Готовый перевод Our Second First Meeting Starts with a Proposal / Наше второе первое знакомство начинается с предложения: Глава 13: Моя начальница — моя мать

Лубрин — глава мэрии Деллинга.

Трижды избранная на пост мэра при подавляющей поддержке горожан, она была для сотрудников мэрии объектом одновременно и страха, и восхищения.

Тщательная в делах, мягкая в манерах, Лубрин никогда не повышала голос, какие бы срочные дела ни наваливались — она сама по себе была живой легендой.

Говорили, что в юности она изучала рыцарский кодекс, но затем свернула на путь государственного служащего. Лубрин была непреклонным и надежным мэром. Её железная воля — всегда выполнять обещания, данные в период выборов, — заслужила даже похвалу премьер-министра, назвавшего её примером для всего парламента.

Данте с самого детства восхищалась такой Лубрин. Еще с тех пор, когда та была не мэром, а вице-мэром, а до этого — полицейским.

И раз она получила выговор от такого человека прямо в лицо, слова в ответ вряд ли могли быть ласковыми.

— Не понимаю, почему я должна выслушивать подобное от госпожи мэра… Нет, с самого начала мне стоило вести себя решительнее.

— Ди-Ди.

— И не называй меня этим дурацким прозвищем. А-а, и в чём была проблема… Ладно, забудь, просто не надоедай мне больше.

— Прости. Наверное, я слишком разволновался от мысли, что ты теперь будешь у меня на виду. Впредь я буду действительно осторожен.

— Не верю.

Она не повышала голос и не использовала ругательств. Но тон был исключительно деловым и невыносимо холодным. Данте признала: она была слишком глупой, слишком мягкой и слишком воодушевлённой.

Рыжие ресницы Лувина мелко задрожали. Глядя на это, Данте на миг показалось, что её сердце ухнуло вниз.

«Это просто воображение».

— И теперь по-настоящему: больше не приходи. Это мои последние слова.

Её прямой лоб нахмурился, и Данте решительно отвернулась. Ей казалось, что невидимый взгляд жжёт спину.

Но Лувин её не остановил.

Путь домой был долгим и утомительным.

Оно и понятно. Расстояние, которое обычно проезжают на трамвае, она преодолела на своих двоих. Данте, отряхивая носки сапог от пыли, открыла входную дверь.

— Ты поздно.

Пространство, которое должно быть уютным и расслабляющим. Стоило ей открыть дверь, как перед ней предстал её непосредственный начальник.

Оно и понятно.

— Пешком шла? Лицо всё красное.

Начальник — это и есть семья.

Идеал Данте, человек, на которого она больше всего хотела быть похожей, пример для подражания и…

— Мне тут в подарок шоколад принесли, чего ты там стоишь? Садись. Давай поедим.

Человек, который растил Данте больше двадцати лет. Лубрин достала чистые вилки и сделала приглашающий жест.

— Я дома,

Данте едва успела вымыть руки и села напротив Лубрин. Лицом к лицу с ней сейчас было неловко, но пришлось терпеть, так как нужно было о кое-чём попросить.

Лубрин, четко разделяющая работу и дом, буднично поинтересовалась её делами, словно и не она отчитывала Данте несколько часов назад.

— Как прошёл рабочий день?

— Ничего особенного.

— А пообедала вкусно? Тот ресторан, кажется, из тех, где в очереди стоят?

— Верно. Было вкусно.

Сразу после обеда она столкнулась с начальницей, так что толком и не запомнила вкус, но Данте ответила с напускным смехом, будто ничего не случилось.

Если Лубрин и могла разделять Данте-«сотрудницу» и Данте-«дочь», то сама Данте — нет. Сидеть и есть шоколад перед человеком, который отругал тебя пару часов назад, было крайне неуютно.

«Спасите. У меня дома мой босс».

Мэрия — здание многоэтажное, кабинет мэра находится на самом верху, так что рядовая сотрудница Данте и лицо, принимающее высшие решения, Лубрин, в обычное время почти не пересекаются.

Благодаря этому Данте удавалось сохранять рассудок, но теперь, получив нагоняй от «мэра Лубрин», она никак не могла принять «мать Лубрин».

