Готовый перевод Game of Thrones Viserys the Three-Headed Dragon / Игра Престолов: У дракона три головы: 24. Сон

При виде Иллирио сердце Дейнерис на мгновение замерло. После тайных слов Визериса в беседке она невольно связала эти два события, и её охватила дрожь. Но это была лишь её мнительность.

Визерис же держался совершенно невозмутимо. Увидев магистра, он заговорил первым:

— Какая редкая встреча в саду, магистр. Неужели и у вас нашлось время полюбоваться цветами?

Иллирио сидел перед изящно подстриженной клумбой роз.

— Ха-ха, не скрою от вашей милости – я совершенно равнодушен к этим сорнякам. Просто видел их в других поместьях и решил не отставать от моды, — шутливо ответил толстяк.

Визерис не знал, поддерживает ли Иллирио образ невежественного выскочки, но охотно поддержал пустой разговор:

— Столь яркие и прекрасные сорта – редкость. Крупные бутоны, благородная форма, богатый цвет… Уж не из Хайгардена ли они?

— Тут я вам не скажу, государь. По правде говоря, они достались мне вместе с домом от прежнего владельца. — Иллирио, видя, что Визерис готов часами рассуждать о розах, поспешил перейти к делу. — Вообще-то, я ждал вас, ваше величество.

— Вот как?

— Затевается один пир, — вкрадчиво произнес Иллирио. — Не желает ли ваше величество почтить его своим присутствием?

— Пир? — Лицо Визериса внезапно исказилось от тревоги. — Меня пригласили? Кто-то узнал, что я в Пентосе? Мое убежище раскрыто? Это происки Узурпатора?

Иллирио наблюдал за его округлившимися глазами и напускной серьезностью, гадая, сколько в этом правды. В словах «короля» сквозил не только страх, но и прямой упрек в нарушении секретности. Магистр поспешил объясниться:

— Нет-нет, ваша милость, я выразился неясно. Приглашение пришло мне. Позвольте пояснить: это будет аукцион. Ходят слухи, что там будет выставлено драконье яйцо.

— Драконье яйцо? — Визерис не смог скрыть подлинного потрясения. — Это правда?

— Слухи – это лишь тени в тумане, — уклончиво ответил Иллирио.

Визерис мысленно добавил: «Но?»

И действительно, Иллирио продолжил:

— Но я подумал, что вашей милости это может быть интересно. Поэтому и пришел спросить, желаете ли вы пойти.

— Разумеется, желаю, — отрезал Визерис. — Но, Иллирио, Узурпатор назначил огромную цену за мою голову. Он пытался убить меня не раз и не два, в этом я могу тебя заверить. Его наемники дышат мне в затылок. Я – последний наследник Истинного Дракона, и пока я жив, он не знает сна. Сейчас мы в тени, и ты этого не чувствуешь, но понимаешь ли ты, какому риску мы подвергнемся, если я покажусь на людях и Узурпатор узнает об этом?

Визерис говорил с суровым лицом, нагоняя страха.

Иллирио подумал: «В других городах ты не пропускал ни одного пира, что же сейчас запел иначе?» Вслух же он произнес:

— Там будет множество знатных особ, и хозяин дома обязан обеспечить безопасность гостей. К тому же на таких торгах принято носить маски. Наденьте маску, я поручусь за вас, и никто не узнает, кто вы такой.

— Иди один, Иллирио. Если там и впрямь будет яйцо, постарайся заполучить его, если же нет – пусть. — Визерис принял окончательный вид. — Быть может, ты сочтешь меня безумцем, но времена изменились. Я больше не могу рисковать.

Слова Визериса всегда были полны скрытых намеков, заставляя «доброжелателей» гадать: чем же нынешние времена отличаются от прежних и почему риск стал неприемлем?

После такого ответа Иллирио оставалось лишь почтительно склонить голову:

— Государь, молю о прощении за мою неосмотрительность.

— Я не виню тебя, Иллирио. — Визерис милостиво кивнул, словно король верному вассалу. — Тебе не понять, как опасен Узурпатор. Все эти годы я не знал покоя, не пускал корни ни в одном городе – и не только потому, что не находил верных людей, но и потому, что бежал от убийц. Теперь же, когда у меня есть такой сторонник, как ты… Помнишь, я говорил, что мне нужно время? Здесь я чувствую себя в безопасности и не хочу терять этот дом по глупости.

