Готовый перевод American Horror Story: Being Too Handsome is Also a Fault / Американская История Ужасов: Красота — это страшная сила!: Глава 39 Сестренки я просто обожаю смотреть на ваши игры

Атмосфера за ужином была одновременно странной и гармоничной.

Сара и Джон явно пребывали в восторге от своей «новой» большой семьи.

Сара то и дело подкладывала Эстер и Эмме лучшие кусочки, засыпая их заботливыми вопросами. Она буквально светилась от счастья, полностью погрузившись в роль любящей матери.

Джон сидел рядом, добродушно улыбаясь и пытаясь разрядить обстановку плоскими шутками, которые, впрочем, не особо работали.

За столом поведение трех «девочек» было безупречным.

Эстер вела себя в высшей степени элегантно. Каждое её слово было пропитано уважением к старшим и легкой, едва заметной робостью перед новой обстановкой – идеальный образ благовоспитанной дочери из хорошей семьи.

Эмма же в полной мере использовала свою ангельскую, кукольную внешность. Её сладкий голосок, исполненный благодарности, и широко распахнутые, невинно хлопающие глаза могли растопить сердце любого. Супруги Джон и Сара мгновенно прониклись к ней щемящей нежностью.

Что до Лили, выступавшей в роли «старой» младшей сестры, то она демонстрировала ровно ту дозу замкнутости и смущения перед новыми членами семьи, которая была необходима. Почти всё время она сидела, уткнувшись в тарелку, тихо отвечала родителям и лишь изредка бросала взгляд на Эдварда, словно ожидая команды хозяина.

И только Эдвард знал, какие яростные течения бушуют под этой гладью спокойствия.

Эстер и Эмма мило ворковали с родителями, но их боковое зрение ни на секунду не упускало друг друга и Лили. Они походили на двух ядовитых змей, скользнувших на одну территорию и теперь оценивающих силу и опасность противника.

Лили же напоминала затаившегося хищника. Внешне покорная, она фиксировала малейшую реакцию каждого присутствующего, особенно приглядываясь к двум новым «игрушкам».

— Ну что, милые, вы наелись? — Сара промокнула губы салфеткой, на её лице сияла удовлетворенная улыбка. — Эдвард, отведи сестренок поиграть, а мы с папой тут приберемся.

— Будет сделано, — Эдвард отложил приборы и поднялся.

Взгляды трех девочек мгновенно скрестились на нем.

— Лили, пойдем со мной, — прямо скомандовал он.

Лили послушно кивнула и спрыгнула со стула.

На лицах Эстер и Эммы на мгновение промелькнула тень глубокой задумчивости.

Стало очевидно: в этом доме отношения между братом Эдвардом и младшей Лили были далеко не обычными.

Эдвард привел Лили на второй этаж и зашел в её комнату – розовое «царство принцессы», заставленное куклами и украшенное кружевами.

Он небрежно закрыл дверь, отсекая лишние звуки.

В ту же секунду выражение лица Лили, которая миг назад была кроткой, как котенок, преобразилось. К ней вернулась её исконная дьявольская, порочная аура. Она посмотрела на Эдварда и, приподняв уголки губ, заискивающе улыбнулась.

— Какие будут приказы, хозяин?

— У меня остался всего один день отдыха, и завтра мне нужно будет отлучиться, — сразу перешел к делу Эдвард. Он подошел к письменному столу Лили и начал вертеть в руках статуэтку единорога. — Родители тоже уедут в участок, чтобы уладить дела с документами Эммы и Эстер. Так что завтра днем в доме останетесь только вы втроем.

Глаза Лили мгновенно вспыхнули. Так сияют глаза охотника, учуявшего запах крови.

— Вы хотите сказать…

— Ты поняла, что я хочу сказать, — Эдвард поставил статуэтку на место и обернулся, глядя на неё сверху вниз. — Эти две девицы – крепкие орешки. Особенно та, что зовет себя Эстер. В её теле живет взрослая душа. Другая хоть и маленькая, но хитрости в ней больше, чем дырок в пчелином улье. Можешь «поиграть» с ними. Дай им понять, кто в этом доме настоящая «младшая сестренка».

Получив разрешение от своего «надзирателя», Лили больше не могла сдерживать восторг. Она уперла руки в бока, закинула голову и залилась своим фирменным злодейским смехом:

— Кхе-кхе-кхе-ха-ха-ха…

— Шлеп! — Ладонь Эдварда точно приземлилась на затылок Лили. Удар был несильным, но его хватило, чтобы прервать её «заклинание».

— Хватит кудахтать.

— Ой! Что не так, хозяин? — Лили мгновенно перестала смеяться и, потирая голову, обиженно посмотрела на него.

— Сколько раз тебе говорить – не смейся так. Звучит отвратительно, будто курице наступили на горло, — с брезгливым видом прокомментировал Эдвард.

— Ну ладно… — Лили недовольно надулась.

— Помни, не перегибай палку, — напоследок напутствовал её Эдвард. — Не оставляй следов, которые мне потом придется подчищать. Никаких трупов или лишних конечностей, с ними слишком много мороки. Просто запугай их. Пусть выучат правила этого дома.

— Я знаю меру! — Лили тут же выпятила грудь, торжественно давая обещание.

Конечно, меру она знала. Хозяин разрешил играть как угодно, лишь бы никто не сдох.

Эдвард удовлетворенно кивнул и вышел из комнаты. Ему нужно было принять душ и хорошенько выспаться – завтра предстояли важные дела.

