Готовый перевод Infinite Worlds: Starting with Assassin's Creed / Бесконечные миры: Начиная с Assassin's Creed: Глава 14. Идущие одной дорогой

Осмотрев рыночную площадь, Се Сюань решил, что колодец в самом центре станет идеальным местом для убийства.

Не потому, что там было удобно прятаться. В конце концов, любой человек с нормальным зрением, заметив торчащие из-за края колодца пальцы, сразу поймёт, что дело нечисто, будь он хоть трижды идиотом.

Так что план был не в том, чтобы выскочить из колодца с криком. Нет, всё было иначе…

С невозмутимым лицом Се Сюань вошёл на рынок вслед за толпой. Посмотрел на рыбу, поглазел на бакалею. А затем, проходя мимо, незаметно получил кинжал из рук неизвестного соратника.

Приладив оружие, он зажал его у левого запястья, спрятав под рукавом, и продолжил спокойно прогуливаться по рынку.

Вскоре краем глаза он заметил, как один из охранников его цели с удивлением хлопает себя по поясу, а затем издаёт яростный вопль — его обокрали.

Се Сюань понял: его час настал.

Но он не спешил.

Изобразив испуг, он тем не менее не сводил с цели сосредоточенного взгляда. Делая вид, что в панике мечется из стороны в сторону, он, спотыкаясь и шатаясь, не задел ни одного невинного горожанина.

Шаг за шагом он приближался к жертве.

И вот, под оглушительные крики цели: «Убейте его! Убейте этого вора!», — он оказался прямо у неё за спиной.

Лёгкое движение левой руки — и кинжал, который он держал обратным хватом, сверкнул на солнце.

Он мягко прижался к спине управляющего, и его левая рука, напрягшись, вонзила кинжал точно в область селезёнки — под левыми рёбрами, ближе к спине.

Да, селезёнка защищена рёбрами, но… благодаря урокам на тех «учителях», Се Сюань точно знал, под каким углом нанести удар, чтобы лезвие вошло как по маслу.

В то же мгновение Се Сюань прошептал цели на ухо:

— Requiescat in pace. (Покойся с миром).

И тут же, без малейшего промедления, выдернул кинжал, снова спрятал его под рукавом и, согнувшись, растворился в панической толпе.

А цель, застыв на долю секунды, схватилась левой рукой за бок, а правую беспомощно вытянула вперёд, словно пытаясь что-то сказать.

Но из-за разрыва селезёнки и внутреннего кровотечения он лишь чувствовал, как жизнь утекает из него. Из горла вырвалось несколько булькающих хрипов, и с выражением полного неверия на лице он рухнул на землю.

Только в этот момент оставшиеся рядом охранники пришли в себя.

Они что-то отчаянно кричали, из глаз их хлынули слёзы. Как телохранители, они знали: их жизни были неразрывно связаны с жизнью того, кого они защищали. И теперь… любому было ясно, что им конец.

Тем временем Се Сюань был уже далеко. У него не было извращённой привычки маньяков возвращаться на место преступления, чтобы полюбоваться своей «работой».

Он лишь силой сдерживал тошноту и омерзение, которые подкатывали к горлу, и, изображая панику, бежал со всех ног.

В тот миг, когда он увидел своего наставника Ганса, притаившегося за углом, психологический барьер Се Сюаня рухнул.

Отвращение от убийства, которое он подавлял всё это время, наконец-то вырвалось наружу.

Кинжал в его левой руке, войдя в человеческое тело, вышел оттуда, обильно омытый кровью. Эта тёплая кровь пропитала сталь. И когда Се Сюань снова спрятал клинок, та часть крови, что соприкасалась с рукавом, впиталась в ткань, а остальная — стекла по лезвию и измазала ему всю ладонь.

Глядя на бурые пятна на своей левой руке… вдыхая приторно-сладкий запах крови… ощущая эту скользкую липкость между пальцами…

Се Сюань не выдержал.

В тот момент, когда он увидел наставника, в тот момент, когда понял, что он в безопасности…

Он разрыдался.

Он рухнул на колени и принялся в исступлении скрести голыми руками землю, пытаясь стереть кровь.

Разрыв всю землю вокруг, он посмотрел на свою покрасневшую, саднящую левую руку и наконец сдался.

С пустым взглядом он уставился в усыпанное звёздами ночное небо.

Его губы дёрнулись в странной гримасе.

Из груди вырвалось два коротких звука, похожих на смех.

Ганс, стоявший в тени, тяжело вздохнул.

