Готовый перевод Becoming a Big Shot in the 1970s [Transmigrated into a Book] / Стать боссом в семидесятые [Попадание в книгу]: Глава 56

— Самое заветное желание мамы за всю жизнь — увидеть, как ты добьёшься успеха. Ты обязательно должен выйти в люди. А ещё передай Гуанцзуну и Яоцзу: бабушка поняла их заботу и помнит их!

Чжоу Айцзюнь был совершенно озадачен:

— Мам, зачем ты всё это говоришь? Мы же не собираемся рвать отношения! Пока связь не прервана, всё это напрасно. Не надо больше — мы никогда не порвём с тобой!

Сян Гуйлянь стиснула зубы:

— Сказала — слушай! Ладно, ты ведь уже давно здесь. На улице, наверное, начинают подгонять. Иди скорее.

Не в силах переубедить её, Чжоу Айцзюнь собрал пустые миски и кастрюли и ушёл.

Выйдя из камеры временного содержания, он глубоко вздохнул и поднял глаза к безмятежно-голубому небу. Зимнее солнце ласково согревало его, и на губах появилась лёгкая улыбка.

Разорвать отношения — вот что было его целью. Это единственный способ свести последствия для себя к минимуму, не потратив ни копейки. Но инициатива разрыва не должна исходить от него. Иначе его всё равно будут осуждать и тыкать в него пальцами. Поэтому именно мать должна сделать первый шаг. Это будет проявлением её материнской любви к детям и внукам — и никакого отношения к нему лично не имеет.

* * *

О хитрости и замыслах Чжоу Айцзюня Шэнь Сюй пока ничего не знал. У него сейчас и без того дел по горло — некогда заниматься этой шайкой Чжоу.

У Тянь Сунъюй начались схватки. Только что она спокойно обедала вместе со всей семьёй, а в следующий миг пошла кровь.

Шэнь Сюй в прошлой жизни даже не женился — откуда ему знать, как принимать роды? Он растерялся. Но Тянь Сунъюй успокоила его:

— Ничего страшного. У одних сначала отходят воды, у других начинаются регулярные схватки, а у меня, как видишь, кровь пошла. Всё это нормально. Роды только начинаются, торопиться некуда. Не волнуйся.

Как же не волноваться! Шэнь Сюй отлично помнил слова врача: рожать нужно в больнице!

Он не раздумывая бросился бежать.

Тянь Сунъюй: …

Но вскоре вернулся — сбегал за Чжоу Минсу и Лю Дахуа, чтобы они помогли. Вчетвером они усадили Тянь Сунъюй на телегу и повезли в уездную больницу. Когда пациентку провели в родильный зал, Лю Дахуа и Чжоу Минсу, естественно, отправились домой. Шэнь Сюй передал им заботу о детях и остался дожидаться у дверей родильного отделения.

Он метался взад-вперёд, не находя себе места. Причина была проста: в книге упоминалось, что Тянь Сунъюй умрёт вместе с ребёнком. Хотя теперь всё иначе: он сам цел и невредим, Тянь Сунъюй не переживает стресса и не рожает раньше срока. По расчётам, роды начались точно в срок — естественные. Но всё равно тревога не отпускала его.

К счастью, Тянь Сунъюй рожала в третий раз, да и последние месяцы прекрасно питалась, поэтому роды прошли быстро. Прошло меньше получаса, как она вошла в родзал, как оттуда донёсся плач новорождённого. Сразу за этим медсестра вынесла малыша:

— Крепкий мальчишка, целых три с половиной килограмма! Поздравляю, мать и сын здоровы!

Эти последние четыре слова сняли с сердца Шэнь Сюя тяжёлый камень.

Состояние Тянь Сунъюй было отличным. Выходя из родильного зала, она даже нашла силы поговорить с Шэнь Сюем о ребёнке. Хотя Саньва значительно поправился, рождение ещё одного сына доставило ей большую радость.

Шэнь Сюю же пол ребёнка был безразличен. Ведь у него уже были Яньцзы и Саньва — дети обоих полов. Так что этот ребёнок мог быть хоть мальчиком, хоть девочкой — всё равно он его собственный.

Да! Его собственный ребёнок. Пусть даже зачат ещё до того, как он переродился в этом мире, — он давно считал его своим, как и Яньцзы с Саньвой.

— Как насчёт имени Шэнь Чэнь? От «Полярной звезды».

Тянь Сунъюй закончила лишь начальную школу и достигла лишь уровня грамотности, так что культурных знаний у неё было немного. Шэнь Сюй принялся объяснять ей, что такое Полярная звезда; рассказывал: «Правитель, управляющий через добродетель, подобен Полярной звезде: занимает своё место, а все звёзды обращаются вокруг неё»; цитировал: «Все государства приносят дань к Восточному морю, а моё сердце устремлено к Полярной звезде».