А что касается назревающих в доме «дворцовых интриг», то он воспринимал их лишь как забавную приправу к своей скучной жизни.

Вернувшись к себе, он принял горячий душ, смыв дорожную пыль и усталость, после чего рухнул в мягкую кровать и быстро погрузился в глубокий сон.

…

В это же время в другой гостевой комнате, наспех прибранной к приезду гостей, атмосфера остыла до точки замерзания.

Сара и Джон, желая, чтобы новые девочки почувствовали семейное тепло, поселили их в одной комнате.

Помещение было просторным: две односпальные кровати, разделенные тумбочкой.

Эстер, одетая в шелковую ночную сорочку, которую ей подобрала Сара, сидела на краю постели и неспешно расчесывала свои знаменитые косички.

Её движения были мягкими и терпеливыми, словно она совершала какой-то священный ритуал.

На другой кровати, обняв плюшевого мишку, лежала Эмма. Примостившись на боку, она не мигая смотрела своими невинными голубыми глазами в спину Эстер.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь сухим «шорканьем» расчески о волосы.

— Сестренка Эмма, почему ты не спишь? — Эстер не обернулась, но её голос прозвучал отчетливо, пропитанный приторной заботой «старшей сестры».

— Я думаю, — голос Эммы оставался чистым и мелодичным, как звон ветряных колокольчиков.

— Детям не стоит много думать, это плохо влияет на здоровье, — Эстер отложила расческу и повернулась, на её лице сияла нежная улыбка. — В этом доме живут очень добрые люди. Особенно папа и мама. Они о нас позаботятся.

Она намеренно выделила слова «папа и мама», словно заявляя свои права на владение ими.

Эмма села, прижимая к себе медвежонка. Она склонила голову набок, и её золотистые кудри рассыпались по плечам. Выглядело это невероятно мило.

— Но они не наши мама и папа. Мои родители мертвы.

Она констатировала этот факт совершенно спокойно, без тени эмоций, будто говорила о том, что сегодня была хорошая погода.

Улыбка Эстер на миг одеревенела.

Эта девчонка оказалась куда сложнее, чем она предполагала. Её внешне наивные слова, словно маленький скальпель, прицельно вскрывали фальшивую иллюзию «семьи», которую пыталась создать Эстер.

— Мне очень жаль, Эмма, — Эстер быстро взяла себя в руки, и на её лице отразилось глубокое сочувствие. — То, через что тебе пришлось пройти – это ужасно. Отныне я буду заботиться о тебе, как родная сестра.

Говоря это, она спустилась с кровати, намереваясь подсесть к Эмме, чтобы закрепить образ «сестринской любви».

Однако Эмма заговорила первой, опережая её.

— Сестра Эстер, а почему у тебя на запястьях следы от ремней? — Эмма указала на её руки. Хотя шрамы были прикрыты рукавами ночной сорочки, там всё еще виднелись бледные полосы – память о пребывании в психиатрической лечебнице.

Эстер замерла. Она инстинктивно одернула руки и спрятала их за спину.

— Ничего особенного. Просто по неосторожности поранилась, — её голос всё еще звучал мягко, но в нем уже прорезался ледяной холод.

— Да? — Лицо Эммы по-прежнему хранило выражение святой невинности. — Я как-то в книжке читала, что в дурдомах непослушных пациентов привязывают к кроватям. Сестренка, ты была в дурдоме?

Воздух в комнате окончательно застыл.

Улыбка на лице Эстер исчезла бесследно. Глядя на эту златовласую куклу перед собой, она впервые почувствовала пробирающий до костей озноб.

Эта восьмилетняя девочка понимала абсолютно всё. Она прощупывала почву, провоцировала, используя самый невинный образ для самых ядовитых слов.

— Где ты набралась этой чепухи? — Голос Эстер стал низким, в нем появилась специфическая для взрослого человека властность и тяжесть. — Детям не положено читать такие вещи.

— У меня очень хорошая память, — невпопад ответила Эмма, сильнее сжимая медвежонка. — Тётя говорила, что иметь слишком хорошую память – это не к добру. Можно запомнить то, что помнить не следует. Например, я помню, как умер мой папа. Помню, как няня упала с лестницы. И еще помню, почему учительница «случайно» получила удар током.

С каждой новой фразой лицо Эстер становилось всё мрачнее.

Это уже не было намеком. Это был прямой вызов. Эмма открыто заявляла: «Я не выжившая в катастрофе. Я и есть катастрофа».

Две «девочки» в этой комнате – одна, прикидывающаяся девятилетним ребенком взрослая психопатка, и вторая, социопатка-убийца в обличье ангела, – наконец-то сорвали первый слой масок.

Они вели диалог на языке, понятном только им двоим.

Эстер вернулась на свою кровать. Она больше не пыталась играть в добрую сестричку, а лишь холодным, оценивающим взглядом изучала Эмму.

— Чего ты хочешь? — Спросила Эстер.

— То, чего я хочу, я заберу сама, — Эмма снова легла под одеяло, оставив снаружи только глаза. — Как свои медали. Тот, кто встанет у меня на пути, сильно пожалеет.

Сказав это, она закрыла глаза, словно действительно уснула.

Эстер еще долго сидела в темноте, не шевелясь.

Ей казалось, что она попала не в уютную гавань, а в другую – куда более странную и опасную клетку.

В этом доме был загадочный и непредсказуемый брат, была младшая сестра, от которой веяло инстинктивной тревогой, а теперь еще и этот маленький дьявол, раскрывший карты…

Похоже, жизнь становилась всё интереснее.

http://tl.rulate.ru/book/167506/11508263