Готовый перевод Becoming a Big Shot in the 1970s [Transmigrated into a Book] / Стать боссом в семидесятые [Попадание в книгу]: Глава 59

— Ладно! Тогда я сама схожу! — решительно сказала тётушка. — Дядя, вы с дядей Лю и дядей Чэнем разделитесь и обойдите все дома в деревне. Пусть все соберутся на молотильной площадке. Сделаем всё сразу, пока горячо, и порадуем наших односельчан. С тех пор как рухнуло наше побочное занятие с перечным соусом, у всех лица похмурились. Такая радость — большая редкость!

— Кроме того, заправку для горячего горшка пищевой завод хочет запустить именно к Новому году, так что производство надо начинать немедленно. Эти четыре рабочих места тоже нужно распределить как можно скорее — через пару дней уже выходить на работу!

Было совершенно очевидно, что Шэнь Сюй уже решил, кому достанутся эти места.

По логике вещей, раз в деревне присутствовали несколько сельских руководителей, это важное дело деревни Шаншуй следовало бы обсудить сообща. Но Шэнь Сюй взял всё в свои руки, что, строго говоря, было не совсем правильно. Однако кто же мог возразить? Ведь именно он добился этих мест! Поэтому никто и слова не сказал против его решения.

* * *

Шэнь Сюй листал журнал трудодней, пальцем неторопливо постукивая по страницам. Когда он просмотрел все книги, у него в голове уже сложилась чёткая картина. Зажав журналы под мышкой, он направился к молотильной площадке.

К тому времени Лю Цзиньшуй и другие уже сообщили всем новость. На площадке стоял нескончаемый гул радостных возгласов.

Как только кто-то заметил Шэнь Сюя, раздался громкий крик, и толпа сама собой расступилась, образуя проход.

— Саньцзы, ты настоящая удача для нашей деревни Шаншуй!

— Верно! Саньцзы, не иначе как божество спустилось с небес! Откуда у тебя столько знаний?

— Саньцзы, с сегодняшнего дня ты мой отец! Кто посмеет хоть пальцем тронуть тебя — тот будет иметь дело со мной, Чэнь Эргоу!

Эти слова были адресованы прямо Чжоу Айдану и его братьям.

Кто-то фыркнул:

— Ха! Чэнь Эргоу, а что скажет твой родной отец?

— Мой отец давно покойник, и даже если бы знал, не стал бы возражать. Разве не говорят: «кто кормит и одевает — тот и отец»? Саньцзы — мой одежный и пищевой отец! Короче, Саньцзы, я за тебя горой. Если тебе понадобится помощь — только скажи. Готов и в огонь, и в воду, и бровью не поведу!

— Ха-ха-ха! Только что называл его отцом, а теперь уже братом!

Чэнь Эргоу не обиделся:

— Какая разница — отец или брат! Главное — смысл ясен!

Хоть и грубо сказано, но верно по сути. Его слова поддержали многие:

— И меня считай! Саньцзы, особых талантов у меня нет, но силы хоть отбавляй. Может, чем другим и не помогу, но дрова колоть — это моё! С сегодняшнего дня ваши дрова — моё дело!

— А я могу стирать вам бельё! Саньцзы, ты ведь часто уезжаешь на машине — минимум полмесяца в дороге. У Тянь Сунъюй только ребёнок родился, здоровье ещё не окрепло. Не надо её утруждать. Если дома что-то понадобится — дайте знать, я всё сделаю!

— И я тоже готов помочь!

…

Шэнь Сюй прищурился. Отлично. Всё это стоило ему немалых усилий ради деревни Шаншуй. После череды событий — от стремительного взлёта и внезапного краха производства перечного соуса до заключения договора с пищевым заводом и запуска нового побочного занятия — жители деревни Шаншуй наконец усвоили одну простую истину: только он может вести их к лучшей жизни!

Он — человек исключительных способностей и невероятного таланта!

Если бы эти таланты служили лишь его личному возвышению, многие бы завидовали и затаили злобу, а то и подстроили бы козни. Но раз его способности приносят пользу всей деревне, люди готовы были носить его на руках.

Шэнь Сюю очень нравилась такая реакция, хотя внешне он сохранял скромное выражение лица.

— У меня есть слово! — выступил вперёд Чэнь Эргоу, указывая на Чжоу Айдана и его братьев. — Ни производство доуши с перцем, ни разведение кур — им не светит. И эти четыре рабочих места на пищевом заводе — им точно не достанутся!

Чжан Лифин первой выскочила вперёд:

— На каком основании нас исключают?