Он знал, что первый урок для молодых учеников всегда проходит так.

Это отчаяние, когда ты понимаешь, что если не убьёшь ты — убьют тебя. Эта всесокрушающая боль, ломающая тебя изнутри.

Он давно прошёл через это.

И поэтому… он не хотел видеть это снова.

Но… таков уж этот мир.

Будь ты обычным человеком — другое дело. Прожить свою жизнь как невежественный вол, в тупом оцепенении, и спокойно умереть.

Но… Ганс прекрасно знал, что его ученик, этот юноша по имени Сюань, — не из тех, кто способен на тупое оцепенение.

Да и сам Се Сюань лучше других понимал себя.

Хотя общество, в котором он вырос, приучило его молчать и терпеть, но ведь теперь всё изменилось. Он в другом мире. И у него есть Система.

Пусть его попадание сюда было результатом нелепой «удачи»…

Пусть его Система оказалась на редкость бесполезной и молчаливой…

Но как бы то ни было, это дало ему надежду, дало ему шанс.

За всеми этими «пусть» и «хотя» скрывалась гордость, которую Се Сюань давно прятал в глубине души.

Это тонкое, едва уловимое чувство превосходства человека из более развитого мира, которое он нет-нет да и проявлял.

И Ганс, как его наставник, видел это лучше всех.

Прежняя тревожность Се Сюаня была лишь нетерпением человека, застрявшего в грязи.

Это как…

Кто, узрев рай, сможет смиренно коротать свои дни в аду?

Ганс не смог бы подобрать именно таких слов, но он ясно ощущал суть этого состояния.

Ганс испытывал противоречивые чувства.

С одной стороны, он хотел, чтобы его ученик превзошёл его и стал опорой Братства.

С другой — он так же сильно хотел, чтобы его ученик не позволил этому кровавому ремеслу ослепить его душу и помутить разум.

Но… правила Братства были незыблемы.

Достигнув определённого уровня мастерства, ты обязан участвовать в жестоких миссиях по устранению.

Это разрывало Ганса на части.

Как бы то ни было, Се Сюань ликвидировал цель.

И… с торжественным видом произнёс прощальные слова.

Всё это Ганс знал из докладов других членов Братства, наблюдавших за операцией.

Его ученик был поистине великолепен.

Вне всяких сомнений.

И этот великолепный ученик сегодня собственноручно оборвал чью-то жизнь.

Глядя на своего подопечного, который то плакал, то смеялся, Ганс почувствовал, как его давно очерствевшее сердце кольнула жалость.

Видеть своими глазами, как «чистый» человек собственными руками «душит» в себе эту чистоту…

Его ученик уже никогда не сможет вернуться в прошлое.

Именно поэтому он годами отказывался от учеников, которых ему навязывал тренировочный лагерь. Именно поэтому он годами молчаливой тенью охранял собор Санта-Мария-дель-Фьоре.

Он не хотел равнодушно взирать на то, как ломается человеческая природа.

Хотя… за долгие годы службы в Братстве он и сам стал почти бесчувственным.

Он, ставящий Братство превыше всего… мог лишь таким образом — отказываясь от учеников — немного убежать от этой боли.

Но перед лицом такого талантливого парня, как Се Сюань… он всё-таки не смог отринуть чувства.

Ганс снова вздохнул, поднял с земли совершенно разбитого Се Сюаня и молча потащил его за собой.

После долгих плутаний по переулкам они вернулись ко входу в тренировочный лагерь.

К этому времени Се Сюань наконец-то сумел взять себя в руки.

Глядя на тихие ворота, он шумно выдохнул.

Затем его взгляд стал твёрдым.

В этот момент он внезапно почувствовал глубинное родство с теми, кто в его родном мире вёл тайную войну. С агентами под прикрытием.

Он, Се Сюань, всего лишь «попаданец». Выполнит миссию — и сможет вернуться домой.

А те люди…

Пока они не вернутся в строй, им придётся день за днём нести на себе этот чудовищный психологический груз.

Особенно если учесть, что большинство преступных организаций требуют «клятву на крови», чтобы выявить предателей.

Это значит… что твоя совесть, твои идеалы будут ежедневно подвергаться пытке, когда тебя заставляют творить зло.

Се Сюань не знал, насколько сильными должны быть эти люди.

Он знал лишь одно: даже после полутора лет тренировок и моральной подготовки, когда дошло до дела, его сердце всё равно разрывалось от боли.

Вера… какое же это всё-таки тяжёлое слово.

http://tl.rulate.ru/book/168112/11617815