Готовый перевод A River of Spring Water / Река весенних вод: Глава 40

— Играю плохо. Всё думала, что внутренняя сила не растёт из-за слабой техники. А когда техника наконец улучшилась, оказалось — и тогда прорыва нет. Тогда я решила искать иной путь. Наконец поняла: стараясь постичь художественный замысел музыки, я забывала собственный. Потому в моей игре не хватало единого, непрерывного духа. Дух ци ценен своей свободной циркуляцией — верхнее связано с нижним, как река, что без перерыва стремится к морю. Будь то боевые искусства или музыка — всё едино, разрыв недопустим.

Сяо Цзао словно озарило. Она всегда считала, что в игре Инь Уйи есть что-то нарочитое, вымученное. Теперь же поняла: ошибалась. Просто Инь Уйи не стремился до конца понять чужую музыку. Для него звуки были личным выражением сердца. Возьмём, к примеру, «Заклинание Пуаня»: он прекрасно знал, что эта мелодия должна быть чистой и воздушной. Но сам он таким не был — и не заставлял себя. Играл лишь так, как мог постичь эту чистоту и воздушность. Каждому музыкальному отрывку он придавал яркую индивидуальную окраску.

Его музыка была его собственной, и он не желал угождать другим. То же, видимо, относилось и к пути силы ци: рождается внутри — проявляется снаружи. Только подлинное «я» может стать источником, подобным роднику. Его нарочитость была на самом деле естественна. А её собственная ненарочитость превратилась в нарочитость.

Сяо Цзао так увлеклась размышлениями, что не заметила, как Инь Уйи уже тихонько начал раздевать её, превращая в образ, который ему нравился, и целовал каждый сантиметр обнажённой кожи — от округлых плеч до чётко очерченных лопаток, постепенно продвигаясь ниже.

— Твоя рана зажила? — вырвалось у Сяо Цзао. Она внезапно очнулась: мужчина, плотно прижавшийся к ней, явно возбуждён.

Инь Уйи не прекратил движений, лишь невнятно пробормотал:

— Мм.

Сяо Цзао устала. Ещё бы — днём её так измотал Инь Уйи. А ведь они даже ещё не дошли до самого главного! Она сомневалась, сможет ли вообще встать с постели, если дело дойдёт до настоящего соития.

Они лежали, крепко обнявшись; тела их были покрыты потом, сердца бились в унисон. Сяо Цзао думала: хоть она и девственница, но тело своё давно отдала этому мужчине — испытала всё, что полагается супругам. Удивлялась лишь его терпению и выдержке. Не понимала, чего он всё ещё ждёт?

— Я хочу дождаться, пока ты повзрослеешь, — будто угадав её мысли, сказал мужчина. — Дождаться, когда ты сама захочешь отдать себя мне. Слишком юный возраст вреден для женского тела, иногда даже губителен. Моя мать встретила отца в двенадцать лет, а меня родила, не достигнув четырнадцати. Её здоровье было подорвано, она долго болела и умерла в юности.

Сяо Цзао широко раскрыла глаза. Он впервые рассказывал ей о себе.

— Сяо Цзао, сколько тебе лет?

Откуда ей знать? Подумав, она уклончиво ответила:

— Наверное, тринадцать.

В прошлом году настоящая Сяо Цзао сказала, что ей двенадцать, а с тех пор прошёл год — значит, тринадцать. Хотя, возможно, уже почти четырнадцать.

Инь Уйи не стал настаивать.

— Подрастёшь ещё немного, окрепнёшь — тогда и займёмся этим делом как следует. Я могу подождать.

Он произнёс это, стиснув зубы, чтобы показать, как трудно ему терпеть.

Сяо Цзао разозлилась: ведь это он сам отказывается!

— Я сказал тебе лишь первую половину фразы, — продолжил Инь Уйи, лёгкими губами скользя по её щеке. — Самое мощное в мире — не боевые искусства. Самое мощное в мире — это интрига. Верю, ты сумеешь достичь своей цели, не причинив себе ни малейшего вреда. Иначе, нанеся врагу тысячу ран, сама потеряешь восемьсот — это невыгодно.

— Интрига… — прошептала Сяо Цзао.

— Вот, к примеру, та пилюля, что дал тебе доктор Лоу, Призрачный Лекарь. Через тебя он хотел убить меня. Затратил столько сил, чтобы заманить тебя в ловушку, подготовил почву, создал повороты — не хватало лишь знания твоей сути.

Сяо Цзао вздрогнула и посмотрела на Инь Уйи.

В глубоких глазах мужчины мелькнула улыбка. Он прикоснулся лбом к её лбу.

— Эти пару дней я дам тебе всё, что пожелаешь, кроме самого себя.