Этот разговор, похожий на наказание, закончился лишь благодаря отцу, который поднялся из прачечной.

— Дочка! Когда пришла?

— Только что. Совсем недавно.

— А поужинала? Почему сегодня так поздно, дорогая?

— Была встреча. Я уже поела, так что не беспокойся.

— Вот как. Дочка, ты пробовала шоколад, который принесла Луби? С чаем очень вкусно. Ах да, ты же не очень любишь чай?

Брита, отец Данте и муж Лубрин, суетился в гостиной, без умолку болтая. Наполнил чашку жены, принёс сок для дочери, выставил купленное днём печенье.

Сделав сразу несколько дел, Брита наконец присел и оглядел домочадцев.

— Мы так давно не сидели все вместе. Ты в последнее время была так занята, дорогая.

— Дел навалилось много.

— Вот бы ещё Сион был здесь, и была бы полная семья. Когда там у него начинаются летние каникулы?

Его светло-зелёный взгляд устремился на пустое место рядом с Данте. Стул, который пустовал почти всегда, кроме каникул пару раз в год, всегда сиял чистотой благодаря любящим рукам отца.

— Даже если каникулы, если он записался на спецкурсы, то приедет позже остальных. Папа, скажи ему, чтобы он взял дополнительные уроки. Его табель успеваемости словно на дно океана пошёл.

— Ну что ты, Данте. Ребёнок может и не блистать в учёбе. Верно, Луби?

— Он сам должен этого захотеть.

От этого невзначай брошенного, но ласкового ответа губы Данте сжались.

«Когда я училась в Академии, всё было иначе».

Первенец Лубрин по её мягкому, но настойчивому совету каждые каникулы посещала дополнительные занятия. Добиться признания Лубрин всегда было трудно, и приходилось выкладываться на полную.

Хотя чем ближе был выпуск, тем больше становилось вещей, которые не получались, даже если стараться изо всех сил.

— Ах да, Данте. Ты… хорошо знакома с тем человеком?

— О ком вы?

К счастью, раздумья не затянули её глубоко. Данте с готовностью подхватила тему, поднятую матерью.

— Тот, кто был рядом с тобой. Его зовут Лувин, верно?

Она и не подозревала, что этот разговор втопчет её настроение ещё глубже в землю.

При звуке этого имени, ставшего за короткое время привычным, в голове Данте зароились вопросы.

«Это продолжение того, что было в мэрии? Опять отчитывать будет? Она разочарована? Неужели он натворил что-то ещё, чего я не знаю?»

— Данте?

— А, да. Ну… знакомы ли мы? Прошёл всего месяц, как я его знаю. Может, чуть больше? В общем, я и сама его плохо знаю, так что…

Хотя он и сделал мне предложение.

— Трудно сказать, что мы близки, мы никогда не вели глубоких бесед.

Хотя у нас и было некое подобие свидания.

— Он какой-то загадочный человек. Совершенно не понимаю, что у него на уме.

Последние слова были полны личного возмущения. Данте, сама не заметив, как повысила голос, смутилась и откашлялась.

— Кхм. А что? Он сделал что-то, что привлекло ваше внимание, мама?

Мэр, руководящий целым Деллингом, редко интересовался отдельными личностями. Разве что это были гении национального масштаба или небывалые преступники.

«Не похоже, чтобы он был особо умным. …Но и не злой».

В глубине души Данте считала Лувина кем-то вроде нарядного пугала, который бездумно сорит деньгами. Роскошное пугало, привлекающее взгляды. Безвредное и яркое.

«Что мог натворить парень, который только и умеет, что тратить деньги и нести чепуху?»

Пусть это и отличалось от того, чего хотел сам Лувин, но Данте по-своему доверяла ему. Человек, который не станет совершать зло намеренно — вот и всё.

— Он внезапно явился с намерением сделать пожертвование Деллингу. Ответственный сотрудник хотел было принять его, но сумма оказалась… неординарной.

— Куда он хочет пожертвовать? И сколько?

— У него не было конкретных пожеланий по использованию средств. А сумма… она сопоставима с годовым бюджетом одной из сфер: здравоохранения, образования или транспорта.

Здравоохранение, образование, транспорт.

