Глава 4. Получение Котоамацуками
Услышав слова Кюямы, Шисуи встрепенулся, словно утопающий, который наконец нащупал спасительную соломинку. Пожалуй, во всём клане не было человека, который желал бы мира между Учихами и деревней сильнее, чем Шисуи Учиха.
«Если бы я предложил клану просто покинуть Коноху, Шисуи, вероятно, стал бы моим самым ярым противником», — пронеслось в голове у Кюямы. — «Хотя сейчас это был бы лучший выход».
Коноха, будучи сильнейшей из скрытых деревень, притягивала беды как магнит. Кюяма знал наперёд: через несколько лет в деревню явится безумный ученик Джирайи, чтобы забрать Девятихвостого. Один удар «Божественного покорения небес» — и величественная Коноха превратится в выжженную пустошь. И это было лишь начало грядущих катастроф.
В идеальном мире Учихам следовало бы собраться и уйти, пока не поздно. Возможно, Третий Хокаге, увидев такую покорность, даже устроил бы пышную прощальную церемонию. А сразу после неё — нанёс бы удар в спину, имея полное моральное право окончательно истребить клан «предателей».
Для Шисуи, чья вера в Волю Огня граничила с фанатизмом, Коноха была не просто местом жительства. Он любил деревню не меньше, чем свою семью. Значит, вариант с исходом отпадал. Чтобы спасти свою жизнь и жизни соплеменников, Кюяме оставалось только одно: наладить отношения между кланом и властями, переписав саму судьбу.
Отбросив лишние мысли, Кюяма пристально посмотрел на друга:
— Шисуи, на ком именно ты планируешь использовать эту технику? Поделись со мной, я хочу понять, насколько твой план надёжен.
Шисуи смущённо качнул головой и неловко почесал затылок.
— Я думал применить Котоамацуками на Данзо Шимуре и нашем главе клана. Так мы сможем сгладить острые углы и утихомирить вражду.
Кюяма почувствовал, как к горлу подкатывает глухое отчаяние. Он прикрыл глаза ладонью.
— Ты совсем не видишь сути проблемы? Данзо — лишь явный враг, верхушка айсберга. Тот, кто на самом деле не доверяет Учихам и принимает окончательные решения — это Третий Хокаге. Что же касается нашего клана… Фугаку вовсе не жаждет войны. Он всё это время пытался быть посредником, пусть и не слишком успешно. Настоящие поджигатели конфликта — Старейшины во главе с Великим Старейшиной. Шисуи, ты выбрал не те цели.
Невероятно. Шисуи обладал гениальным талантом к сражениям, но в политических интригах и понимании человеческой природы он оставался сущим ребёнком.
— Значит… — Шисуи запнулся, в его голосе прозвучала неуверенность. — Значит, моими целями должны стать Третий Хокаге и Великий Старейшина?
Кюяма медленно покачал головой.
— Этого мало. Связь между Данзо и Третьим слишком тесна. Если ты изменишь мысли Хокаге, Данзо почует неладное в мгновение ока. И тогда пути назад не будет. Либо ты станешь предателем в глазах деревни, либо весь наш клан вырежут под корень. Чтобы всё сработало, тебе нужно изменить сознание как минимум троих людей одновременно.
Шисуи в сердцах швырнул камень в реку. Сплеск воды прозвучал резко и сухо.
— Неужели нет другого пути? — пробормотал он, понурив плечи.
Кюяма замялся, открыл было рот, но тут же сомкнул губы, подбирая слова. Заметив это замешательство, Шисуи вцепился в него взглядом, в котором вспыхнул огонёк надежды.
— У тебя есть идея? Говори! В нашем положении скрывать что-либо — преступление!
Кюяма вздохнул, делая вид, что решается на отчаянный шаг.
— На самом деле, у моего Ока Копирования есть ещё одна грань. Оно способно копировать техники Мангэкё Шарингана. Я не говорил об этом раньше, чтобы ты не подумал, будто я охочусь за твоей силой.
Совесть кольнула Кюяму за ложь, но иного пути не было. Шисуи был самым доступным источником силы, а Кюяме нужно было развить свои глаза как можно быстрее. Став обладателем Мангэкё, он перестанет быть просто «высокоранговым пушечным мясом» и получит реальный шанс спасти и друга, и весь клан.
Глаза Шисуи расширились от изумления, но шок быстро сменился искренней радостью.
— Как ты мог такое подумать? Я только рад! Если это поможет выживанию Учих, я готов отдать всё, что у меня есть.
Шисуи любил Коноху, но соплеменники были для него дороже всего. Даже умирая, он будет думать о благе других — такова была его природа. Кровь Учих была странной: те, кто жаждал власти, редко становились по-настоящему великими. Но те, кто искал лишь любви, обретали невероятное могущество в тот миг, когда эту любовь теряли. Именно поэтому Второй Хокаге называл их «одержимым злом кланом» — ведь каждый обладатель Мангэкё Шарингана проходил через горнило невыносимой боли и тьмы.
— Шисуи, — тихо спросил Кюяма, поражённый такой лёгкостью. — Ты даже не сомневаешься? Вдруг я лгу тебе?
Шисуи рассмеялся — открыто и тепло.
— С чего бы? Я верю тебе. Ты мой лучший друг, человек, которому я доверю свою жизнь без тени сомнения!
Эти слова ударили Кюяму в самое сердце. Внутри него крепла стальная решимость.
«Будь спокоен, Шисуи. Ты тоже мой лучший друг. Я клянусь, что спасу тебя и наш клан».
— Тогда начнём, — Кюяма сосредоточился. — Активируй свой Мангэкё Шаринган. Я скопирую технику. Не волнуйся, это пройдёт быстро и совершенно безболезненно.
Шисуи кивнул. Он прикрыл глаза, концентрируя чакру, и направил её к глазным нервам. Когда он снова взглянул на Кюяму, его три томоэ начали вращаться с бешеной скоростью, пока не слились в сложный узор, напоминающий четырёхконечный сюрикен.
Кюяма впервые видел Мангэкё вживую, а не на экране монитора. В реальности эти глаза выглядели куда более таинственными и пугающими. От них исходила почти осязаемая, подавляющая мощь.
Не теряя времени, Кюяма активировал свой Шаринган и встретился взглядом с Шисуи. В тот же миг его собственные зрачки завращались в неистовом танце. Чакра и духовная энергия начали утекать с пугающей скоростью. Глаза жгло, словно в них плеснули расплавленным свинцом.
Когда Кюяма был уже на грани истощения, вращение замедлилось. Узор в его глазах начал меняться, послушно выстраивая ту же симметрию, что и у друга.
Мангэкё Шаринган Кюямы Учихи наконец пробудился.
http://tl.rulate.ru/book/167826/11618749
Сказал спасибо 1 читатель