Готовый перевод Losing me is your last mistake / Потерять меня — твоя последняя ошибка: Глава 4. Огласка

Ан Нин была дома одна. Стрелки часов перевалили за одиннадцать вечера, но Гу Яньчуань так и не вернулся. Она привычно приняла душ, почитала книгу и легла спать — её распорядок дня оставался неизменным, как и всегда.

Уже в постели она заставила себя не думать ни о Гу Яньчуане, ни о Шэн Ся. В конце концов, это был далеко не первый раз, когда муж не ночевал дома, проводя время со своей возлюбленной.

Раньше, уходя, Гу Яньчуань всегда ставил Ан Нин в известность. Он прямо говорил, куда идёт и с кем встречается, включая свидания с Шэн Ся. Казалось, он вовсе не воспринимал Ан Нин как жену — для него она была кем-то вроде экономки или компаньонки, чьё присутствие было само собой разумеющимся.

Ан Нин тоже к этому привыкла. Когда он говорил, что идёт к Шэн Ся, она лишь советовала ему быть осторожнее, чтобы не попасться на глаза прессе. Он отвечал дежурным «понял», и на этом разговор заканчивался.

Если же его случайно фотографировали папарацци, она помогала ему сглаживать углы, выступала в качестве алиби и делала официальные заявления. Между ними сложилось некое рабочее взаимопонимание, в котором не было и капли супружеской страсти.

За пять лет совместной жизни случались и моменты взаимной заботы. Когда она болела, Гу Яньчуань иногда отвозил её в больницу. Когда он возвращался поздно ночью голодным, Ан Нин готовила ему что-нибудь перекусить.

Если не считать того, что они спали в разных комнатах, их жизнь мало чем отличалась от быта обычной семейной пары. Особенно на людях — там они безупречно отыгрывали роли любящих супругов, вызывая зависть у окружающих.

Лишь наедине с собой Ан Нин порой не могла разобраться, кем же они приходятся друг другу на самом деле.

До недавнего времени присутствие Шэн Ся не задевало её так сильно. Она даже смирилась с мыслью, что если их странный брак будет длиться вечно в таком ключе, это вполне приемлемо.

Но стоило Гу Яньчуаню открыто заговорить о разводе, как Ан Нин внезапно осознала: в этом браке она лишь несла бремя обязанностей законной супруги, в то время как в его сердце она была лишь третьей лишней, мешающей истинной любви.

Пора было уходить. Ещё пять лет назад, поняв, что Гу Яньчуань её не любит, она порывалась уйти, но отец заклинал её потерпеть. Он говорил, что ей нужно сначала прочно встать на ноги.

Теперь, если она покинет семью Гу, она сможет обеспечить себя сама. Даже если отец вернётся и будет жить с ней, они ни в чем не будут нуждаться. Но именно сейчас, когда путь был свободен, она заколебалась. Ей стало невыносимо жаль оставлять всё, что стало привычным.

Утром она проснулась после восьми. Огромная квартира встретила её пугающей тишиной.

Стоило ей подняться, чтобы умыться, как телефон буквально взорвался от уведомлений. Сообщения сыпались одно за другим, будто устройство подхватило вирус.

Ан Нин потянулась, взяла смартфон с прикроватной тумбочки и открыла мессенджер. Весь экран был заполнен новостями о Гу Яньчуане и Шэн Ся — это Коко присылала ссылки и скриншоты.

На фотографиях была толпа отдыхающей «золотой молодёжи», все смеялись, кокетничали или хмурились, но Гу Яньчуаня и Шэн Ся в этой толпе можно было узнать с первого взгляда. Они выглядели самыми близкими, самыми яркими.

Все эти годы Ан Нин знала об их связи, но они так тщательно соблюдали конспирацию, что она ни разу не видела их совместных снимков, где они бы открыто обнимались. Увидев это сейчас, она почувствовала, как сердце пропустило удар. Было больно.

«Ты видела? Шэн Ся только вернулась, а они уже вовсю светятся вместе. Что планируешь делать?»

«Ты сегодня придешь?»

«Если на душе паршиво, не приходи. Отдохни хорошенько, в центре я всё прикрою, не переживай».

Голосовые сообщения от Коко шли одно за другим. Ан Нин ответила коротко: «Видела. Скоро буду на работе».

Она быстро умылась и наложила макияж за полчаса. В такие моменты нужно быть занятой — этому её научила свекровь, Лю Сяоюнь. Пожалуй, это был единственный действительно мудрый совет, который Ан Нин когда-либо от неё слышала.

Перед уходом она обвела взглядом квартиру. Роскошная резиденция в западном стиле за годы жизни стала ей родной, несмотря на свою пустоту и холодность. На балконе цвели выращенные ею цветы, на сушилке висело бельё, которое она не успела снять. В кухне стояли банки с крупами и специями, израсходованные едва ли наполовину. Всё было на месте, вот только ей здесь места больше не было.

