Готовый перевод Supporting Role in the 1970s [Transmigration into a Book] / Побочная героиня 70-х [Попаданка в книгу]: Глава 30

— Да, — сказала Хэ Сяоли, подходя ближе и подняв в руке тоненькую брошюрку. — С сегодняшнего дня я официально устраиваюсь в деревенскую школу. Теперь и я на зарплате. Жаль только, что платят копейки… Наверное, всё равно придётся готовить вместе с вами.

Главное преимущество совместной готовки — никаких потерь. Конечно, кому-то достанется чуть больше, кому-то чуть меньше, но зато ничего не пропадает даром.

Ведь и так припасов в обрез — было бы просто грех ещё и расточать их понапрасну.

Фу Оу, похоже, не ожидал такого поворота, но выглядел довольным: на щеках проступили лёгкие ямочки, и он застенчиво улыбнулся.

— Выпей чашку чая, отдохни немного и возвращайся, — предложил он.

Но ведь она только что заставила его раскошелиться — забрала его шляпу! Просить теперь ещё и чай за два мао было бы совсем неловко. В школе же полно воды: ученики просто подходят к крану и пьют прямо из него. Хэ Сяоли открыла кран и глотнула — этого ей хватило, чтобы насытиться. Она вообще редко чувствовала голод; иногда ей достаточно было нескольких глотков воды, чтобы забыть о еде. Если бы Фу Оу не стоял рядом, ей было бы даже удобнее — она ведь помнила, что в её пространстве-хранилище лежат ещё несколько бутылок колы.

Фу Оу хотел было остановить её, но она действовала слишком быстро. Другие девушки на её месте без церемоний попросили бы чаю, а не стали бы пить водопроводную воду. Ему стало неловко:

— Ты же девушка! Как можно пить воду из-под крана, как мы, грубые мужланы? В следующий раз не делай так.

На самом деле эта вода была артезианской — чистой, без хлора и всякой обработки. Рядом не было заводов, поэтому качество воды было отличным, почти как у современной бутилированной.

— Ничего страшного, — возразила Хэ Сяоли. — В общежитии городской молодёжи мы же тоже пили прямо из колодца. Мне вполне комфортно. К тому же сейчас жарко. Пойдём обратно.

Она уже совершенно естественно начала командовать Фу Оу.

Когда они вернулись в общежитие на велосипедах, уже был четвёртый час дня. Лю Эньци прыгала на кухне, раздувая огонь, а Юй Минь мрачно рубила овощи.

Похоже, эти двое никогда не найдут общий язык: Юй Минь отлично готовила, а Лю Эньци явно не умела держать в руках ни нож, ни сковородку.

Хэ Сяоли, хоть и напилась воды до отвала, всё же почувствовала голод, как только вернулась в общежитие. Она заварила две чашки молока и буквально заставила Фу Оу выпить одну. Он сначала отказался, но Хэ Сяоли заявила, что открытую банку сухого молока нужно выпить в течение месяца, иначе оно испортится, и попросила его помочь ей не выбрасывать продукты.

После таких слов отказаться было бы просто глупо.

Так он и выпил. В детстве, когда он жил в Пекине, семья каждый день получала свежее молоко, так что он привык к нему. А вот Хэ Дажун, например, никогда в жизни не пил молока и, скорее всего, не смог бы проглотить ни глотка.

Мысль о Хэ Дажуне заставила её вдруг осознать: он уже давно не появлялся.

Лю Эньци теперь стала гораздо тише и послушнее — спокойно сидела на кухне и раздувала огонь. Готовить она не умела, но хотя бы умела разжигать печь и мыть посуду.

Чем спокойнее она себя вела, тем больше Хэ Сяоли подозревала, что та что-то скрывает.

На ужин снова варили рыбный суп. У каждого на месяц полагалось всего два–три ляна масла, и даже если Фу Оу недавно обменял у Сунь Чжэня два цзиня масла, этого надолго не хватит — приходилось экономить.

Суп был хорош тем, что позволял почти не использовать масло.

Хэ Сяоли варила насыщенный белоснежный рыбный суп, и Юй Минь уже научилась повторять за ней. Кроме того, вчера им выдали более восьмидесяти цзиней зерна, так что на ужин варили белый рис.

В общежитии редко ели белый рис, поэтому все собрались с кружками в руках. Порции распределяли поровну, но мальчикам давали примерно на треть больше, чем девочкам.

