Готовый перевод Zombie World: The Spirit Shop in Renjia Town — My First Customer Was a Ghost / Лавка в городе мертвецов: мой первый клиент — призрак: Глава 19. Жизнь и смерть предопределены

Холодная, безмолвная луна висела высоко в небе.

Лунный свет струился сквозь оконные переплёты, рассыпаясь по полу пятнистыми бликами — словно ледяные лепестки упавших цветов.

В это мгновение тело Чэнь Чжи вздрогнуло. Он медленно обернулся — и показал Су Цюаню тщательно загримированное лицо, хрупкое и прекрасное, даже излишне — красивее женского.

Намазанные алой помадой губы чуть дрогнули, растянувшись в странной, неестественной улыбке.

— Господин Су, — голос зазвенел мягко, почти ласково. — По‑твоему, я красив?

Снаружи, у ворот имения.

А Вэй поднял голову, окинул взглядом чистый лунный диск — и широким жестом махнул рукой:

— Вперёд!

— Всех, кто в доме, немедленно вывести! Комнату, где находится господин Су, не трогать!

— Есть! — десятки охранников откликнулись хором, распахнули ворота и с факелами ворвались внутрь.

Двор пришёл в хаос — крики, топот, разбегающаяся домашняя живность.

Старый распорядитель труппы, торопливо накинув белую нижнюю рубаху, выбежал к А Вэю и, косясь по сторонам, сунул ему в ладонь несколько серебряных монет:

— Капитан! Капитан, что же вы тут ищете? Мы ведь честная труппа, оперные артисты, сами господин Жэнь приглашал нас петь!

Вслед за его словами мужчин и женщин уже выталкивали во двор.

Видя ружья и факелы, актёры жались друг к другу, перешёптывались, а самые пугливые тихо всхлипывали.

А Вэй, не меняя лица, убрал монеты в карман, но голос его остался холоден:

— Подозрение в укрывательстве злого духа. Всех задержать для проверки!

— Что?.. Укрывать злого духа? — старик растерялся.

Тут же вытащил ещё несколько монет и заискивающе улыбнулся:

— Ах, капитан, шутите! Какие ещё духи… Возьмите это, угостите братьев вином. Завтра выезжаем в провинцию, будьте милостивы!

А Вэй не отказался, небрежно сунул серебро в карман, но произнёс ледяным тоном:

— Есть дух или нет — решаю я. Следите за всеми! Никого не выпускать!

— Есть! — раздалось издалека в унисон.

— Вы… вы что творите! — распорядитель в отчаянии застучал тростью по земле.

В этот момент он заметил, как со стороны аллеи, опираясь на посох, идёт сам господин Жэнь. Старик бросился к нему с мольбой:

— Господин Жэнь! Пожалуйста, заступитесь за нас!

— Эх, — Жэнь Фа тяжело вздохнул, — это всё по словам господина Су. Он сказал, что твой сын Чэнь Чжи — днём человек, а ночью становится духом.

— Что?! — лицо старика побледнело.

— Ты и вправду не знал? — глаза Жэнь Фа сузились.

— Я… я ничего не слышал, клянусь! — заговорил тот дрожащим голосом.

Жэнь Фа долго смотрел на него, потом лишь кивнул.

Он был купцом, привык читать людей по лицам.

Но сейчас дело касалось потустороннего — решать должен был Су Цюань.

Тем временем над особняком разнёсся резкий гул.

В комнате, куда никому не позволялось заходить, вдруг вспыхнул ослепительно‑красный свет, и следом прогремел раскат:

БАХ!

Всю усадьбу сотряс громоподобный взрыв.

Мебель, кирпичи, двери — всё разлетелось, осыпая двор градом обломков.

Несколько человек, получивших ранения, рухнули на землю с криками.

Господин Жэнь, стоявший поодаль, уцелел, но, глядя на зияющую воронку вместо комнаты, невольно отступил.

Из густой пыли показались две фигуры — Су Цюань и Чэнь Чжи.

Су Цюань стоял с талисманом в одной руке и сложенными печатями другой, тихо бормоча заклинание. По обе стороны от него — два бумажных воина с длинными ножами.

Перед ними с диким визгом сражались ещё семь‑восемь бумажных человек, вооружённых бумажными дубинками, яростно атакуя Чэнь Чжи.

Каждый его порыв к отступлению наталкивался на невидимую вспышку силы — сияющую преграду, не выпуская за пределы.

На каменном полу горел огромный чертёж печати, вращаясь алым ореолом, будто дыша жизнью.

На сей раз целью было не просто изгнание духа.

Поэтому Су Цюань приказал бумажным воинам не использовать белые ножи из бумаги: острые лезвия могли изуродовать тело Чэнь Чжи.

Дубинки же были покрыты красными заклятиями; каждый удар вызывал у пленника пронзительный вопль.

Однако вскоре брови Су Цюаня сдвинулись.

Он заметил — сколько бы ни били, зло внутри не страдает.