Когда она приехала в реабилитационный центр, взгляды сотрудников изменились. На неё смотрели так, будто она — героиня скандальной хроники. Ан Нин предпочла этого не замечать. Пусть сплетничают, если им так хочется.

Коко, завидев из окна своего кабинета на втором этаже белый CC Ан Нин, тут же спустилась её встречать. Коко была всего на год старше, но всегда опекала подругу, как родная мать.

— Личико вроде ничего, не слишком помятое, — Коко протянула Ан Нин чашку свежесваренного кофе.

— С чего бы мне выглядеть помятой? К тому же, об их отношениях я знала ещё в день свадьбы. Пять лет было, чтобы подготовиться.

Ан Нин сделала глоток и кивнула:

— Хороший кофе.

Она изо всех сил старалась казаться равнодушной.

— Ой, да ладно тебе. Гу Яньчуаню, может, и не больно, а вот что у тебя на душе — только ты знаешь. Столько лет прожить в их семье, притереться к ним… Когда привычная жизнь рушится в один миг, это всё равно что кожу заживо сдирать.

Коко знала всё о жизни Ан Нин в доме Гу. Она понимала, что Ан Нин привязана к этой семье. Ведь именно Гу приютили её, когда отец попал в беду, а она осталась без крова, подарив ей достойную жизнь.

— Кофе слишком горячий, невозможно пить, — Ан Нин резко встала, собираясь уйти в свой кабинет, но Коко удержала её за плечо.

— Я не к тому веду. Просто помни: что бы ни случилось, тебе нечего бояться. У тебя есть я, есть наш центр. Тебе есть куда отступать.

Ан Нин нарочито надула губы и хмыкнула:

— Поняла я, не ворчи.

После кофе пришёл первый пациент по записи. Ан Нин ушла в диагностический кабинет рядом с офисом Коко — рабочий день начался.

На первом этаже центра работали двое мужчин-специалистов по китайской медицине, обоим около тридцати, они принимали обычных пациентов. Раньше Ан Нин и Коко тоже работали внизу, но после расширения центра они перешли на второй этаж, принимая только старых клиентов по записи или тех, кому требовался особый уход.

Семья Коко из поколения в поколение занималась китайской медициной. Она была наследницей в десятом колене, но, к сожалению, её родители погибли в автокатастрофе, когда она была ещё мала, не успев передать ей все секреты мастерства. Позже Коко пришлось доучиваться в институте. Благодаря таланту и упорству она собрала почти все возможные сертификаты, а её практические навыки за годы работы стали безупречными.

Ан Нин пришла в профессию позже, но её страсть к делу заменяла природный дар. Она тоже получила немало дипломов, а в искусстве иглоукалывания даже сама Коко признавала её превосходство.

Спустя три часа сосредоточенной работы, когда последний пациент ушёл, Ан Нин спросила у Цици, молодой медсестры в дверях:

— На утро это всё?

Цици угодливо поднесла ей чашку красного чая:

— Нин-цзе, остался ещё один.

Ан Нин даже не взяла чай, её брови сошлись на переносице:

— Да сколько можно? Я же не железная, с ног валюсь.

Цици шепотом указала на дверь Коко:

— Босс сама назначила. Сказала, очень важная персона, нельзя отказывать.

Только тогда Ан Нин взяла чай и сделала большой глоток:

— Что ещё за важная персона, раз сама Коко суетится?

Не успела она договорить, как голос Коко донёсся с лестницы:

— Осторожнее, матушка, смотрите под ноги. Ох, аккуратнее на ступеньках! В следующий раз специально для вас лифт установлю…

Снизу послышался старческий заливистый смех. Стоило признать: если выбирать между медициной и коммерцией, Коко была прирожденным коммерсантом.

Шаги приближались. Цици быстро затолкала любопытствующую Ан Нин в кабинет. Коко строго-настрого приказала: когда придет этот пациент, нужно выглядеть максимально профессионально, солидно и мудро, чтобы сразу внушить доверие.

Ан Нин быстро нацепила на нос очки в массивной черной оправе. Цици показала большой палец:

— Сразу лет десять прибавило.

Из восторженных речей Коко Ан Нин поняла, что сын этой пожилой дамы — фигура в Хайчэне крайне влиятельная. Конкретную должность Коко называть не стала — секрет. Сама же старушка скромно называла себя обычной деревенской бабушкой.

С ней пришёл молодой человек, её внук. Правильные черты лица, четкий профиль — он был не просто красив, от него веяло какой-то торжественной основательностью и спокойствием. Коко шепнула, что он долго жил за границей и только недавно вернулся в страну.

Несмотря на то что сердце Ан Нин ушло в пятки от важности момента, она держалась безупречно: вежливо, но отстраненно, не заискивая, но и не проявляя холодности.

http://tl.rulate.ru/book/167817/11575882