Готовый перевод A River of Spring Water / Река весенних вод: Глава 41

После ухода Хэ Би Сяо Цзао помогала Афу привести Инь Уйи в порядок и приготовить завтрак. Тот сидел неподвижно, внимательно вглядываясь в её лицо. Сяо Цзао же оставалась совершенно спокойной — будто ничего не происходило. И в самом деле: ей было совершенно безразлично, женится ли Инь Уйи или заведёт детей. Какое ей до этого дело!

— Мужчине пора жениться! — воскликнул Инь Уйи, протянул руку и поймал Сяо Цзао. Подумав немного, он поднял её и усадил себе на колени. — Боюсь, я опережу Увэя и женюсь первым.

— Поздравляю вас, господин! — сказала Сяо Цзао.

— Да, действительно стоит поздравить, — отозвался Инь Уйи. — А что ещё?

— Что ещё? — Сяо Цзао склонила голову, задумалась, потом резко вывернулась и выскользнула из его объятий.

— А? — Инь Уйи удивился её непокорности.

— Давайте потренируемся… — последние два дня Сяо Цзао многое осознала и теперь не могла усидеть на месте. — Научите меня ещё нескольким приёмам, чтобы я могла в будущем защищать вашу невесту. Не придётся тогда вам полагаться на пилюли «Не расставайтесь, не покидайте друг друга», чтобы гарантировать её верность.

Эти слова прозвучали вызывающе, даже обидно.

Инь Уйи тут же бросился на неё:

— Грациозна, как дракон в полёте, коварна, как дух горных ущелий, изящна, словно река между берегами, нежна и гибка, как молодая ива… Ты соблазняешь меня!

Они снова сцепились в бою, звеня и стуча.

Разумеется, всё закончилось тем, что Сяо Цзао оказалась в его руках. На неё посыпались частые, жадные поцелуи, и Инь Уйи даже забыл про завтрак.

— Ты — приманка! — сказал он позже, лёжа рядом с ней и прикусывая мочку её уха.

— А почему ты не проглотил? — спросила Сяо Цзао, вытирая себя платком.

— Боюсь, что после этого разъест сердце и душу, — ответил Инь Уйи, снова прикусив её ухо.

☆46. Коварные замыслы

Прибытие министра Хэ повергло всех учёных людей Уцзюня в молчаливый страх. Весь город словно погрузился в немую скорбь. Все знали, что у министра Хэ недавно умер единственный сын, и он был вне себя от горя. Никто не осмеливался трогать больное место.

Сяо Цзао несколько раз приходила на лодку «Восьми Благородных» потренироваться с музыкальным ансамблем. На этот раз её танец на золотых блюдах должен был затмить серебряный танец Жуйчжу. «Восемь Благородных» уже несколько дней назад вывесили афишу, и теперь внимание жителей Уцзюня незаметно переместилось за городские стены — все ждали выступления Сяо Цзао на лодке.

Хозяйка лодки «Восьми Благородных» была женщиной зрелой, но всё ещё прекрасной — её звали Хуа-ниян. Она одевалась вызывающе, хотя была старше тётушки Ту, и, как говорили, в юности сама танцевала в квартале весёлых домов. Отличалась она особой дерзостью и прямотой. Увидев всего один раз репетицию Сяо Цзао, она без обиняков заявила тётушке Ту:

— Обязательно станет знаменитой!

Тётушка Ту самодовольно улыбнулась:

— Конечно! Ведь её обучала я!

— Я уже тайно разослала приглашения всем значимым людям Уцзюня. Пусть в городе хоть что творится — они всё равно приедут сюда поддержать Сяо Цзао. Её стихи и слава быстро разнесутся.

— Хуа-ниян предусмотрительна.

— Этот старый развратник Хэ Би и его покойный сын каждый раз, проезжая через Уцзюнь, непременно заглядывали ко мне повеселиться. Теперь уж точно не откажется. Когда в городе запретят музыку и танцы, у меня, возможно, будет ещё оживлённее.