Сяо Цзао поняла: он снова издевается над ней, лишь бы сменить тему. Не хочет, чтобы она задавала вопросы. Но ей-то и неинтересно! Она и не собиралась спрашивать. Лишь напомнила этому негодяю:

— «Не расставайтесь, не покидайте друг друга»!

— Верно, «не расставайтесь, не покидайте друг друга», — сделал вид, будто ничего не понимает, злодей. — Через несколько дней снова настанет день, когда мы должны быть вместе. Так давай пока не будем об этом говорить, раз мы сейчас в объятиях.

Инь Уйи прибыл в Уцзюнь не только ради Сяо Цзао — у него были и собственные планы. Днём он носил с собой «Дасюн Иинь» и обходил всех местных знаменитостей. Его встречали с восторгом: в Уцзюне особенно любили притворяться знатоками изящных искусств, а тут — великий талант Инь Уйи и самый знаменитый инструмент страны!

А ночью он укладывал Сяо Цзао в постель и «развивал» её всеми возможными способами: «Это место должно быть больше, то — круглее». Указывал, массировал, не давал покоя. Первые два дня Сяо Цзао покорно подчинялась, но потом стала вырываться и спрыгивать с кровати. Инь Уйи тут же вскакивал, чтобы поймать её. Оба были голые, скользкие — поймать было нелегко. Сяо Цзао, конечно, намеренно устраивала «тренировку», и Инь Уйи, вероятно, это понимал.

С тех пор как Инь Уйи дал ей наставление, Сяо Цзао кое-что уяснила. Она вплела это понимание в свои дыхательные практики, и теперь убегала всё быстрее, всё проворнее. Поймать её становилось всё труднее. Они играли в комнате, тела их хлопали друг о друга — кто услышал бы извне, подумал бы совсем о другом.

Если же он ловил её, Сяо Цзао доставалось. Движения Инь Уйи становились всё менее сдержанными, иногда слишком грубыми — на теле девушки оставались следы.

Сяо Цзао знала: день, когда Инь Уйи наконец «съест» её, уже близок.

Наконец в Уцзюнь прибыл Хэ Би.

В тот день солнце уже взошло высоко, а Инь Уйи и Сяо Цзао всё ещё валялись в постели, когда во дворе Сяо Цзао поднялся шум.

— Кто вы такие?! Как вы смеете просто так врываться! — громко возмутилась Афу за дверью.

Инь Уйи тихо рассмеялся:

— Всё-таки служанка из императорского дворца — хоть и труслива, а голосок-то знатный.

Сяо Цзао нахмурилась: в его словах явно сквозил скрытый смысл.

Голос снаружи был вежлив:

— Мой господин, канцлер Хэ, просит Господина Инь, командующего конницей, выйти на встречу.

Инь Уйи и Сяо Цзао переглянулись. Пришёл быстро!

Инь Уйи повысил голос:

— Министр Хэ! Простите за невежливость, сейчас выйду. Афу, пригласи министра в гостиную, пусть попьёт чай!

— Не торопитесь, Господин Инь. Отдыхайте спокойно, я подожду.

Старикан даже шутит! Вовсе не похож на того, кого все считают почти безумцем.

Инь Уйи всё же встал, накинул одежду, обул туфли, одной рукой собрал длинные волосы — изобразил спешку. Одновременно он подмигнул Сяо Цзао. Та поняла и тоже встала.

Когда Сяо Цзао вошла в зал, Хэ Би и Инь Уйи уже оживлённо беседовали. Хэ Би выглядел по-прежнему хитрым и лукавым, хотя и с некоторыми признаками скорби. Он горячо благодарил Инь Уйи за заботу об умершем сыне Хэ Хуа.

Инь Уйи в ответ изображал скромность и выражал сожаление.

Сяо Цзао взяла гребень и вошла прямо в зал, чтобы причёсывать Инь Уйи.

Хэ Би, увидев её, оживился:

— Это та самая девушка Сяо Цзао, которая последней видела моего глупого сына?

Инь Уйи сделал вид, что крайне удивлён:

— Правда? Сяо Цзао, ты встречалась с Хэ Пуше? Я и не знал!

Сяо Цзао поспешно кивнула:

— Да, в Цзянся. Перед смертью Хэ Пуше действительно видел меня, но мы не обменялись ни словом.

Хэ Би тут же настойчиво спросил:

— Был ли в тот день конфликт между ним и Инь Сыкуном? Мои слуги сказали, что Инь Сыкун обращался с моим сыном крайне грубо, даже оскорбительно.

— Э-э… — Сяо Цзао сделала вид, что затрудняется ответить.

Инь Уйи поспешил вмешаться:

— Мой старший брат вспыльчив, но он не питал злобы к Хэ Пуше.

