Готовый перевод Harry Potter and the Old Ones / Гарри Поттер и Древние: Глава 31. Зельеварение

Глава 31. Зельеварение

Во вторник утром у первокурсников была Заклинания. Магию им преподавал крошечный волшебник профессор Флитвик; во время занятий ему приходилось вставать на целую стопку книг, чтобы его голова хоть немного возвышалась над краем стола.

На первом же уроке он достал список учеников для переклички. Когда очередь дошла до имени Гарри, профессор издал восторженный писк и от избытка чувств свалился со своей подставки, исчезнув из виду.

Каждую среду вечером они вооружились телескопами, чтобы изучать ночное небо. Под холодным светом звезд студенты заучивали названия далеких светил и высчитывали траектории движения планет.

Трижды в неделю они отправлялись в теплицы за замком, где низкорослая и плотная волшебница по фамилии Стебль вела Травологию. Там, среди влажного пара и запаха сырой земли, они постигали искусство ухода за причудливыми растениями и грибами, узнавая об их магических свойствах.

По какой-то причине эти занятия вызывали у Тиеры необъяснимый восторг. Гарри заметил, что после каждого урока Тиера буквально преследовал профессора Стебль, засыпая её бесконечными вопросами. Поначалу та с радостью давала пояснения, но со временем в голосе добродушной толстушки стали проскальзывать нотки кроткой обреченности.

Самым же утомительным предметом, пожалуй, была История магии — единственный урок, который вёл призрак. Поговаривали, что много лет назад профессор Бинс заснул в кресле перед камином в учительской, а на следующее утро отправился на занятия, попросту забыв взять с собой собственное тело. Это лишний раз доказывало, насколько он был стар.

На уроках Бинс монотонно, без единой интонации, бубнил лекции, а ученики лениво записывали имена и даты, постоянно путая злодея Мерерика с чудаком Юриком. Даже Тиера, обычно такой прилежный, здесь терял интерес. Сидя рядом с Гарри, он углубился в чтение книги под названием «Введение в алхимию» — текст в ней был настолько сложным, что у Гарри рябило в глазах от одного взгляда на страницы.

Скука была невыносимой. Своих книг Гарри не взял, а то, что читал Тиера, казалось ему набором бессмысленных символов. Поэтому Гарри просто подпер щеку рукой и принялся разглядывать своего друга.

Тиера был по-настоящему красив. Гарри пришлось это признать: в возрасте, когда большинство мальчишек вечно ходили в саже, с растрепанными волосами и грязными коленками, волосы Тиеры всегда лежали волосок к волоску, а лицо сияло чистотой, словно у фарфоровой куклы.

«Когда он читает, это сходство становится ещё сильнее», — подумал Гарри. Обычно уголки губ Тиеры были чуть приподняты в едва заметной, мягкой улыбке, но как только он погружался в книгу, лицо его становилось бесстрастным, почти застывшим.

И тут Гарри заметил одну странную привычку: Тиера не просто смотрел на текст — его палец медленно скользил по каждой строчке, словно осязая каждое напечатанное слово.

— Раз уж тебе так скучно... — Тиера внезапно поднял голову и выудил из сумки пачку аккуратно сложенных пергаментов, разложив их перед Гарри. — Почему бы тебе не выучить эти конспекты по зельям? Здесь основы, которые я собрал за лето. В пятницу у нас первое занятие со Снейпом, и раз уж мы раньше не сталкивались с магией, нам стоит приложить больше усилий, чем остальным.

— Безоар? Коровий желудок? Что это вообще такое? — пробормотал Гарри.

Хотя конспекты Тиеры были образцово-показательными — четкий почерк, краткие тезисы, огромные отступы между строками и важные моменты, выделенные чернилами разных цветов, — у Гарри всё равно пошла кругом голова. Впрочем, попадались и любопытные вещи. Например, Гарри узнал, что если смешать измельченный корень асфоделя с настойкой полыни, можно получить мощнейшее усыпляющее средство — Напиток живой смерти.

«Может, стоит угостить чашечкой Дадли? — подумал Гарри. — Сказать, что это новый вид газировки».

Наступила пятница. Гарри и Рону наконец-то удалось найти дорогу в Большой зал к завтраку, не запутавшись в коварных перемещающихся лестницах.