Все использовали эмалированные кружки, которые привезли из дома — старые или новые, с разными узорами. Такие кружки были практичны: их трудно разбить, в отличие от фарфоровых чашек, которые трескаются от малейшего удара. Кроме того, в одной кружке помещались и рис, и гарнир — не нужно было носить два сосуда.

Если кружка сильно нагревалась, можно было взяться за ручку одной рукой, а другой — придерживать край сверху.

Все эти ребята приехали из городов, покинув родные места ради тяжёлой жизни в деревне, и, конечно, родители перед отъездом снабдили их всем необходимым.

После еды каждый сам мыл свою посуду, но кухонную утварь нужно было убирать вместе.

На этот раз Хэ Сяоли не стала говорить, что не может доесть. Она аккуратно разложила себе порцию риса, добавила рыбы и супа, а потом незаметно подошла к Фу Оу и положила ему большой кусок рыбы.

Фу Оу удивлённо взглянул на неё, но ничего не сказал.

Обычно она ела вдвое меньше Юй Минь, поэтому раньше всегда просила увеличить ей порцию. А теперь вдруг стала «умницей» — получила много и решила поделиться с ним.

— Я не могу всё съесть, — тихо сказала она. Хотя на самом деле это было далеко не впервые — просто казалось, будто так и должно быть.

Ведь это её собственная еда, и никто не мог возражать.

Раньше у неё, видимо, была психогенная анорексия: аппетит появлялся только при виде любимых блюд. Но с тех пор как она попала в этот простой мир, даже самые вкусные вещи не вызывали у неё желания есть.

Даже если в животе не было ни капли жира.

Здесь, в деревне, люди обычно ели, сидя на корточках под навесом, но молодёжь из общежития, состоявшая в основном из подростков, считала такой способ не слишком приличным. Поэтому все сидели на маленьких табуретках, группируясь по двое–трое. Было даже два небольших столика, за одним из которых сидел Фу Оу.

Эту мебель Фу Оу и Ван Ючжи сделали сами, когда рубили дрова: им попалась хорошая древесина, и они решили не тратить её впустую.

Столы и стулья получились не слишком изящными, но вполне пригодными для использования.

У местных жителей почти не было мебели. Если у кого и была, то только в качестве приданого невесты. Такие вещи берегли и доставали лишь по особым случаям — например, когда приходили гости.

Фу Оу смотрел, как Хэ Сяоли с трудом запихивает в рот рис, хотя тот был пропит ароматным рыбным супом и пах восхитительно. Каждый глоток давался ей с мукой.

Неудивительно, что она такая худая. Юй Минь младше её на два года, но ростом почти не уступает — просто потому, что ест гораздо больше. После еды она буквально вылизывала свою кружку дочиста.

— Ты и раньше так мало ела? — спросил Фу Оу. — Или тебе просто не нравится эта еда?

Он никогда раньше не спрашивал, почему она так мало ест, но, кажется, всегда замечал: с самого приезда Хэ Сяоли ела мало, разве что увидит что-то особенно вкусное — тогда могла позволить себе поесть с аппетитом.

Изящная манера есть выглядела красиво, но так нельзя — в условиях коллективного питания она явно проигрывала другим.

— Просто не голодна. Не хочу есть, — ответила она. И сама удивилась: оказывается, прежняя Хэ Сяоли вела себя точно так же.

— Подожди, — сказал Фу Оу, встал и зашёл в свою комнату. Через минуту он вернулся с маленькой стеклянной баночкой, похожей на консервную, и поставил её на столик. — Попробуй это. Бабушка Чжао дала мне. Очень возбуждает аппетит. Хотя мне, северянину, такие соленья не очень по вкусу.

Баночка была плотно закручена, и Хэ Сяоли не смогла её открыть — силы у неё было мало.

Фу Оу вздохнул, вытер руки и открыл банку сам. Затем сбегал на кухню за чистыми палочками:

— Бери этими.

Она поняла: он боялся, что еда испортится, ведь эту закуску не съешь за один раз.

Она взяла палочками кусочек — это были маринованные редька с перцем, свежие и острые, прекрасно возбуждающие аппетит. Если бы можно было продавать такое в городе, точно заработала бы кучу денег.

Но это было лишь мечтой — частная торговля строго запрещена.

— Вкусно! — воскликнула Хэ Сяоли и сразу же переложила немного в свою кружку. — Бабушка Чжао тебя очень любит. Неужели хочет взять в зятья?

— Чепуха! — отмахнулся Фу Оу. — Я подарил ей двух рыб, а она настаивала, чтобы я взял эту банку маринованных овощей.

