Готовый перевод Mount and Blade Central Asia / Mount and Blade: Покоряя Азию!: Глава 25

]

Племя Тарбага было многочисленным. Судя по их стоянке на берегу реки Сладких Вод, это место уже начинало походить на укрепленное поселение.

Огромные табуны коней в загонах находились под присмотром конюхов, а стада овец и коров разбрелись по обоим берегам, вольно пощипывая траву и утоляя жажду.

Хотя утро только началось, женщины уже собрались у воды: кто умывался, кто наполнял кувшины. Над юртами тонкими струйками поднимался дым очагов.

— Этот прохвост Дост уже прислал гонца, — рассказывал Бутубасинь, пристроив коня рядом с Ли Жуфэном. — Мол, нам снова нужно идти войной на туркмен. Как по мне, так в прошлый раз мы их просто мало резали. Уложили бы побольше – сидели бы смирно! Ты ведь за этим приехал, шаман Жуфэн?

— Мунке тоже тебя навещал? — Бутубасинь наконец понизил голос. Видимо, даже он понимал, что мятеж – дело тайное.

— Да. Я еще молод и хотел бы знать, что думают другие племена, — ответил Ли Жуфэн. Выбор племени Тарбага уже был очевиден.

То, что кони были собраны в одном месте для усиленной кормежки, а кузнецы проверяли подковы, ясно говорило о готовности к походу. И вряд ли это делалось ради того, чтобы откликнуться на призыв туменбаши Доста.

Само упоминание Доста в устах Бутубасиня как «этого прохвоста» свидетельствовало о шатком положении командующего.

— Давно пора нам, потомкам Чагатая, сплотиться и вышвырнуть этого бастарда! Сами будем распоряжаться своей судьбой! — Как и ожидалось, Бутубасинь высказывался куда резче Мунке, прямо упирая на сомнительное происхождение Доста.

В этом не было ничего удивительного. Ли Жуфэн был шаманом Тэнгри, его опорой были моголы, так что для Бутубасиня он изначально был своим.

— У Доста под началом все еще два пехотных тумена кыпчаков, их нельзя недооценивать, — осторожно заметил Жуфэн. — Твой отец уже принял решение?

— Принял! Мунке и остальные пообещали: как дело выгорит, батюшка станет туменбаши. Племя Тарбага тогда будет первым среди равных! — Бутубасинь с гордостью выставил большой палец. — Захочешь – объединим наши племена. В твоем все равно людей кот наплакал. Перебирайся ко мне, заживешь в довольстве. Усали – старик никудышный, толку от него нет. А у меня девиц нецелованных пруд пруди, нечего тебе чужие объедки подбирать!

С этими словами Бутубасинь покосился на Палису, переброшенную через седло. Он искренне сочувствовал анде, но втайне признавал, что Жуфэну повезло: внучка старого султана, что ни говори, была куда изящнее племенных женщин.

К тому же тот, кто ее связывал, был мастером своего дела: путы не только надежно держали девчонку, но и выгодно подчеркивали все изгибы ее фигуры.

Жаль, конечно, но не пристало ему ссориться с шаманом из-за женщины. Отец предупреждал: внучка султана – это и шанс, и обуза. Получится взять свое – хорошо, нет – и ладно, будущее покажет.

Шаман племени Тарбага, Усали, в великой спешке выехал навстречу. С видом крайне встревоженным он соскочил с коня перед Ли Жуфэном и, не говоря ни слова, взял его лошадь под уздцы, ведя вглубь лагеря.

— Как только услышал, что среди тех, на кого напали, есть человек с восточным лицом, сразу понял, что это вы! Понукал этих олухов искать быстрее! — Усали то и дело оглядывался на Жуфэна, словно боясь обнаружить на нем царапину. — Вы не ранены? В шатре уже готов успокоительный отвар, выпейте сразу целую чашу!

Ли Жуфэн ласково успокоил Усали. Он держался естественно, словно давно привык к подобным почестям.

На вид Усали было за сорок. Из-за того, что он вечно возился с зельями в душном шатре, лицо его было бледным, а под глазами висели тяжелые мешки, придавая ему заспанный вид.

Его почтение к Ли Жуфэну отчасти объяснялось авторитетом старого шамана. В этих землях старый шаман был столпом веры в Вечное Синее Небо, его статус среди собратьев был сопоставим со статусом Папы Римского: он обладал исключительным правом толковать догматы и обряды. Теперь же это право унаследовал Ли Жуфэн.

С другой стороны, Усали поражали врачебные навыки и проницательность Жуфэна. Он своими глазами видел, как Жуфэн вскрыл живот человеку, умиравшему от боли, вырезал какую-то дрянь, зашил рану – и бедняга поправился.

Разве это не божественное чудо?

Верно, Тэнгри хранит их, раз послал преемника старому шаману. С таким благословенным вождем огонь их веры будет разгораться все ярче!

Приглашение Усали так и не было принято: настоящий хозяин племени, сам Тарбага, встретил гостей у входа в свой стан.

Коренастый Тарбага, несмотря на свои пятьдесят лет, все еще выглядел крепким воином, способным вскочить в седло и снести голову врагу. Лоснящееся лицо выдавало человека, не знавшего нужды в еде.

— Ха-ха! Вчера луна была ясной, и я сразу почуял: жди дорогих гостей издалека! Спешивайтесь скорее, горячее мясо и похлебка уже на столе! — Тарбага лично шагнул вперед, забрал поводья у Усали и помог Ли Жуфэну сойти на землю.