— А на том, что вы продали рецепт перечного соуса! Из-за вас наше побочное занятие рухнуло, и вы сами прекрасно знаете, сколько горя принесли всей деревне! Теперь, когда у людей снова появилась надежда, вы хотите воспользоваться ею? Да вы мечтаете!

Лицо Чжан Лифин и Чжоу Айдана покраснело, но не от стыда, а от злости.

— Рецепт продавала не мы! Нашу маму отправили на ферму, и мы с ней порвали все отношения. Чего же вы ещё хотите?

— Возможно, рецепт продавала не вы. Но разве вы не получили выгоду от этой сделки? Откуда у Чжоу Айцзюня взялись деньги на свадебный выкуп? Откуда у вас при разделе семьи появилась сотня юаней? Даже не говоря обо всём ущербе деревне, вы так и не вернули те пятьсот юаней, полученные за рецепт. А теперь хотите получить ещё? Ловко играете, но спросите сначала, согласны ли на это остальные!

Чэнь Эргоу презрительно фыркнул и повернулся к толпе:

— По-моему, семья Чжоу должна понести наказание. Нельзя ограничиваться лишь тем, что Сян Гуйлянь отправили на перевоспитание. Иначе любой сможет последовать этому примеру: пожертвовать одним членом семьи ради благополучия всех остальных. В деревне много пожилых людей, которые ради детей готовы на всё — голодать, мёрзнуть, лишь бы дети были сыты и одеты.

— Если появится шанс заработать несколько сотен юаней, отправив кого-то из родных на несколько лет на ферму и формально разорвав с ним отношения, разве найдутся такие, кто откажется?

Конечно, таких будет немало. Ради достатка они готовы пойти даже на смерть.

В мире есть нерадивые родители, но есть и те, кто без колебаний отдаст всё ради детей.

Слова Чэнь Эргоу нашли отклик у многих. Едва он замолчал, как кто-то уже поддержал его:

— Верно! Семьи Чжоу Айго, Чжоу Айдана и Чжоу Айцзюня не должны участвовать! Не только в этом деле, но и во всех будущих выгодных начинаниях деревни!

— Согласен!

— И я согласен!

Руки поднимались, как весенние побеги после дождя.

Кто же откажется, если можно уменьшить число конкурентов? Тем более что обида на семью Чжоу ещё не улеглась!

Чжоу Шуанъин до этого спокойно наблюдала за происходящим, но, услышав упоминание своей семьи, нахмурилась.

— Дяди и тёти, я знаю, что бабушка поступила плохо. Но то, что она сделала, мы с родителями не одобряли и даже не знали об этом.

Она потянула Лю Яньхуа за рукав. Та поняла намёк и шагнула вперёд:

— В последние дни Айго всё мне твердит: если бы он знал, какие мысли зародились у мамы, обязательно бы остановил её. Мы глубоко сожалеем о том вреде, который причинили деревне, и хотели бы загладить вину. Но, к сожалению, у нас нет такой возможности.

— Дорогие односельчане! Вы все давно знаете, какие мы с Айго люди. Говорят: «один рис кормит сотню разных характеров». Хотя мы и носим фамилию Чжоу и едим из одного котла, но совсем не такие, как остальные Чжоу. Прошу, дайте нам шанс!

Она опустила голову, одной рукой поглаживая волосы Чжоу Шуанъин, другой — свой округлившийся живот:

— Инъин ещё совсем маленькая, а мой ребёнок родится через три-четыре месяца. Прошу вас, ради детей!

«Не такие, как остальные Чжоу»? Получается, вы хотите на нас наступить, чтобы выше взлететь? Пока другие молчали, Чжан Лифин уже возмутилась:

— Сноха, ты неправильно говоришь. Создаётся впечатление, будто все остальные Чжоу — злодеи, а вы одни — святые. Раз уж все мы Чжоу, то если даёте шанс, давайте всем. Почему только вам? Да и… — она бросила косой взгляд, — при разделе семьи вы тоже получили деньги! По словам Чэнь Эргоу, это ведь тоже деньги от продажи рецепта!

Чжан Лифин просто не могла смириться: почему их гонят вон, а Чжоу Айго пусть себе наслаждается всеми благами?

Лю Яньхуа нахмурилась:

— При разделе мы получили всего тридцать пять юаней. Я готова вернуть их коллективу в качестве компенсации.

Чжан Лифин хмыкнула:

— Все говорят, что у меня хитрый расчёт, но твой-то куда хитрее! Прошло столько времени с момента раздела, и ты ни разу не предлагала компенсацию. А теперь, когда в деревне появилась выгода, вдруг вспомнила? Тридцать пять юаней — на всех не хватит и по копейке. И ты ещё называешь это компенсацией?