Визерис говорил с подкупающей искренностью.

— Я понял вашу волю, государь. Простите за дерзость, — ответил Иллирио и, откланявшись, быстро ушел.

Визерис сохранял спокойствие, но внутри него все сжималось. Постоянные прощупывания Иллирио, хоть он и был к ним готов, давались нелегко. Магистр действовал нагло – даже драконье яйцо не побоялся использовать как приманку. Решительный человек, ничего не скажешь: готов бросить в огонь целое состояние, чтобы выманить зверя из норы.

Визерис понимал, что Иллирио расставляет сети. Тот не сказал ничего определенного, а весть о яйце, скорее всего, была лишь наживкой. На таком пиру все – от гостей до прислуги – было бы под контролем магистра, а Визерис, лишенный сведений, легко мог угодить в ловушку.

Сейчас ему было необходимо держать инициативу в своих руках. Меньше движений – меньше ошибок. Его отказ и напускная осторожность должны были показать Иллирио, что у «короля» есть свои планы, заставив того осторожничать.

Он с нетерпением ждал вестей от Дейнерис.

Сама Дени не подозревала о его мыслях. Она раздумывала над его словами магистру. Те старые, знакомые речи на мгновение вернули её в прошлое, к тому Визерису, каким он был до удара молнии. Она вспомнила его бесконечные рассказы об убийцах Узурпатора, хотя за все эти годы не видела ни одного наемника. Вспомнила его бредни об Истинном Драконе и безумную жажду Железного Трона…

Она не знала, где была правда, а где ложь. Лгал ли он Иллирио сейчас или же его шепот в беседке был обманом? Та смелость, что она копила в себе, начала таять. Дени смотрела на брата, стараясь не отставать и удержать остатки своей решимости. Она гнала прочь сомнения, вновь и вновь шепча себе: «Мы – одна семья».

Они сделали еще несколько кругов по саду под палящим солнцем. Визерис словно нарочно выбирал самые открытые места. От полуденного зноя у Дени поплыло перед глазами, и когда брат наконец предложил вернуться в дом, она втайне вздохнула с облегчением.

После обеда и долгой прогулки на жаре прохладная комната и тень у окна подействовали на неё усыпляюще. Дени прикрыла глаза и вскоре погрузилась в тяжелый забытьи.

Ей приснился Визерис.

Сначала всё было как прежде: брат бил и мучил её в полумраке сна. Она металась, не в силах убежать – тело не слушалось. Он наносил удар за ударом, пока она не рухнула на землю, истекая кровью и стоная от боли.

Вдруг раздался громовой раскат, и небо прорезала ослепительная вспышка. Дени открыла глаза и увидела, что Визерис больше не трогает её. Он улыбнулся ей – холодно и спокойно – и, не оглядываясь, зашагал прочь. Его походка была твердой, лицо сияло уверенностью. Он уходил всё дальше, и Дени охватил ужас одиночества. Она хотела броситься вслед, но ноги словно налились свинцом. Посмотрев вниз, она вскрикнула: другой Визерис, с перекошенным от злобы лицом, вцепился в её окровавленные ноги, впиваясь ногтями в живое мясо и пытаясь утащить её в бездонную пучину тьмы. Когда она снова подняла взгляд, тот, другой брат, уже исчез вдали.

Горизонт застилала черная, бескрайняя завеса.

Эта тьма высилась до самых небес, поглощая всё её зрение.

В какой-то миг чувства её исказились, и она перестала ощущать себя собой.

Животный страх захлестнул её сердце.

«Уходи! Скорее уходи!»

Она слышала крик и искала его источник, пока не поняла, что это кричит её собственное горло.

Дени проснулась в холодном поту, дрожа всем телом. Эхо голоса, велевшего ей бежать, всё еще звучало в ушах.

— Что, дурной сон приснился?

Голос Визериса раздался совсем рядом. Дени вздрогнула.

Брат сидел напротив за чайным столиком, глядя на неё испытующим взором. Свет бил ему в спину, оставляя лицо в глубокой тени.

