Готовый перевод Naruto: Mikoto, Tsunade, Hinata — I Won't Miss a Single One / Наруто: Императорский гарем и сила всех Додзюцу: Глава 15. Утомлённый Шисуи

Глава 15. Утомлённый Шисуи

Кюяма на мгновение опешил, глядя на застывшую в дверях Микото, но быстро опомнился и жестом пригласил её войти. Когда она проходила мимо, до него донёсся едва уловимый, дурманящий аромат цветов.

Микото грациозно опустилась на татами возле низкого столика и принялась расставлять принесённые яства. Кюяма невольно засмотрелся: плотная ткань кимоно выгодно подчеркивала изгибы её фигуры, которые в полумраке комнаты казались ещё соблазнительнее.

Закончив с приготовлениями, Микото заметила, что Кюяма всё ещё стоит у входа.

— Кюяма-кун, вы, должно быть, совсем истощены. Прошу, отведайте моих скромных угощений, — она лучезарно улыбнулась и наполнила чашечку саке.

Кюяма, действительно чувствовавший пустоту в желудке, не стал церемониться и сел напротив. Закуски оказались отменными. Микото сидела рядом, подливая подогретое вино и ненавязчиво расхваливая каждое блюдо.

— Кюяма-кун, вам ведь приходится нелегко? — тихо спросила она, не переставая следить за его чашей.

Кюяма замер с палочками в руках, вопросительно глядя на неё.

— С тех пор как вы пробудили дар предвидения, вы взвалили на свои плечи судьбу всего нашего клана, — продолжала она, и в её голосе зазвучали нотки благоговения. — Вы мечетесь, рискуете собой ради нашего спасения... А я... я едва не лишила вас жизни. Простите меня, Кюяма-кун. Мне так бесконечно жаль.

Её глаза заблестели от подступивших слёз, а кончик носа покраснел. Кюяма смотрел на неё в полном недоумении. Он и представить не мог, что её воображение нарисует столь героический образ.

— Всё в порядке, — неловко пробормотал он, пытаясь её утешить. — Я лишь исполняю свой долг как член клана Учиха.

Ему было даже немного совестно. Ведь на самом деле он уже давно подготовил план побега и вовсе не собирался стоять до последнего вздоха, если дело запахнет жареным. Но разуверять её он не стал. Заодно он понял, зачем она пришла: чувство вины за недавнее нападение жгло её изнутри, требуя искупления.

Ночь становилась всё тише, а саке — всё крепче. Когда кувшин опустел, Кюяма почувствовал приятную хмельную дымку в голове. Заметив это, Микото споро прибрала со стола и помогла ему добраться до футона.

Кюяма лежал, проваливаясь в дремоту, как вдруг услышал, что свет погас, а вслед за этим раздался тихий шорох снимаемой одежды. Хмель мгновенно выветрился.

— Госпожа Микото... — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Что вы делаете?

Голос женщины прозвучал совсем близко, обжигая нежным теплом:

— Кюяма-кун, разве вы не понимаете? Для меня это единственный способ выразить свою абсолютную преданность господину. И... моя попытка загладить ту вину, что лежит на моём сердце.

Разум Кюямы окончательно капитулировал перед инстинктами. Он протянул руку и притянул её к себе.

...

Утреннее солнце ворвалось в комнату сквозь щели в ставнях. Птицы за окном завели свою весёлую перекличку, возвещая о начале нового дня. Кюяма медленно открывал глаза. Прошлый день вымотал его до предела: бесконечная беготня, балансирование на грани жизни и смерти, а затем — бурная ночь. Сон был тяжёлым и глубоким.

Почувствовав рядом тепло другого тела, он окончательно пришёл в себя. Его взгляду предстало лицо Микото, озарённое утренним светом. На её щеках всё ещё играл нежный румянец, а размеренное дыхание говорило о том, что она ещё спит. Взгляд Кюямы скользнул по разбросанным вещам, и воспоминания о прошедшей ночи накрыли его волной.

Он был молод, полон сил и внезапно оказался рядом с женщиной, чья красота была в самом соку. Устоять было выше человеческих сил. «Самое время для весеннего цветения, когда лепестки опадают, встречая своего господина», — пронеслась в голове поэтичная мысль.

Его рука непроизвольно коснулась её плеча. Микото затрепетала ресницами и медленно открыла глаза. Увидев его, она на миг растерялась.

— Кюяма-кун?

— Микото-сан...

— М-м? — она всё ещё пребывала в сладкой полудрёме.

— Ты мне очень нравишься.

Увидев, что она окончательно проснулась, Кюяма больше не сдерживался...

Закончив «утреннюю разминку», Кюяма поспешно покинул дом главы клана. Он не стал дожидаться Фугаку, чтобы попрощаться — несмотря на то, что тот формально не возражал бы, Кюяма чувствовал бы себя крайне неловко.

Мягкое утреннее солнце приятно согревало спину, пока он торопился к реке. Это было их условленное место с Шисуи. Они разделились, чтобы действовать на два фронта, и теперь должны были обменяться новостями и скорректировать дальнейшие шаги.

Шисуи уже ждал его. Выглядел он, мягко говоря, неважно: осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами и общая измождённость выдавали бессонную ночь. Кюяме стало немного совестно — пока его товарищ изнывал от усталости, сам он прекрасно отдохнул и выглядел на редкость бодрым.

Заметив Кюяму, Шисуи встрепенулся. Видя его энергичный настрой, он немного приободрился и перешёл сразу к делу:

— Кюяма, как всё прошло? Ты использовал технику на Великом Старейшине?

Кюяма на мгновение замялся, а затем тяжело вздохнул и покачал головой:

— Я не применял Котоамацуками к Старейшине.

Сердце Шисуи пропустило удар. На его лице отразилось отчаяние — если план провалился, клан ждёт катастрофа. Но Кюяма, не в силах долго мучить этого честного парня, вдруг хитро усмехнулся:

— Однако мне удалось его убедить. Старейшина согласился на ближайшие несколько лет прекратить подстрекательство соплеменников против Конохи.

Шисуи застыл с открытым ртом. Упрямство и скверный нрав Великого Старейшины были притчей во языцех во всем клане. Он не мог понять, как Кюяме удалось усмирить этого старика, не прибегая к силе глаз.

Видя немой вопрос в глазах друга, Кюяма подробно изложил ход разговора, упомянув о фанатичном почтении Старейшины к Мангэкё Шарингану и истинных причинах его внезапной уступчивости.

http://tl.rulate.ru/book/167826/11618849