— Что у нас сегодня по расписанию? — спросил Гарри, щедро посыпая сахаром овсянку.

— Сдвоенное зельеварение со слизеринцами, — ответил Рон с набитым ртом, отчего его голос прозвучал приглушенно. Тиера и Гермиона сидели рядом, уткнувшись в книги; они всегда были готовы помочь с уроками, но на такие пустяковые вопросы отвечать не снисходили. — Снегг — декан Слизерина. Говорят, он безбожно тянет своих, вот и поглядим, правда ли это.

— Хотелось бы, чтобы и Макгонагалл нам подыгрывала, — вздохнул Гарри. Профессор Макгонагалл возглавляла Гриффиндор, но это не помешало ей вчера завалить их горой домашних заданий.

В этот момент в зал влетела почта. Гарри уже начал привыкать к этому зрелищу, хотя в первый день сотни сов, пикирующих к столам, изрядно его напугали. Птицы кружили над головами, пока не находили своих адресатов, чтобы уронить им на колени письма или свертки.

Тиера молча отправил в рот остатки яичницы, а Гермиона, едва услышав первое уханье, предусмотрительно допила свой сок и отодвинула стакан, чтобы какая-нибудь сова его не перевернула.

До сих пор Хедвиг не приносила Гарри ничего существенного. Обычно она просто прилетала, чтобы легонько прикусить его за ухо, выпросить кусочек тоста и улететь спать в совятник. Но сегодня утром она приземлилась прямо между джемом и сахарницей, выронив на тарелку записку. Гарри тут же развернул её.

На клочке пергамента небрежным, размашистым почерком было выведено:

«Дорогой Гарри! Знаю, что в пятницу после обеда ты свободен. Заглянешь ко мне на чашку чая часам к трём? Очень хочу узнать, как прошла твоя первая неделя. Отправь ответ с Хедвиг. Хагрид».

Одолжив у Рона перо, Гарри быстро нацарапал на обороте: «С удовольствием, скоро буду», и отправил сову обратно.

Предвкушение чаепития с Хагридом стало для Гарри единственным утешением, ведь Зельеварение оказалось самым неприятным испытанием с момента его прибытия в Хогвартс. Еще на праздничном пиру он почувствовал неприязнь со стороны профессора Снейпа, поэтому на урок пришел за десять минут до начала, стараясь быть тише воды ниже травы.

Кабинет зельеварения располагался в одном из подземелий. Здесь было холодно и сыро, а вдоль стен тянулись полки с мириадами стеклянных банок, в которых в мутном спирте плавали заспиртованные части животных и трав.

Снегг, подобно Флитвику, начал с переклички и, точно так же, запнулся на имени Поттера.

— О, да, — негромко произнес Снегг. Голос его был вкрадчивым и холодным. — Гарри Поттер. Наша новая... знаменитость.

В его интонации Гарри отчетливо уловил ядовитую насмешку.

— Вы здесь для того, чтобы изучать точную науку и тонкое искусство приготовления магических составов, — заговорил Снегг. Он говорил почти шепотом, но каждое слово отчетливо отдавалось в тишине класса. Как и Макгонагалл, он обладал даром устанавливать идеальный порядок, не повышая голоса. — Поскольку здесь не будет глупых взмахов палочкой, многие из вас вряд ли поверят, что это магия. Я не надеюсь, что вы по-настоящему оцените красоту медленно кипящего котла и его мерцающие пары, едва уловимый аромат и тонкую силу жидкостей, что текут по венам, дурманя разум и порабощая чувства... Я могу научить вас, как разлить по бутылкам известность, заварить славу и даже закупорить смерть — если вы, конечно, не из того стада болванов, с которыми мне обычно приходится иметь дело.

После этой впечатляющей вступительной речи в классе воцарилась гробовая тишина. Гарри и Рон обменялись красноречивыми взглядами. Гермиона Грейнджер едва не соскользнула со своего стула, подавшись вперед всем телом — она явно горела желанием доказать, что не принадлежит к «стаду болванов». Лишь Тиера оставался невозмутим, сохраняя спокойствие фарфоровой куклы.

— Поттер! — внезапно рявкнул Снегг. — Что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

http://tl.rulate.ru/book/168287/11738044