На самом деле Хэ Сяоли говорила не просто так. У бабушки Чжао была внучка по имени Чэнь Сяося, которой в этом году исполнилось восемнадцать — возраст, когда можно выходить замуж. Девушка была высокомерной и, вероятно, не каждому парню удостоила бы внимания. Но студенты из больших городов заставляли её говорить громче обычного.

В деревне ходили слухи, что Чэнь Сяося положила глаз на Фу Оу и мечтает выйти за студента. Жаль только, что студент, похоже, не горит желанием жениться на ней — при встрече он всегда старался обойти её стороной.

Хэ Сяоли давно хотела спросить об этом, но стеснялась. Теперь же, пользуясь моментом, она полушутливо, полусерьёзно задала вопрос.

— Во время еды не разговаривают! — нахмурился Фу Оу.

— Что там у вас? — вмешалась Юй Минь, подскочив к столу с эмалированной миской. Учуяв запах чего-то вкусного, она метнулась к ним, как кошка, почуявшая рыбу.

— Маринованные овощи. Фу Оу дал, — сказала Хэ Сяоли и тут же положила подруге щедрую порцию. Затем подозвала Ван Ючжи и тоже угостила его.

Лю Эньци осталась в стороне — из-за одной банки маринованных овощей её окончательно отстранили от компании.

Впрочем, всем маринованные овощи понравились.

*****

Лю Эньци больше не вела себя вызывающе и не устраивала сцен. После ужина она даже сама вымыла кухню и прибрала разбросанные дрова.

Обычно после еды посуду моют просто водой из двора — жира почти нет, так что грязи особой не остаётся.

Хэ Сяоли посмотрела на часы: было всего пять вечера. Решила сходить в поле за травой для кур. Недавно они завели пять цыплят, которые уже немного подросли: три курочки и два петушка.

Куры обычно начинают нестись в шесть месяцев, особенно весной — тогда можно получать по яйцу каждый день. В межсезонье — раз в два–три дня. В любом случае, домашние куры — выгодное дело: можно либо съесть мяса, либо собирать яйца. Правда, приходится регулярно ходить в поле за кормом.

После уборки урожая в бригаде осталась рисовая высевка. Сунь Юйцай, хоть и жадный, этой мелочью пренебрегал, поэтому каждая семья получила по нескольку цзиней. В те времена люди ели отруби только в крайнем голоде, поэтому большинство использовало их либо для свиней, либо для кур.

В общежитии пока не было условий для разведения свиней, но кур держать можно. Когда петушки подрастут, одного можно будет зарезать на мясо, а три курочки к весне начнут нестись.

Хэ Сяоли подумала, не найти ли ещё несколько цыплят у кого-нибудь из соседей. Но сейчас не сезон — куры выводят цыплят обычно летом. А весной, когда начинается кладка, количество яиц временно снижается.

Может, стоит купить ещё несколько цыплят весной… Хотя она сама не знала, сколько ещё пробудет в общежитии. Ведь в следующем году восстановят вступительные экзамены в вузы, и она обязательно в них поучаствует.

Когда Хэ Сяоли вышла со своей корзинкой, Фу Оу тут же последовал за ней — боялся, что в траве могут быть змеи. В это время года их особенно много.

Но как только он предложил пойти вместе, Юй Минь тоже захотела. Она дружила с Хэ Сяоли больше всех и постоянно ходила за ней хвостиком. Сейчас она как раз хотела спросить, как та собирается использовать купленную ткань: её рубашка уже изрядно поистрепалась, а талонов на ткань у неё осталось всего пол-чи, которого не хватит даже на новую блузку. Но она не знала, чем можно обменяться с Хэ Сяоли, и это её беспокоило.

Поэтому она решила воспользоваться моментом. Но когда увидела, что с ними пойдёт Фу Оу, сразу расстроилась: при мужчине разговаривать об этом было неловко.

В итоге Фу Оу стушевался и не пошёл с девушками, а отправился рубить дрова вместе с Ван Ючжи.

Лю Эньци же в этот раз не устраивала сцен. Она где-то одолжила учебник английского языка для старших классов и усиленно занималась.

******

Хэ Сяоли и Юй Минь пошли в поле одна за другой.

— Что? Ты хочешь мою ткань? — удивилась Хэ Сяоли.

Она купила отрез хлопка и немного ткани «дикэлян», но такую хорошую материю отдавать не хотелось.

Если бы её пространство-хранилище выдало хоть одну пижаму, она бы с радостью отдала ткань Юй Минь. Но пока оттуда появлялись только средства гигиены и еда — ничего больше.

http://tl.rulate.ru/book/167478/11361416