Готовый перевод GOT : All Left Behind / Игра престолов: Все, что осталось позади: Глава 2: Новый «я» ничуть не похож на старого

— Не хочешь прочесть следующий абзац, Дейла? — Мягко спросила Мейгель, пододвинув открытую книгу к старшей из наших младших сестер. Та замялась, бросив на нас быстрый взгляд. Заметив наши ободряющие кивки, она подошла к пюпитру и начала читать.

— И вот, когда странствия его завершились, Хугор удостоился последней милости: Отец возложил на него корону, и семь звезд… заплясали над его челом.

Дейла читала медленно, ведя пальцем по строчкам. И пусть чтение было тягучим и нескладным, это уже был огромный успех для той болезненно застенчивой девочки, какой она была совсем недавно. — …«Узри дары наши», — в один голос промолвили Отец, Матерь, Воин, Дева, Кузнец, Старица и Чужой. — «Всё, что нужно мужу для правления… ты получил. Распорядись этим мудро, и да принесет твоя кровь спасение за море».

— Так заканчивается Завет Хугора, — торжественно кивнула Мейгель остальным участникам нашего маленького кружка.

Дейла, на лбу которой блестели бисеринки нервного пота, лишь слабо кивнула в ответ. Сейра выглядела почти заинтересованной, а Визерра сохраняла привычно невозмутимое выражение лица.

— Прекрасная история, не правда ли? — Спросила старшая сестра у троицы.

— Почему дар Чужого никогда не упоминается? — Спросила Сейра. Я даже не пытался сдержать улыбку. Пусть это и нельзя было назвать моим величайшим триумфом, но шаги по превращению самой капризной из сестер в достойную представительницу знати приносили плоды. Благочестивое любопытство – инструмент крайне полезный, если направить его в нужное русло.

— Его дар был последним и величайшим из всех, — попытался объяснить я. По правде говоря, когда дело касалось главного проводника душ в Вере, подробностей было немного. Даже книга, якобы посвященная Чужому, была… скудна на содержание.

Я подозревал вмешательство цензуры, но доказать ничего не мог. К счастью, любознательность из прошлой жизни, которая прежде часто была моим проклятием, теперь оправдала себя. — …Чужой принес дар покоя. Когда Хугор завершил свои дела и его сыновья выросли, ему было дозволено уйти к Отцу в Семь Небес, не оставив в этом мире никаких сожалений.

— Но в его книге об этом ничего не сказано! — Запротестовала Сейра. Как бы я ни гордился тем, что привил ей тягу к знаниям, не стоило забывать: маленькая Сейра всё еще обожала внимание. Она и Визерра были теми еще интриганками, но последняя обычно помалкивала. — Как нам узнать, что всё было именно так?

— Дар милосердия, — пояснил я, хотя ирония этой фразы неприятно жгла язык.

— Во многих культурах, включая Вестерос, широко распространено убеждение, что благородно лишить жизни тех, кто слишком болен, чтобы выжить. Спроси любого странствующего септона от Дорна до самой Стены, и ты услышишь похожую историю. Даже последователи старых богов верят, что милосерднее позволить тяжелораненой или искалеченной душе уйти, чем заставлять её страдать без нужды.

— И откуда ты всё это знаешь? — С легкой дразнящей улыбкой спросила Мейгель. В её голосе не было злобы или неприязни – лишь то самое любопытство, которое я стремился пробудить этими встречами.

— Я провожу много времени в городе, — ответил я. — Люди любят говорить, а я люблю слушать. Или тебе больше по душе список книг, которые я прочел в библиотеке? Предупреждаю, он весьма обширен.

— Но как истина о Семерых может быть в устах простолюдинов и мейстеров, но отсутствовать на страницах «Семиконечной Звезды»? — Спросила Сейра. Моя улыбка стала чуточку шире. Вот оно.

— Со временем наше понимание богов растет, — сказал я, захлопывая старый кожаный том с сочным стуком. — Расспроси Барта о Доктрине исключительности, и сама увидишь. Он знает каноны Веры лучше, чем я когда-либо смогу надеяться.

— Это всё? — Спросила малютка Визерра, и моя улыбка превратилась в полноценный оскал.

— Не раньше, чем ты поделишься своими мыслями о прочитанном. — На этот раз ей не удастся ускользнуть, не проронив ни слова. Дело было не в застенчивости – ей просто… не хотелось.

Лично я списывал это на то, что ей было всего семь.

— Было мило, — ответила она, — но мне больше нравятся песни.

Наверное, не стоило ожидать от детей глубоких теологических дискуссий, но, с другой стороны, этот мир полон и более странных вещей.

— Приемлемо. — Мейгель перехватила инициативу, её улыбка лучилась мягким теплом. — Ступайте. Уверен, Великий мейстер скоро захочет начать свои уроки.

Младшие сестры высыпали из комнаты, весело переговариваясь. Дейла, казалось, немного замешкалась, оглянувшись назад, и не спешила догонять остальных, пока я не кивнул ей. Она делала успехи, но мои возможности помочь ей были не безграничны.

Как и возможности помочь кому-либо из них.

Я взмахнул крыльями, как только смог, и бури уже завывали, но пределы того, что может достичь ребенок, были суровы. Какими бы грандиозными ни были мои планы, они требовали времени, золота и дерзости. Первого у меня было в избытке, а остальное… что ж, остальное приложится со временем.