Тянь Сунъюй улыбалась, глядя на него:

— Саньве ты дал имя Шэнь Фань, а этому в животике — Полярная звезда. Не хочешь ли потом ещё одного ребёнка назвать Шэнь Син?

Шэнь Сюй на мгновение опешил — он и не думал об этом.

— Почему бы и нет! Если родится ещё один ребёнок, назовём его Шэнь Син!

Тянь Сунъюй фыркнула:

— Шэнь Син — мужское имя. Для девочки оно звучит не очень!

Шэнь Сюй не считал, что это исключительно мужское имя. Но он ведь просто пошутил, сказал первое, что пришло в голову. На самом деле он не планировал заводить ещё детей. Трое — уже достаточно. Хоть баскетбольную команду собирай! Конечно, он любит детей, но чем их больше, тем шумнее! Разве не зовут их в двадцать первом веке «божественными зверями»? Такими, что сведут родителей с ума!

Шэнь Сюй скривил губы и перевёл разговор на другое — начал «играть» с малышом.

Он впервые держал такого крошечного ребёнка и был одновременно в восторге и крайне осторожен, боясь уронить или ударить. Тянь Сунъюй весело хихикала и поддразнивала его:

— Этого-то ты очень жалуешь! А когда Яньцзы и Саньва родились, ты так не носился!

Дело не в том, что прежний хозяин тела не любил Яньцзы и Саньву. Просто он, будучи отцом, сохранял строгость и не проявлял чувств так открыто, как Шэнь Сюй. Кроме того, когда родилась Яньцзы, шла горячая пора уборки урожая, и он тогда ещё не работал в типографии — весь день трудился за трудодни, изнемогая от усталости, и у него просто не оставалось сил.

А когда появился Саньва, он только устроился на завод. Как новичок, стремился побольше перенять у мастера, и потому жертвовал личным временем.

— Тогда я буду чаще брать на руки Яньцзы и Саньву. Наверстаю упущенное!

Глаза Тянь Сунъюй снова прищурились:

— Хорошо!

Женщине после родов всегда приходится нелегко. Опоры со стороны семьи Чжоу больше не было, а семья Тянь… Ладно, на них тоже не рассчитывай. Сама Тянь Сунъюй сказала, что ей не нужна помощь, но Шэнь Сюй всё равно нанял Лю Дахуа, договорившись заплатить десять юаней за полный уход в течение месяца.

Получить такие деньги было выгодно, и Лю Дахуа была в восторге.

Поскольку роды прошли легко и благополучно — третьи по счёту и без осложнений, — восстановление шло отлично. Врач разрешил вставать уже на следующий день. Но Шэнь Сюй не рискнул и настоял на трёхдневном стационаре, прежде чем оформить выписку.

Вернувшись в деревню Шаншуй, Шэнь Сюй узнал последние новости о Сян Гуйлянь.

Она добровольно признала вину, честно рассказала обо всём и выразила готовность отправиться на ферму на исправительные работы. Кроме того, она заявила о полном разрыве отношений со всеми своими детьми.

Продажа общественного имущества колхоза, подрыв социалистического хозяйства — за такое полагалось суровое наказание. Однако благодаря её искреннему раскаянию, а также тому, что односельчане сами награбили имущество из дома Чжоу, и усилиям Чжоу Дахая, который активно ходил по знакомым и договаривался, Сян Гуйлянь отделалась трёхлетним сроком.

Шэнь Сюй: …

Ладно! Три года так три года!

Теперь уже конец 1974 года, и через несколько дней наступит 1975-й. Через три года эта кампания завершится. Родители Шэнь Сюя к тому времени уже вернутся на свои должности. Как только Сян Гуйлянь выйдет — сразу отправим обратно!

История с Сян Гуйлянь вызвала переполох в деревне Шаншуй, но как только приговор вступил в силу и её увезли на ферму, односельчане лишь некоторое время обсуждали происшествие, а затем всё вновь вошло в обычную колею. В конце концов, ущерб уже нанесён, а жить всё равно надо.

Однако в самом эпицентре бури — семье Чжоу — покоя не было и в помине.

Без Сян Гуйлянь, выполнявшей роль посредника, отношения между Чжоу Айданом и Чжоу Айцзюнем стали ещё более напряжёнными. Чжоу Айдан считал, что вся нынешняя беда семьи Чжоу произошла из-за Чжоу Айцзюня. Он давно кипел злобой, но терпел ради связи с семьёй Фан, надеясь, что те помогут устроиться на работу.

Но теперь Чжоу Айцзюнь и Фан Цзяцзя собирались переехать в уездный центр. Семья Фан уже нашла жильё, правда, помещение требовало ремонта, и заселиться можно будет только после Нового года.

Сейчас уже конец января по григорианскому календарю, до праздника остаётся от силы недели две.