Шэнь Сюй чуть заметно улыбнулся и спокойно наблюдал за происходящим.

Он понял: в семье Чжоу каждый — настоящий талант. Им почти не нужно его вмешательство — они сами всё испортят и сами помогут ему достичь цели.

Лю Яньхуа была ошеломлена и не знала, что ответить.

Чжоу Айцзюнь был совершенно равнодушен: у него постоянная работа, ему не нужны ни доуши с перцем, ни разведение кур. Фан Цзяцзя тем более не станет этим заниматься. Так что участие в новых побочных занятиях деревни его совершенно не касалось.

Только Чжоу Дахай, помня о кровной связи с младшими братьями, старался за них заступиться, но безрезультатно.

Тогда он обратился к Шэнь Сюю:

— Саньцзы, я понимаю, что ты злишься на Сян Гуйлянь. Но её уже отправили на ферму на перевоспитание — разве это не достаточное наказание? Айго и Айдану и так нелегко. Вы ведь двадцать с лишним лет жили как братья. Не мог бы ты сделать им поблажку?

Шэнь Сюй посмотрел на него:

— Братья? Дядя забыл, как они раньше цеплялись ко мне и высасывали из меня всё до капли? Приложи руку к сердцу и скажи честно: было ли у них хоть капля братской искренности ко мне?

— Кроме того, дядя путает одно с другим. Сян Гуйлянь наказали за растрату общественного имущества и подрыв социалистического хозяйства, а не за подмену детей. За подмену она ещё не понесла наказания!

Чжоу Дахай замер, и его взгляд стал крайне сложным.

Увидев, что все уловки не сработали, Чжан Лифин решила перейти к крайностям и просто плюхнулась на землю:

— Вы хотите нас погубить! Я больше жить не хочу!

Шэнь Сюй холодно усмехнулся:

— Это вы сильно преувеличиваете. Вас просто не допускают к побочному занятию. Раньше, когда в деревне вообще не было побочных занятий, все же как-то жили. Разве это погубит вас? Да и кто первым предал всех? Вы сами начали, так чего же удивляетесь, что теперь отвечаёте?

Чэнь Гуйшэну уже порядком надоело это представление, и он резко оборвал:

— Хватит! Раз все против участия семьи Чжоу — значит, не участвуют.

А мнение самой семьи Чжоу — важно ли оно?

Нет, не важно!

Этими словами он поставил точку в вопросе.

— Теперь займёмся главным делом — определим четырёх работников для пищевого завода!

Чэнь Гуйшэн посмотрел на Шэнь Сюя:

— Саньцзы, ты и скажи!

Шэнь Сюй достал журнал трудодней:

— Мест всего четыре, а трудоспособных молодых людей в деревне больше сотни — явно не хватит на всех. Придётся отбирать. Те, кого не выберут, не расстраивайтесь. Даже если не уедете в город работать, можно отлично заниматься побочным занятием. При хорошем подходе доход будет неплохой. К тому же такие возможности могут появиться и в будущем. Если не получилось сейчас — постараетесь в следующий раз.

Люди засмеялись:

— Ладно! Саньцзы, мы всё понимаем! Уехать в город и стать рабочим — великая удача. Места, конечно, ценные, не капуста на базаре. Раньше мало кто мог мечтать об этом. Теперь же, даже если не повезёт, мы уже счастливы, что вообще появился такой шанс!

Шэнь Сюй кивнул и продолжил:

— Я изучил записи трудодней за последние три года. Предлагаю составить список десяти лучших по количеству трудодней и провести среди них тайное голосование. Четверо с наибольшим числом голосов получат работу. Как вам такое решение?

Метод показался справедливым. Некоторые, понимая, что в первую десятку не попадут, конечно, расстроились, но возразить было нечего.

Решение приняли. Лю Цзиньшуй и другие начали резать бумажки, присваивая каждому из десяти номера. Неграмотным не страшно — на бумажке нужно просто поставить номер, имя писать не требуется.

Цифры писать умеют почти все.

Через два часа результат был готов.

Лю Цзяньшэ, Чжоу Минъюй, Чэнь Эргоу и ещё один — Янь Чживэнь из общежития знающих юношей.

Первые трое — дети сельских руководителей: сын Лю Цзиньшуй, сын Чжоу Дахай и племянник Чэнь Гуйшэна.

Шэнь Сюй ничуть не удивился. Увидев, что самого его нет в списке десяти лучших, большинство проголосовало либо за своих близких, либо за детей руководителей — своего рода лесть начальству. В будущем, если понадобится помощь, можно будет напомнить о своём голосе и заслужить расположение.

Именно такого результата и добивался Шэнь Сюй.

http://tl.rulate.ru/book/167721/11431252