Гул в голове Дени затих, уступая место заботливому вопросу брата:

— Дени, на тебе лица нет. Ты в порядке?

От его тона ей стало легче, ужас кошмара начал отступать.

— Это был дурной сон, — выдохнула она, внезапно вспомнив его утренний шепот. «Если почувствуешь что-то необычное или увидишь странный сон – запомни и расскажи мне». Жажда ответов и гнетущее беспокойство заставили её заговорить. Она понизила голос до шепота:

— Мне снилось…

Но слова замерли на губах. Она испугалась, что та часть сна, где был Визерис, разгневает его. Не разбудит ли это «гнев дракона»?

Три недели перемен были слишком коротким сроком против долгих лет страха. Её храбрости хватило лишь на это.

Визерис, видя её нерешительность, мягко подался вперед. Он накрыл её ладони своими, нежно сжал их и улыбнулся:

— Дай угадаю. Тебе приснился я?

Дени испуганно опустила глаза, не смея смотреть на него.

— Я бил тебя в твоем сне? — Его голос был полон нежности. Он подождал немного и, видя её замешательство, с искренним сокрушением произнес:

— Прости меня.

Дени окончательно растерялась.

— Всё это в прошлом, — он сжал её руки крепче. — Я клянусь тебе, Дени, больше такого не повторится. Мы – одна семья, единственные близкие люди во всем мире.

Визерис потянул её руки к себе и придвинулся почти вплотную. Его губы коснулись её уха в ласковом шепоте:

— Знаю, у тебя много вопросов. Но верь мне. Всё, что я делаю, я делаю ради нашего будущего.

От его горячего дыхания уши Дени вспыхнули пунцовым цветом. Она затаила дыхание, не зная, чего ждать. В голове мелькнули старые сказки об Эйгоне Завоевателе и его сестрах-королевах.

Но не успела она додумать эту мысль, как её палец пронзила острая боль, будто укусил комар.

Визерис прижал её к себе в успокаивающем объятии. Дени почувствовала, как он взял её за руку и тайком уколол подушечку пальца булавкой, выдавливая каплю крови.

— Не бойся, Дени, — громко и ласково произнес он, поглаживая её по голове. — Не бойся.

Она прижалась лицом к его груди и не видела его лица, чувствуя лишь, как одна его рука переместилась с её ладони к голове, словно он приласкал её. Но Дейнерис отчетливо поняла, что Визерис поднес к губам каплю крови, слизанную с её пальца.

Она слышала гулкий стук сердца и не могла понять – её это сердце или его.

Это странное объятие длилось, пока стук в ушах не стих и Дени не впала в оцепенение. Тогда голос Визериса донесся сверху:

— Тебе лучше?

Они отстранились друг от друга. Дени подняла взгляд и увидела в его глазах одну лишь заботу.

— Да, намного, — только и смогла вымолвить она.

До самой ночи Дейнерис не могла избавиться от смятения. Она уже знала, что громкие слова Визериса – лишь игра, но был ли правдив его шепот?

Она не знала и боялась думать об этом.

«Мы – одна семья», – повторила она перед сном. — «Единственные родные люди в мире».

Когда она уснула, дневной сон вернулся.

Но теперь обоих Визерисов не было. Она стояла одна посреди великого ничто, а перед ней высилась всё та же бесконечная стена тьмы.

В какой-то момент она почувствовала, что находится в двух местах сразу. Одна её половина была внутри темной завесы – из её тела исходила фиолетовая пыль, которую поглощал глубокий водоворот тьмы, пока она не исчезала, подобно искрам звезд. Другая её половина стояла снаружи, наблюдая за тем, как гаснет этот фиолетовый свет в бездне.

По мере того как фиолетовая пыль покидала её, та часть, что была во тьме, ускользала от чувств. Тело начало обдавать жаром. Дени опустила голову и увидела на коже мириады крохотных искр. Там, где они вспыхивали, разливалось обжигающее тепло, но это не причиняло боли. Напротив, она чувствовала блаженство, словно омывала тело в крутом кипятке.

Сквозь дрему она ощущала, как в жилах течет теплая кровь.

Это тепло казалось ей объятиями матери, хотя она и не знала, каково это на самом деле.

http://tl.rulate.ru/book/167883/11626532