Каждый раз, когда бумажная дубинка опускалась, женский призрак вытягивал душу Чэнь Чжи вперёд, заставляя того принимать удар вместо неё.

Через несколько раундов дух юноши изнемог, свет его души стал тускнеть.

Су Цюань отступил на несколько шагов, вышел из комнаты вглубь двора.

Чэнь Чжи рванулся следом — но стоило ему достичь порога, как по полу вспыхнули черты Красной Печати‑Оков, отбросив его назад.

— Учитель Су, что происходит? — подскочил старый распорядитель, голос дрожал. — Сяо Личжи — опора всей нашей труппы! Если с ним что‑то случится, мы пропадём!

— Ты его отец? — холодно спросил Су Цюань.

— Да, я, — кивнул тот.

— Тогда скажи правду: что ты знаешь о призраке, который к нему привязан? — его взгляд впился в старика.

Су Цюань всё уже понял: подобное не могло случиться внезапно, отец должен был подозревать.

Но старик замялся, лицо побледнело, и он ответил уклончиво:

— Я… ничего не знаю.

В этот момент изнутри круга раздался безумный женский смех из уст Чэнь Чжи:

— Ха‑ха‑ха! Глупый даос! Хочешь убить меня — сначала убей его!

Её пальцы сжимали душу Чэнь Чжи, прозрачную, как дым. Ещё пара ударов бумажных дубинок — и она рассеется навеки.

— Угрожаешь? — голос Су Цюаня стал стыл как лёд. — Напрасно. Я не из тех, кто дрожит перед законами или жалостью. Маошань учит — зло искоренять полностью.

Он фыркнул:

— Сегодня я избавлю мир от вас обоих. А его… потом, на каждом поминальном дне, подожгу побольше бумажных денег и пролью пару чаш вина.

Пальцы вновь переплелись в мудрах.

— В атаку!

Он бросил горсть жёлтых бобов в круг. Мгновения — и на их месте выросли новые бумажные стражи с длинными белыми клинками.

Они ринулись к Чэнь Чжи, и воздух прорезал свист стали. Один удар — и тело могло разлететься на части.

— Господин Су, пощади! — со слезами старик рухнул на колени. — Труппа «Белый Тополь» держится только на Сяо Личжи, он не должен погибнуть!

— Его жизнь зависит не от меня, а от тебя.

Глаза Су Цюаня сузились:

— Скажи всё, что знаешь. Тогда, возможно, у меня найдётся способ спасти его.

— Молчишь? Тогда через мгновение он погибнет либо от моих чар, либо от руки духа.

— Я… я скажу! — распорядитель бессильно опустился на землю. — Этот призрак… она — его сестра.

Эта фраза ударила как гром. Даже бумажные стражи замерли.

А из круга разнёсся истерический, злобный смех:

— Ха‑ха‑ха‑ха! Старик, я думала, ты заберёшь эту тайну в могилу!

— Что это значит? — нахмурился Су Цюань.

Старик устало опустился спиной к дереву.

— Звали её Чэнь Мэй. Она была старше Чэнь Чжи на три года… Когда младший родился, он был слаб, болел постоянно. Мы истратили всё — безрезультатно. Доктор сказал: не переживёт пяти лет.

Я не мог этого принять — Чэньская труппа держится на мужской линии. Если он умрёт, род прервётся. И тогда… тогда я услышал о древнем ритуале — «одолжить судьбу».

— Одолжить судьбу? — у входа появился Девятый Дядя. Его лицо потемнело.

— Учитель, что это значит? — Вэньцай подался вперёд.

Девятый Дядя промолчал. Ответил Су Цюань:

— «Одолжение судьбы» — крайне злое искусство. Суть его — отнять у близкого человека часть жизненной силы и передать тому, кто должен умереть. Один живёт дольше, другой умирает вместо него.

Жизнь и смерть предрешены, богатство и нищета определены небом. Вмешательство против воли небес нарушает законы природы и морали, за что праведные школы запрещают этот ритуал.

Слова его отозвались тягостным эхом. Все стояли молча: теперь стало ясно — старик переложил судьбу Чэнь Мэй на брата.

Лица присутствующих потемнели: одни смотрели на него с отвращением, другие — с жалостью.

Он упал ниц, бормоча, сдавленным голосом:

— Чэнь Мэй… это я всё сделал. Его брат не виноват!

— Невиноват? — изнутри печати раздался резкий женский крик. В глазах Чэнь Чжи полыхал багряный свет, а женский голос прорезал ночь:

— А я? Я виновата?! С малых лет я стирала, готовила, помогала вам! Когда узнала, что он болен — хотела сама выйти на сцену, сохранить традицию семьи!

Но ты! — женщина‑призрак захохотала истерично. — Ты говорил, что искусство передают только сыну. Как только я прикасалась к костюму — ты бил меня, гнал, а в конце концов… забрал мою жизнь!

— Старик! Когда ты вычерпывал мой срок, неужели не понимал — я тоже была живой!

* * *

http://tl.rulate.ru/book/167485/11440742