.

— Будете чай?

— Ближе к делу. Не думаю, что эта обстановка располагает к приятному чаепитию, — резко отрезал он.

Несмотря на его тон, женщина даже не подумала убрать с лица безмятежную улыбку.

Напротив, она снова поднесла чашку к лицу, наслаждаясь ароматом цветочного чая.

Пленительный запах роз приятно щекотал ноздри.

Сделав ещё глоток, она наконец поставила чашку на стол.

— Кажется, мы впервые видимся лично, и, судя по всему, вы довольно нетерпеливы.

— Возможно, вам, госпожа, всё равно, но мне здесь крайне неуютно.

— Если вам так неуютно, зачем же вы пришли?

От её прямого вопроса мужчина слегка нахмурился.

Он и сам не знал, сколько раз колебался, прежде чем явиться сюда.

Телефонный звонок, раздавшийся поздно днём, принёс новости, о которых он и помыслить не мог.

Всё было кратко: время и место встречи. Разговор прервался сразу после этого извещения, больше похожего на приказ.

Поэтому до самого прихода сюда он терзался сомнениями, так и не сумев разгадать истинные намерения того, кто ему позвонил.

Видя его затянувшееся молчание, улыбка женщины стала ещё шире.

— Пятьдесят шесть лет, начальник отдела планирования в Джэхан Моторс. Вы довольно долго держитесь для своего возраста. Пенсионный порог ведь уже давно пройден? Ах, в компании ведь не знают, что вам пятьдесят шесть? Кажется, остальные сотрудники уверены, что вам пятьдесят один.

Насмешливый тон обнажил все подробности его личной жизни.

Морщина между бровями мужчины стала ещё глубже.

Женщина чувствовала на себе его острый взгляд, но это её ничуть не беспокоило. Она продолжала грациозно помешивать чай ложечкой.

— Впрочем, понять вас можно. С позиции наёмного рабочего, лучше оттянуть уход на покой, если есть возможность. Но чтобы добиться этого, вы взяли на себя всю грязную работу вместо Директора Юна. И в награду Директор Юн закрывает на это глаза? Что ж, нельзя сказать, что он совсем не проявил участия.

Зрачки мужчины мелко задрожали. Ситуация казалась немыслимой. Слова, слетавшие с её губ, относились к вещам, о которых могли знать только он сам и Директор Юн.

Даже если предположить худшее, в круг посвященных мог входить разве что преданный секретарь Директора Юна, но больше — никто.

Так откуда она всё это знает?

И, что более важно, зачем она говорит это ему сейчас?

— И всё же, заставлять вас выполнять всю грязную работу и держать в должности обычного начальника отдела... Директор Юн оказался скуповат.

После этих слов мужчина сглотнул сухую слюну.

Во рту пересохло.

Чем больше он её слушал, тем меньше понимал, к чему она клонит.

Более того, он не мог осознать, как много ей на самом деле известно.

Столько сомнений было перед приходом сюда... Возможно, стоило всё же проигнорировать этот вызов?

Мужчина, не в силах скрыть смятение, лихорадочно оглядывался по сторонам.

Заметив это, женщина на мгновение усмехнулась уголком губ, но тут же вернула лицу прежнее выражение.

— Говорят, вы прикрываете тылы дочери Директора Юна? Я слышала, она то и дело влипает в разные неприятности, как крупные, так и мелкие.

— ...Зачем вы всё это мне говорите? — наконец выдавил он, до этого хранивший молчание.

Женщина посмотрела на него с удовлетворением. Его поникший голос был ей приятен.

Она отложила ложечку, сделала ещё глоток и, поставив чашку на стол, наконец перешла к сути дела, которую до этого момента держала при себе.

— Ничего особенного. Просто считайте, что это будет нечто похожее на то, что вы делали до сих пор для Директора Юна.

— Что?

— Джэхан Моторс ведь скоро выпускает новую модель? Слышала, среди них будет и электромобиль.

— Это... да, так и есть.

— Я знаю, что вы уже один раз контактировали с нашим руководителем группы Хиджуном.

Глаза мужчины расширились от удивления.

[Аккумулятор, установленный в этой новой модели... я передам его вам.]

Эти слова недавно сказал ему Хиджун из Группы Иан, когда вышел на связь.

Тот внезапно потребовал встречи лишь ради этого предложения.

Хиджун был известен как представитель третьего поколения семьи владельцев Группы Иан, но он всегда оставался в тени Чха Хёнджуна.

Член семьи основателей Иан, который не получал должного признания и не имел веса в компании.

О нём ходила слава как о никчёмном бездельнике, и мужчина прожил достаточно долго, чтобы не бросаться на предложения от таких личностей.

Он был в том возрасте, когда не нужно пробовать на вкус, чтобы отличить грязь от деликатеса.

Поэтому он просто проигнорировал его.

Но кто же знал, что за спиной Хиджуна стоит эта женщина.

— Скоро наш руководитель Хиджун снова свяжется с вами. Я полагаю, он уже озвучил то, что я хотела сказать. Нужны ли дополнительные объяснения?

От её безапелляционного тона руки мужчины, лежащие на столе, мелко задрожали.

Женщина перевела взгляд с его лица на кончики его трясущихся пальцев.

Затем она тихо рассмеялась и уставилась на свою чашку.

Красный цвет чая был удивительно прозрачным. Ей нравился этот оттенок, поэтому она часто заказывала именно его.

Взявшись за ручку, она задумчиво посмотрела на поверхность жидкости.

В цветочном чае отразилось её лицо с кривой усмешкой на губах.

Это была Сонджу.

http://tl.rulate.ru/book/168558/11744865