— Хуа-ниян права!

— Цены на места в первом ряду и обычные билеты я увеличила в несколько раз. Пусть простолюдины хоть глазами посмотрят, но не увидят!

— Хуа-ниян — мастер своего дела.

Пока тётушка Ту беседовала с Хуа-ниян, Сяо Цзао вдруг вспомнила:

— Оставьте одну отдельную комнату.

Тётушка Ту тоже сообразила:

— Ты хочешь для Инь Уйи? Он вряд ли придёт смотреть твой танец. Если бы хотел, давно бы тебе сказал.

— Нет, — Сяо Цзао закрутила глазами. — Оставьте комнату.

— А, ты имеешь в виду Уяна! — догадалась тётушка Ту. — Да, первому сыну семьи Инь, наверное, захочется посмотреть твой танец. Хуа-ниян, послушайте…

— Министр Инь Сыкун? — Хуа-ниян широко раскрыла глаза. — Если он придёт, конечно, нужно оставить ему место.

Но глаза Сяо Цзао всё ещё крутились… Инь Уйи ведь сказал, что самое мощное в мире — это коварные замыслы…

Инь Уян должен был приехать в Уцзюнь, но за день до его прибытия Инь Уйи собрался уезжать. Он уже достаточно долго задерживался в Уцзюне — теперь уступал место брату.

В тот день Инь Уйи держал в ладони пилюлю:

— Твоя пятая пилюля «Не расставайтесь, не покидайте друг друга».

Сяо Цзао смотрела на неё, но не брала.

— Что такое?

— А если я не стану её принимать… что будет?

Инь Уйи спокойно ответил:

— Если не примешь, не сможешь делать то, что хочешь. Ты ведь живёшь в этом мире и обязательно дорожишь чем-то.

Сяо Цзао кивнула:

— Ты прав! Когда мне перестанет быть что-либо дорого, я больше не буду просить у тебя этих пилюль.

Она схватила пилюлю и сразу же с хрустом разжевала.

— Ты… — Инь Уйи хотел что-то сказать, но замолчал, задумчиво глядя на неё.

— Не хочешь попрощаться с братом? — спросила Сяо Цзао.

— Нет. Нам не о чем разговаривать, — Инь Уйи взял свою цитру за спину. — Через полмесяца приезжай в Цзянькань за следующей пилюлей «Не расставайтесь, не покидайте друг друга»?

Он даже произнёс это как вопрос.

Сяо Цзао не ответила. Если она доживёт до того времени, конечно, приедет в Цзянькань.

Инь Уян прибыл в Уцзюнь очень тихо. После приезда он заперся в доме и никого не принимал. Впрочем, скорее всего, это было связано с тем, что Хэ Би ещё не уехал. Хэ Би остался в Уцзюне и делал то же, что раньше делал Инь Уйи — завязывал связи с местными знатными родами.

В последнее время среди знати Уцзюня стало модно собираться для философских бесед — так называемых «чистых бесед». Говорили, что Хэ Би особенно преуспел в этом искусстве. Сяо Цзао считала эти разговоры пустыми и далёкими от реальности. Ей они были неинтересны. Но она понимала: эта мода возникла из-за жестокости Инь Цюя. Если кто-то заговорит о текущих делах, Инь Цюй может в любой момент найти повод и отрубить ему голову.

Хотя их называли «чистыми беседами», на деле они вовсе не были чистыми. Учёные люди часто болтали лишнего; прочитав несколько книг, они начинали строить карьерные планы, и их слова редко бывали просто так сказаны.

Никто не хотел участвовать в таких беседах вместе с сыновьями семьи Инь — слишком опасно. Инь Уйи хоть и имел цитру, с помощью которой мог заводить знакомства через музыку, а затем переходить к философии, сохраняя при этом образ изысканного знатока. Инь Уян и Инь Увэй были менее тактичны и потому не пользовались популярностью.