Чжоу Айдан начал нервничать. Лишь теперь он вдруг осознал, что у него в руках нет ни единого козыря против Чжоу Айцзюня.

Его заветная работа до сих пор не светила. Единственное, что он получил, — это обещание матери Фан в день раздела дома. До этого он надеялся, что сможет давить на Чжоу Айцзюня через мать.

А теперь, без Сян Гуйлянь, чем он может на него повлиять? Тем более если те действительно переедут в уезд — тогда уж совсем не достать.

Чжан Лифин чувствовала себя ещё хуже. В эти дни она буквально обслуживала Фан Цзяцзя как королеву. Изводила себя в надежде на то, что Чжоу Айдан получит работу.

Если бы работа состоялась, её труд хотя бы имел смысл. А если всё сорвётся — на что тогда потрачены её усилия?

Особенно после инцидента с Сян Гуйлянь отношения между двумя семьями окончательно обострились. Чжоу Айцзюнь явно демонстрировал, что больше не намерен иметь с ними ничего общего — классический случай «перешёл реку и сжёг мосты».

Могли ли Чжоу Айдан с женой это стерпеть? Да ещё недавно произошло ещё одно событие: пропали запасы зерна Сян Гуйлянь.

При разделе имущества зерно делили по числу людей. Все, кроме Чжоу Айхун, получили свою долю, включая и Сян Гуйлянь. Более того, как старшей в доме, ей досталось больше всех, кроме мужчин. И поскольку она была расчётливой, всё это время, пользуясь положением свекрови, питалась за счёт Фан Цзяцзя, почти не трогая свою собственную порцию — разве что пару раз поделилась с Чжоу Гуанцзуном и Чжоу Яоцзу.

В тот день, когда Сян Гуйлянь внезапно увезли, все растерялись. Потом начали бояться, не потянет ли дело и на них, и в этой тревоге никто не вспомнил о зерне.

А когда вспомнили — его уже не было.

Чжан Лифин смотрела на полчашки риса в кастрюле и тяжело вздыхала. В их семье четверо: Чжоу Айдан — большой едок, а Гуанцзун с Яоцзу ещё растут, им нужно много есть. Полчашки риса на ужин — это же ни на что не хватит! А ведь такой жидкой похлёбки они уже несколько дней едят. Она сама могла терпеть, Чжоу Айдан тоже, но дети постоянно жаловались на голод и плакали.

При мысли об этом сердце Чжан Лифин сжималось от боли:

— Айдан, скоро совсем не останется еды! Что делать?

— Что делать, что делать! Откуда я знаю! — раздражённо огрызнулся Чжоу Айдан. Эта дура совсем ни на что не годится!

Из братьев у старшего и четвёртого есть куда опереться — жёны из обеспеченных семей! А у него-то жена из такой семьи, что сама бы рада его костями поживиться! Опираться не на кого!

И при этом у них самая большая семья. Раньше, когда Гуанцзун и Яоцзу беспрестанно капризничали, родителям было невмочь смотреть, и они время от времени варили детям густую кашу. Даже жидкую старались делать погуще. Именно поэтому запасы так быстро закончились.

Супруги хмурились, не зная, как быть. Чжан Лифин крепко стиснула зубы:

— Скажи-ка, кто всё-таки украл зерно мамы? Старший брат говорит, что не он. Чжоу Айцзюнь тоже отрицает. Неужели в доме завелись привидения?

Привидений, конечно, не бывает! Значит, либо старший, либо младший. Младший ведь весь из хитростей — уж он-то способен на такое. Но и старшего нельзя сбрасывать со счетов: сам он, может, и не стал бы, но Лю Яньхуа ведь не дура! Да и Чжоу Шуанъин, хоть и молода, но очень сообразительна!

Чжоу Айдан презрительно фыркнул:

— Кто украл, тот и не признается! Признается — придётся делить пополам! А если бы ты украла, стала бы признаваться?

Вот именно. Они подозревают других, а другие подозревают их. Чжоу Айцзюнь уверен, что это они украли и теперь кричат громче всех.

— Теперь не до этого! Иди скорее варить похлёбку! У нас же ещё полмешка сладкого картофеля осталось. Почисти один и добавь в кастрюлю.

— Этот полмешка тоже скоро кончится! — Чжан Лифин чуть не заплакала от отчаяния.

— Я ещё подумаю, что делать! Не могут же они допустить, чтобы родной брат голодал! У старшего, кажется, у жены Лю не так уж много запасов. А у Фан Цзяцзя еды полно! Не может быть, чтобы они каждый день ели густую кашу, а мы — даже жидкой не видели!

Чжан Лифин сжала кулаки:

— Верно! Чжоу Айцзюнь и так нам должен! Кто бы ни отказал, он обязан помочь! Если что, я поступлю так же, как мама: пусть Гуанцзун и Яоцзу каждый день заявляются к ним к обеду!

http://tl.rulate.ru/book/167721/11431249