Готовый перевод Warhammer 40k: The Brotherhood of Forged Steel / Warhammer 40k: Братья Кованой Стали: Глава 40 «Мальчик с Олимпии (воспоминание)»

Питер прижал ухо к слегка округлившемуся животу женщины. Он задержал дыхание, прислушиваясь изо всех сил, но кроме мягкого урчания кишечника ничего не услышал.

— Я совсем не слышу, чтобы малыш шевелился, — сказал он с разочарованием.

Женщина подняла руку, нежно провела пальцами по его гладким чёрным волосам и наклонилась, чтобы тёплыми мягкими губами поцеловать мальчика в лоб.

— Глупыш, ведь прошло только три месяца. Как ты мог что-то услышать.

Тонкими пальцами она погладила его щёку и мягко произнесла:

— Через шесть месяцев у тебя появится братик или сестрёнка. Ты, как старший, должен будешь его защищать. Питер, я сейчас пойду готовить ужин, а ты пока займись уроками.

Она повернулась и направилась на кухню.

Питер сел за письменный стол, достал из сумки тетради, раскрыл учебник и принялся быстро выводить решение задач по математике. Работал он всегда быстро, а уж писать на высоком готике для него было совсем просто.

Учителя говорили, что он способный мальчик и однажды станет учёным, может, врачом, а может, офицером, как отец. Пусть отец и был всего лишь младшим по званию, но Питер мечтал не о форме, а о чертёжной доске  – хотел быть архитектором, строить высокие дома, чтобы каждый житель Олимпии жил в просторном доме.

Скоро из кухни потянуло запахом свежеиспечённого хлеба и тёплых сливок. Мать подала ужин: хлеб с сырно-овощным густым супом и тарелку свежих инжиров.

Питер зачерпнул ложкой суп, попробовал его, чувствуя, как сливочный вкус смешивается с мягкостью чечевицы и хрустом капусты.

Первой заговорила мать:

— Твой отец снова вернулся в лагерь. На этот раз у них сборы, и продлятся они, возможно, месяц.

Питер ломал хлеб, макал его в суп и тихо отозвался:

— Угу.

Он ел молча, но чувствовал, что атмосфера сегодня отличается от привычной, хотя не знал, почему.

— Питер, я услышала кое-что, — произнесла мать после паузы.

Она выпрямилась, приготовившись к разговору о серьёзном:

— Говорят, ты напугал в школе девочку и даже довёл её до слёз.

Он понял, о чём речь. Рука с ложкой замерла, взгляд потупился, но голос его остался упрямым:

— Я не пугал, я просто пошутил.

Мать нахмурилась:

— Твоя подруга испугалась, когда у неё пошла кровь. Она доверилась тебе, а ты сказал ей, что от этого она умрёт.

Питер опустил голову, уткнулся лицом в миску:

— Прости, мама…

Женщина наклонилась через стол, вновь коснулась губами его лба и сказала задумчиво, словно в наставление:

— Нужно быть честным, Питер. Хорошие дети не лгут.

Он тихо кивнул, почти шёпотом:

— Я понял, мама.

Мать улыбнулась:

— Я сегодня купила твои любимые свежие инжиры. Завтра возьми их с собой и сходи к Аризе. Извинись, хорошо?

Боясь, что сын постесняется, она поспешила добавить:

— Не переживай, родители Аризы будут тебе рады. Главное – скажи искренне «прости». Она тебя простит, вы ведь друзья.

На самом деле всё уже было улажено: взрослые поговорили между собой, девочка не держала зла. Все понимали, что это лишь первое трепетное столкновение детских чувств. Хотя Питер явно переборщил, в этом было что-то хорошее.

Мальчик смущённо поднял глаза, собрался с духом и кивнул:

— Я пойду.

Мать снова погладила его по голове, улыбнулась:

— Вот и славно, мой маленький камень.

Она радовалась, что сын признал вину. Ей нравилась Ариза  – добрая девочка, как и её родители хорошо относились к Питеру.

Мальчик решил сменить тему, но вместе с тем выдал и свою тревогу:

— Мам, я слышал, взрослые говорили что-то про мятеж.

Мать подперла щёку руками, посмотрела на него и спокойно объяснила:

— Не бойся, это не настоящий мятеж. Всего лишь знак, чтобы Сын Бога и Империум вспомнили о нас и помогли нам немного больше.

— Годы идут, легионы уводят лучших юношей, и никто не возвращается. Снова и снова – приходят, забирают продовольствие, материалы, мальчиков… и уходят. Так без конца.

— Людей на Олимпии становится всё меньше, особенно таких, как ты. Империум не принёс нам ни энергии, ни пищи, ни славы.

Она слегка провела ладонью по его щеке и добавила:

— Поэтому мы с отцом не позволим Империуму забрать тебя. Мы не поднимаем мятеж – мы лишь просим Сына Бога и Империум позволить таким, как ты, остаться. Здесь, на Олимпии. Вырастешь, женишься, заведёшь детей и состаришься.

Услышав слова про женитьбу и детей, Питер густо покраснел. Но мать продолжила:

— А как тебе Ариза?

Щёки мальчика загорелись ещё сильнее:

— Мы просто друзья…

Голос его становился всё тише и тише.

Мать засмеялась легко, как звенящее серебро:

— Девочка не стала бы делиться с другом такими вещами. Поставлю всё, что угодно, она в тебя влюблена. Любит моего хорошенького парня.

Питер и радовался, и стыдился одновременно.

Так закончился их ужин  – в смущении мальчика и весёлом настроении матери.

Но вдруг снаружи послышался странный гул. Будто что-то пронеслось над домом – или падало.

Шум усиливался, соседи выходили на улицу. Мать с сыном, тоже привлечённые звуком, прошли по мозаичному полу к окну, откинули саван-занавесь и взглянули наружу.

На небе, где только что скрылось солнце, летели десятки «падающих звёзд», оставляя за собой длинные огненные хвосты и устремляясь к земле.

Опознав их по форме и скорости, Питер показал рукой:

— Смотри, мама, звёздопад!

Он не знал, что эти «звёзды» – десантные капсулы. И не заметил, как материно лицо побледнело до мертвенной серости.

Стандарт Терранского летоисчисления 004. М31: Мятеж на Олимпии.

Владыка Железа Пертурабо во главе более чем ста тысяч бойцов IV Легиона Железных Воинов уничтожил свой родной мир. Братья из Кованой Стали перебили собственных родных и детей, а сам примарх задушил родную сестру  – Каллифону.

Выжившие жители Олимпии были обращены в рабов, сосланы в нижние палубы флота Железных Воинов. Те же, кто отказался поднять оружие против родины, были убиты своими братьями.

http://tl.rulate.ru/book/168370/11810695