Сяо Цзао решила, что это ей только на руку — можно использовать ситуацию в своих целях. Она лично написала приглашение Инь Уяну, сообщив точное время своего выступления. Приглашение было вежливым, но в нём намекалось, что на представлении соберутся самые влиятельные люди Уцзюня. Инь Уяну необходимо было воспользоваться этим шансом, чтобы войти в круг местной элиты. Он наверняка не пропустит такого случая.

Но второе письмо составить оказалось труднее. Сяо Цзао долго облизывала кончик кисти, размышляя.

— Сяо Цзао, завтра переезжаем на лодку! Столько вещей ещё не собрано! — пожаловалась Афу.

— Не мешай, дай подумать, как написать это приглашение.

— Ты же уже отправила приглашение первому сыну семьи Инь. Что ещё за приглашение?

— Я хочу пригласить министра Хэ. Он ведь уже заходил ко мне во двор — мы знакомы. Пригласить его будет вполне уместно.

— Министра Хэ?! Ты что задумала?! Если он узнает, что ты танцуешь во время траура по его сыну, он тебя не пощадит! — Афу сразу насторожилась.

— Это уже не период траура, — улыбнулась Сяо Цзао. — Разве ты не заметила, что мой танец назначен именно на пятидесятый день после смерти Хэ Хуа? Прошло уже сорок девять дней.

Другие могли не знать точную дату смерти Хэ Хуа, но Сяо Цзао помнила всё как на ладони.

Умер сын, а не сам министр — разве он обязан соблюдать трёхлетний траур? Кроме того, Сяо Цзао слышала, что Хэ Би не только собирается выдать племянницу замуж за Инь Уйи, но и хочет усыновить двух племянников. Всё в доме уже устроено — он готов начать новую жизнь и продвигаться дальше.

Запрет на музыку и танцы был лишь способом не дать другим слишком веселиться. А сам министр Хэ давно готов показать своё истинное лицо. Разве не все знали, какой он и его сын? Даже Хуа-ниян была в курсе!

За городскими воротами Чанъмэнь, на реке Шаньтан, лодка «Восьми Благородных» была украшена разноцветными фонарями, которые чётко выделяли очертания роскошного судна с резными балками, изящными черепичными крышами и изогнутыми карнизами. У причала выстроилась длинная очередь экипажей и паланкинов, слышались крики людей и ржание коней — всё напоминало праздник.

Хозяйка лодки Хуа-ниян надела модное платье цвета воды с красными узорами, изогнула стан, как змею, и, размахивая ароматным платком, громко встречала гостей.

— По-твоему, Хуа-ниян сзади не похожа на девушку шестнадцати лет? — спросила тётушка Ту. Она вместе с Сяо Цзао и Афу стояла в павильоне на лодке и смотрела в окно на происходящее внизу. — У неё получилось собрать столько народа! Когда я сама пробивалась на пристани, я даже не слышала о такой персоне. Откуда только «Восемь Благородных» её выкопали?

Действительно, у «Восьми Благородных» хороший глаз на людей.

— Первый сын семьи Инь ещё не пришёл, — сказала Сяо Цзао.

— Ты ждёшь только его? Впутываться с ним — не лучшая идея. Скоро сама поймёшь, — предупредила тётушка Ту.

— В Уцзюне я танцую только ради него, — тихо сказала Сяо Цзао и спустилась вниз.

— Сяо Цзао! Подними подол! — вскочила Афу и поспешила подхватить край её юбки. — Не спеши так! Иди медленнее, иначе потеряешь достоинство!

Сяо Цзао на мгновение замерла — эти слова казались знакомыми. Она замедлила шаг.

Полностью одетая, Сяо Цзао сидела за кулисами, ожидая сигнала от Хуа-ниян.

— Первый сын семьи Инь прибыл! — вихрем ворвалась Хуа-ниян. — Сейчас общается с другими господами и чиновниками. Сказал, что пока не зайдёт к тебе. Увидитесь вечером.