Хэ Би энергично кивнул:

— Вам не нужно ничего объяснять — я и так всё понимаю. Та девушка А До, о которой я слышал ещё раньше: когда она приехала в Цзянькань, у неё были тёплые отношения с Инь Сыкуном. На этот раз они вместе прибыли в Цзянся. А теперь А До исчезла, и Инь Сыкун лишь отмахивается: «Сбежала». Разве я не понимаю, что здесь кроется?

Инь Уйи смутился:

— То, что говорит министр Хэ, — лишь предположения…

— Теперь, когда у нас есть свидетельница Сяо Цзао, всё становится ясно. После смерти императора Гунди мой сын спас Южный Чжэн от когтей Гао Кэна и за заслуги был назначен Пуше, оказавшись выше Инь Сыкуна. Тот, конечно, завидовал.

Хэ Би наклонился к столику между ними, изобразив искренность:

— Господин Инь, командующий конницей, вы долгие годы служили в провинции и не знаете, что творится в Цзянькани. В прежние времена вас послали усмирять Цзинчжоу. Теперь Цзинчжоу умиротворён, Инь Сыкун стал правой рукой вашего отца, Инь Увэй — левой, а вы… Вы не представляете, насколько они сейчас самодовольны и высокомерны.

Сяо Цзао наконец поняла, зачем Хэ Би так спешил к Инь Уйи: он явно хотел поссорить братьев Инь.

Злодей всё ещё притворялся глупцом:

— Мой старший брат всегда вёл себя достойно. Министр Хэ, вы, верно, ошибаетесь.

Хэ Би махнул рукой:

— Никакой ошибки нет. Послушайте мой совет: вам пора подумать о себе. Если вы не воспользуетесь доверием Главнокомандующего и не укрепите собственную власть, ваши братья скоро снова вытеснят вас из Цзяньканя.

— Это… — Инь Уйи сделал вид, что задумался.

— Господин Инь, вы уже взрослый человек. Не думали ли о женитьбе?

Хэ Би блеснул глазами, уставившись на Инь Уйи.

Сяо Цзао вспомнила: Хэ Би славился тем, что любил свататься. Наверное, уже придумал, какую девушку ему сосватать. Она уже закончила собирать густые, скользкие волосы Инь Уйи в узел на макушке и вставляла шпильку, чтобы закрепить причёску. Это было нелегко.

— Ой! — воскликнул Инь Уйи, видимо, Сяо Цзао потянула слишком сильно.

Она тут же ослабила нажим.

— Какая девушка? — спросил Инь Уйи.

— Конечно, из знатного рода, с богатым приданым. Не уроним ваше достоинство.

— Если из кланов Ван или Се — не стоит. Я некрасив и не смею мечтать о таком.

Инь Увэй уже пробовал и не смог — Инь Уйи знал, когда отступать.

— Кхм! — Хэ Би кашлянул. — Вы ведь чуть не стали императорским зятем! Это я тогда сватался за вас.

Инь Уйи улыбнулся:

— Подойдёт любая подходящая, главное — чтобы сошлись характерами.

Хэ Би тоже улыбнулся:

— А как насчёт моего рода? Вас устроит?

Сяо Цзао наконец завершила причёску — аккуратный пучок. Она потрясла уставшими руками, вздохнув: явно не предназначена для таких дел.

Род Хэ был немногочислен, но по статусу стоял выше рода Инь. Кроме того, сейчас Хэ Би представлял интересы высшей аристократии при дворе — именно того, чего не хватало семье Инь. Главнокомандующий Инь, обладая огромной властью, не осмеливался провозгласить себя императором, опасаясь мятежа именно этих кланов.

Поэтому для рода Инь брак с представительницей другого знатного рода имел огромное значение. Предложение Хэ Би было редкой удачей для Инь Уйи.

Инь Уйи тут же наклонился ближе к Хэ Би, явно проявляя интерес:

— Министр Хэ, вы не шутите?

Сяо Цзао как раз обвязывала голову Инь Уйи повязкой, когда почувствовала тепло в области бёдер. Поняла: руки злодея снова зашевелились. Но он тут же убрал их, и Сяо Цзао сделала вид, что ничего не заметила, продолжая работу.

— Как можно шутить о таком! — торжественно заявил Хэ Би. — Моя родная племянница, пятнадцати лет от роду, скромная, благовоспитанная и учтивая. Уверен, она вам понравится.

Оба заговорили всё оживлённее, и вскоре договорились почти обо всём.

В конце концов Инь Уйи сказал Хэ Би:

— Я должен доложить об этом отцу и отправить сватов в ваш дом.

— Поторопитесь, — ответил Хэ Би. — Я смотрел календарь: в ближайшие месяцы много благоприятных дней.

— Конечно, чем скорее, тем лучше, — охотно согласился Инь Уйи.

Похоже, дело было решено.

http://tl.rulate.ru/book/167526/11368981