После ночного боя и долгой дороги все были изрядно измотаны и голодны, поэтому без долгих уговоров вошли в шатер.

За столом царило веселье, кубки ходили по кругу. Даже Хаишара заставили выпить чашу вина.

Хотя ислам строго запрещает алкоголь, этот запрет часто становился для власть имущих лишь политическим инструментом – удобным поводом для ложных обвинений.

Султан Тамерлан в свое время шел войной на целые народы под предлогом искоренения пьянства, заявляя, что покарает всякого отступника, а в итоге сам скончался в своем шатре после обильных возлияний. Черная ирония для правоверных.

Вино – эта сладость, любимая и старым и малым, – было тем самым лазом в законе, который верующие нашли для себя. Производили его в этих краях в избытке.

Моголы не были мусульманами, а потому не гнушались покупать этот знакомый хмельной напиток.

Хаишар в своих черных одеждах, хоть и был ревностным верующим, к подобному давно привык.

Тарбага взмахнул рукой, и вожди племени послушно покинули пиршество. По его знаку ушли и люди из племени Ли Жуфэна. Хаишар, помедлив мгновение, тоже вышел из шатра.

Он чувствовал назревающую политическую бурю. Такие потрясения стали для него привычными: Тамерлан умер слишком внезапно, оставив после себя чересчур заманчивое наследство.

Когда гости разошлись, в шатре остались лишь четверо: Тарбага с сыном, Усали и Ли Жуфэн.

Усали, сидевший сбоку от хозяев, украдкой подал знак Жуфэну. С того самого момента, как от кара-коюнлинцев стало известно, что Ли Жуфэн в отряде, он искал случая поговорить с ним наедине.

Но Тарбага и Бутубасинь не давали ему такой возможности, и Усали оставалось лишь тайно подавать сигналы.

Ли Жуфэн заметил эти знаки и понял: отец с сыном явно что-то от него скрывают. Но сейчас оставалось лишь сохранять невозмутимость.

— Шаман Жуфэн, прошло уже три с половиной сезона с тех пор, как старый шаман вознесся к Тэнгри, но под вашим началом племя процветает, а ваша мудрость признана всеми родами, — начал Тарбага, осушив кубок. Рассыпавшись в похвалах, он вдруг резко сменил тон:

— Бутубасинь сказал, вам уже известно о нашем с Мунке плане поднять оружие. Что вы думаете об этом?

Пока Тарбага говорил, Усали снова принялся корчить рожи, отчаянно подмигивая Жуфэну.

— Я думаю, победа будет за нами, — с улыбкой ответил Ли Жуфэн, отчего Тарбага довольно расплылся в улыбке.

— А как вы считаете, кто после победы достоин принять на себя бремя туменбаши? — Последовал новый вопрос.

Усали на этот раз громко закашлялся, но Ли Жуфэн сделал вид, что не заметил.

Усали был хранителем веры в племени, но за столько лет не нажил и доли того авторитета, что был у выскочки Бутубасиня. Пустое место, а не шаман.

Если бы у него действительно были важные сведения, он бы пристроил своего человека в отряд Бутубасиня и передал записку – дело минутное. Вместо этого он сам примчался к Жуфэну и под нелепым предлогом пытался затащить его в свой шатер.

Его намерения были настолько очевидны, что Тарбага просто перехватил Жуфэна на въезде и устроил этот «пир в засаде».

Это лишь доказывало, что у Усали в племени либо нет ни одной верной души, либо ему просто не хватило ума на хитрость. Такие союзники Жуфэну были не нужны.

— Полагаю, это место по праву ваше, — продолжал Ли Жуфэн плести кружева лести. Таких красивых слов он мог сочинить по шестьдесят штук в минуту, и ни одно бы не повторилось – не зря он вкладывал очки в интеллект.

— Хорошо! Шаман Жуфэн, вы и впрямь человек прямого слова! — Тарбага с хохотом поднял чашу:

— Пью за вас!

Осушив огромную чашу крепкого вина с поистине богатырским размахом, он с силой грохнул ее о стол, разбивая вдребезги.

Ли Жуфэн приподнял бровь, гадая, что же заставило Тарбагу так спешить. Не было никакой нужды так грубо давить на него.

Вера в Тэнгри не обладала такой уж мощной сплочающей силой, иначе бедолагу Усали не отодвинули бы так легко от дел. Значит, случилось нечто, о чем Жуфэн еще не знал. Тарбага нервничал, ему позарез нужно было укрепить свое влияние.

Разбитая чаша послужила сигналом. Тут же отворилась боковая дверь шатра, и стражники втолкнули внутрь связанного по рукам и ногам старого знакомца – Музаффара Натанзи, посланника туменбаши Доста.

Музаффар Натанзи явно успел натерпеться: от былого величия не осталось и следа. Весь в синяках и ссадинах, он, впрочем, сохранял гонор. Оказавшись в шатре, он плюхнулся прямо на землю и выкрикнул:

— Вина мне! И мяса! И в отхожее место хочу!

Ли Жуфэн наконец перевел взгляд на Усали. Тот скорчил мину, которая ясно говорила: «Вот именно об этом я и хотел предупредить!»

Хех, Жуфэн не сдержал смешка. Он-то думал, эти степные варвары придумают что-нибудь изысканное, а они все о том же.

http://tl.rulate.ru/book/166540/10984140