— А вечерний банкет организован?

— Не волнуйся, Сяо Цзао! Всё отлично устроено, и все господа с молодыми господами уже в курсе.

— Благодарю, Хуа-ниян! — вежливо поблагодарила Сяо Цзао, но внутри тревожно ждала другого известия. Музыка уже началась — почему он всё ещё не приходит?

— На этот раз ты гораздо спокойнее, чем в Цзянся! — внезапно сказала тётушка Ту, стоя за спиной Сяо Цзао.

Сяо Цзао промолчала, лишь показала в зеркале четыре маленьких зуба.

— Пришёл, пришёл! — снова раздался звонкий голос Хуа-ниян.

Глаза Сяо Цзао засияли.

— Министр Хэ прислал тебе подарок за танец! — громко объявила Хуа-ниян так, чтобы услышали все гости. Танец ещё не начался, а подарок уже пришёл — и от самого министра Хэ! Зал взорвался шумом.

Хуа-ниян, как полагается, громко зачитала список подарков: четыре золотые монеты с узором благоприятных облаков, две пары золотых гребней «Цай Лянь Шэн», два полных отреза красного шёлка из Шу… и так далее. При каждом пункте в зале поднимался новый гул.

Многие недоумевали: а как же собственный запрет министра Хэ? Сяо Цзао очень хотелось увидеть выражение лица Инь Уяна.

— Так вот кого ты ждала! — сказала тётушка Ту, косо глядя на Сяо Цзао. — Видимо, с Инь Уйи ты научилась плохому.

— Я просто принимаю подарки. Не стану же я танцевать даром, — самодовольно ответила Сяо Цзао.

— А если министр Хэ пригласит тебя танцевать у него дома, ты пойдёшь?

— Ну это…

— Именно! Сяо Цзао, эти подарки так просто не даются, — вдруг сказала Хуа-ниян, вернувшись обратно. За ней следовал человек в одежде управляющего. — Этот управляющий из дома министра Хэ как раз и спрашивает: министр приглашает Сяо Цзао на семейный ужин послезавтра, чтобы развлечь гостей.

Управляющий тут же поклонился:

— Надеемся, Сяо Цзао не откажет.

— Как я могу отказаться от приглашения министра Хэ? Завтра… завтра я обязательно приду заранее выразить уважение.

— Нет, послезавтра, — поправил управляющий.

— А? Послезавтра? Это… — Сяо Цзао сделала вид, что озадачена.

— У тебя уже есть планы на послезавтра? — даже Хуа-ниян забеспокоилась.

— Со стороны первого сына семьи Инь…

Тётушка Ту уже сверлила Сяо Цзао взглядом, но та делала вид, что не замечает.

— Давайте пока не решать окончательно. Я сначала посоветуюсь с первым сыном семьи Инь.

Когда Хуа-ниян проводила управляющего, тётушка Ту не выдержала:

— Сяо Цзао, что ты творишь?! Инь Уйи научил тебя только этому?! Первый сын семьи Инь тебя даже не приглашал!

— После моего танца он обязательно пригласит! — уверенно заявила Сяо Цзао. — К тому же я думаю и о них. Раз приходит так много людей, надо расставить приоритеты. Первый сын семьи Инь лично пришёл поддержать меня — естественно, он имеет преимущество. Тётушка Ту, не вмешивайся.

— Преимущество? Мне кажется, скоро опять начнётся траур. Такие дела легко доводят до ссор, а ты ещё подливаешь масла в огонь! Хотя, когда все передохнут, тебе и вправду станет спокойнее — если, конечно, сама останешься жива!

Тётушка Ту вздохнула:

— Мне только жаль Инь Уйи. Министр Хэ, скорее всего, пришёл сюда из-за него, а ты используешь даже его. Интересно, что он подумает, если узнает.

http://tl.rulate.ru/book/167526/11368982