Эти три сферы составляли львиную долю всего бюджета Деллинга. Данте начала всерьёз сомневаться в личности того самого «богатого родственника», который якобы дал Лувину денег.

«Когда парень, который только и делает, что тратит деньги и несет чушь, проявляет такую инициативу, всё становится действительно странным».

Изредка случалось, что люди на закате жизни жертвовали имущество обществу, но о таком она никогда не слышала.

— И вы приняли?

— Нет. Одно дело юридическое лицо, но мы не можем принимать такие суммы от частного лица. Мало ли какие там могут быть коррупционные связи.

— Если так рассуждать, юридические лица не менее опасны. Разве торговые гильдии не подозрительнее в плане налогов и регуляций?

— Именно поэтому отчетность должна быть строже. Вне зависимости от этого, пока что большинство проектов реализуется через официально зарегистрированные гильдии в сотрудничестве с властями.

После этого Лубрин прочла целую лекцию об исторических отношениях между государственными органами и торговыми гильдиями. Брита, который слушал её, согласно кивая, уже давно встал со своего места.

«Я дома, но так хочу домой».

Взгляд Данте, запертой в объяснениях матери-начальницы, стал совершенно безжизненным.

Пока Лубрин пила чай, чтобы перевести дух, Данте, боясь, что та снова заговорит, поспешила выложить свое дело.

— Мама! Мне… нужно кое-что обсудить…

Если бы не этот вопрос, она бы не усидела на стуле ни секунды.

С того дня Лувин действительно исчез, не оставив и следа.

Все сотрудники, хоть раз сидевшие за стойкой консультации на первом этаже, интересовались им.

— Почему тот господин больше не приходит?

— Ну, наверное, потому что у него нет причин приходить?

— Госпожа Данте! Его и сегодня не было?

— Да, не было.

Серьезно.

— Госпожа Данте!

Все как один.

— Госпожа Данте!

Все подряд.

— Данте!

Этот статный рыжеволосый юноша словно стал талисманом приемной: в последние дни люди то и дело заглядывали к ней и засыпали вопросами.

— С каких это пор Лувин стал сотрудником нашей мэрии?

— Ну… с тех пор, как скупил меню во всех ресторанах и угостил всех обедом?

На шутливый ответ коллеги Данте молча прижала ладонь ко лбу. Прижала так сильно, что белая кожа покраснела, будто после удара.

— Но всё-таки, почему он не приходит?

— Почему-почему. Потому что я сказала ему не приходить, вот он и не приходит.

— Он? Мне казалось, он слышит только то, что хочет.

— …И то верно.

Её серо-голубые глаза устремились на пустое кресло напротив. То, что стул для посетителей начал казаться ей напоминанием о Лувине, означало, что она окончательно помешалась.

«Этот паршивец так и не сказал, как он вообще обо мне узнал».

В её глазах вспыхивали и гасли гнев и сомнение. Атмосфера вокруг неё была такой тяжелой, что новый сотрудник, спустившийся с третьего этажа, предпочел обойти её за версту.

Данте сказала Лувину: «Больше не приходи».

Лувин с того дня не появлялся.

«Это же естественно. Если говоришь "один", получаешь "один"».

До сих пор отношения Данте и Лувина были скорее результатом недопонимания, чем общения. Каждый говорил о своём, но когда Данте опомнилась, Лувин оказался рядом. Совершенно естественно.

— Раздражает…

Нет ни причудливых предложений руки и сердца, ни цветов, готовых вот-вот распуститься.

Как и месяц назад, жизнь Данте, государственного служащего отдела поддержки расовых меньшинств мэрии Деллинга, была мирной.

— Госпожа Данте!

— Да что вам, я не знаю, куда делся этот рыжий! Хватит спрашивать.

Её уже тошнило от этих упоминаний «того господина». Данте ответила заранее, даже не дослушав.

— А? Да нет же. Если вы о нём…

Коллега указал рукой за стойку.

Там была деревянная лестница, ведущая прямо в офисы, картина какого-то художника с изображением моря, повешенная для душевного спокойствия сотрудников, и…

— Данте!

Рыжеволосый парень с чертовски широкой грудью…

— А он-то почему оттуда выходит?

http://tl.rulate.ru/book/168520/11742501