Оптимизма, Вейгон, побольше оптимизма.

Звук захлопнувшейся двери вернул меня в реальность. Я был не один. Мейгель всё еще сидела здесь, лениво перелистывая страницы книги, пока я витал в своих мыслях.

— Ты не пойдешь с ними? — Спросил я, стараясь не выдать удивления. — Доверяешь им настолько, что думаешь, они сами найдут дорогу?

— Дорогу-то они знают, — заметила она, остановившись на одной конкретной странице. Судя по тому, как далеко она зашла, готов был поспорить, что это Книга Старицы. — А вот ты выглядишь как человек, которому нужен совет.

— Любопытная теория, — только и сказал я. Теория, которая была слишком правдива. Если планируешь что-то десять лет в одиночку, прорехи в планах неизбежны. А когда ты ослеплен гордыней, неудивительно, что некоторые из них ускользают от взгляда.

— «При свете Старицы он нашел путь, по которому должен идти», — процитировала Мейгель. Я лишь приподнял бровь. — То, что ты знаешь свой путь, не означает, что ты обязан идти по нему в одиночку – ни телом, ни духом.

— С такими мудрыми советами тебе стоило стать септой, — пробормотал я, возвращаясь на свое место рядом с ней. Не было смысла отпираться, если она действительно хотела помочь.

— А тебе – мейстером, — спокойно отозвалась она, отложив фолиант и полностью переключив внимание на меня. Даже спустя столько лет её фиалковые глаза всё так же пронзали насквозь, заглядывая прямо в душу. — И всё же, вот мы здесь. Принц и принцесса, ждущие, пока отец решит нашу судьбу.

— Я точно знаю, что со мной станет, — возразил я, скрестив руки на груди и уверенно ухмыльнувшись. — Стану принцем и рыцарем. А если отец позволит и боги будут благосклонны – наездником дракона.

— Звучит так, будто у тебя есть план, — заметила Мейгель.

— Есть, — признался я. Это ничего мне не стоило. Огромное количество моих замыслов еще требовало доработки и изучения, прежде чем их можно было воплотить. До тех пор просто признать наличие планов было безопасно.

— Ты правда заставишь меня вытягивать из тебя каждую подробность, словно гнилой зуб? — Спросила сестра. — Неужели ты мне не доверяешь?

Нечестно, дорогая сестра. Крайне нечестно.

— Лорд Дарклин устраивает турнир в честь именин своего сына, — вздохнул я, сдаваясь. — Я буду участвовать как рыцарь-таинственник.

Бейлон уже знал об этом, и когда отец начнет расследование, почему я исчез, лучше иметь наготове правдоподобное оправдание. Ложь проглатывается тем легче, чем больше людей её повторяют.

— Неплохая возможность, — прокомментировала она. — Сумеречный Дол всего в дне пути, не больше. А раз это турнир в честь именин, лорд Дарклин вряд ли отменит его, даже если отец явится за своим блудным сыном.

— Именно. — Это и делало затею отличным отвлекающим маневром.

— Но зачем? — Спросила Мейгель. — Тебе всего четырнадцать, Вейгон. Ты выйдешь против взрослых мужей. Какие у тебя шансы?

— Эймону удалось выиграть турнир в шестнадцать и получить рыцарство, — начал я. — Бейлон участвовал, когда ему исполнилось лишь пятнадцать, и удостоился той же чести. Мне нужно продолжить традицию.

— Ты безумен, Вейгон.

Она покачала головой, укоризненно глядя на меня, и тихо закрыла книгу.

— Без сомнения, — бесстрастно подтвердил я, откидываясь на спинку стула.

Идиотизм моего нынешнего плана не был чем-то новым, но вполне укладывался в рамки рыцарского кодекса. Глупость ради доказательства мужской доблести была лейтмотивом слишком многих баллад – и в этом мире, и в моем прежнем. На самом деле это лишь делало легенду убедительнее.

— Но, как ты прекрасно знаешь, я более чем способен за себя постоять. Я видел, как ты наблюдала за мной на тренировочном дворе.

— Что подумает мама? Её самый способный сын рискует жизнью только ради того, чтобы потешить свою гордость.

Глаза Мейгель почти сверкнули гневом.

Моя дорогая сестра так и рвалась указать на безрассудство моего замысла. Несмотря на неудобства, это давало мне надежду на будущее Вестероса. Если она сможет передать хотя бы крупицу своей мудрости будущим детям, возможно, грядущие поколения хоть чему-то научатся.

— Надеюсь, она почувствует гордость, увидев, как её третий сын доказывает свои таланты, — колко ответил я.

— Молюсь, чтобы твои дела соответствовали твоим речам. — С этими словами она сунула мне в лицо полоску белой ткани. Лента, достаточно длинная, чтобы обвязать вокруг руки… Погодите-ка.

— Это что…

Это был дамский знак отличия. Никто не носит его с собой просто так, даже самая преданная и наивная принцесса не возьмет его на занятия. Откуда у Мейгель взялась лента? Если только… если только кто-то ей не рассказал…

… Будь оно всё проклято.

Бейлон.

http://tl.rulate.ru/book/168201/11654950