Готовый перевод God of Freedom and Revolution / Бог Свободы: Ночь в Ли Юэ, сумерки в Инадзуме

Роскошь никогда не была стихией Райдэн Сёгун. Шелковые одежды, бриллианты и редкие украшения были для нее излишеством. Всё это лишь тлен, мимолетные признаки земного богатства, несовместимые с вечностью.

Потому и тронный зал пустовал. На полу из татами почти не было декора, из мебели — лишь светильники по периметру. Взгляд неизменно приковывал только трон. Символ ее божественности, Мицуодомоэ, заполнял собой всё пространство, стоило лишь переступить порог. На этом возвышении могла стоять только она. Весь зал был спроектирован так, чтобы подчеркнуть присутствие Сёгуна, внушая любому послу трепет и почтение.

Для глав Трикомиссии всё это было ложью. Никакого восхищения или почтения — только леденящий ужас и дурные предчувствия. Ведь в бесстрастных глазах Сёгуна читалась лишь тихая, беспричинная враждебность.

Аято не позволял этой ауре подавить себя. Ему, не выказавшему ничего, кроме преданности, нечего было бояться. Даже если его покарают, он знал: Аяка сумеет удержать клан Камисато в кулаке. Он вошел в зал спокойным, размеренным шагом и преклонил колени в самом центре, будто это была обычная рабочая встреча. Двое мужчин постарше следовали за ним по пятам; их нервозность была слишком очевидна. Стоило им опуститься рядом с Аято, как голос Сёгуна буквально пригвоздил их к полу.

─ Вы осознаете, откуда исходит власть, которой вы наделены? ─ голос Сёгуна был непоколебим и гулким эхом разносился по зале.

Аято поспешил ответить, обрывая это эхо: ─ От вас, Ваше Величество Электро Архонт.

Сёгун слегка повернула голову в его сторону. ─ Тогда вы должны понимать: любой ваш промах, любая ошибка совершается от моего имени. Видеть, как власть, доверенная мною вам троим, используется не по назначению — позор лично для меня.

Архонт поднялась с трона. ─ Задача Трикомиссии — соблюдать баланс между кланами и обеспечивать стабильность Инадзумы, пока я следую своей цели. Провал одного из вас — это коллективный провал всех.

Ее пустые глаза изучили каждого главу клана, прежде чем остановиться на Аято. Она направилась к нему — медленно, методично. Тяжелый стук ее шагов лишь усиливал предчувствие неминуемой кары.

Наконец, спустя вечность, Райдэн Сёгун замерла перед Аято всего в паре метров. ─ Камисато Аято из комиссии Ясиро. О твоих успехах я слышала только похвалу, несмотря на твой юный возраст. И всё же ты единственный член Трикомиссии, кто предложил отменить Указ об Охоте за Глазами Бога. Чем ты руководствовался?

Хиираги и Кудзё отвели глаза при одном упоминании об отмене. Откуда Сёгун узнала об этом? Предложение так и не прошло через них, она не должна была ничего знать.

Тем временем Аято лихорадочно подбирал приемлемый ответ. Он был против указа, это правда. Но заявить об этом в лоб — значит пойти против воли Сёгуна, а ее слово было законом. У него была всего секунда, чтобы найти идеальную формулировку.

─ Я полагаю, что исполнение указа нарушает жизнь глубоко преданных вам подданных. Они не понимают смысла указа, хотя ваше стремление к Вечности — цель, достойная восхищения. Бывшие владельцы Глаз Бога чувствуют себя потерянными и преданными. Мое предложение было призвано дать народу время осознать истинную суть указа.

Поразмыслив мгновение, она повернулась к комиссару Канзё.

─ Разве закон не был обнародован и объявлен публично? ─ от этого вопроса у Хиираги по спине пробежал холодок.

─ Да, конечно. Все указы оглашаются на главной площади города Инадзума... А во все остальные мелкие поселения, включая другие острова, рассылаются бюллетени. ─ Старик вытер пот со лба, когда тяжелый взгляд Сёгуна переместился на другого.

─ Так чего же они не понимают, Камисато Аято? ─ Он уже собирался ответить, но она продолжила: ─ Моя воля ясна. Указ об Охоте за Глазами Бога необходим. Я укажу народу Инадзумы путь к вечности ради их же блага. Это стремление — единственное, что нужно для процветания людей. Те же, кто выступает против, — предатели и вражеские лазутчики.

Сёгун приподняла подбородок Аято пальцем; ее пронзительный взор столкнулся с его решимостью. ─ Так кто же ты, комиссар Ясиро? Враг? Или лазутчик?

Аято не медлил с ответом. ─ Я лишь ваш смиренный подданный. Каждое мое действие было направлено на благо Инадзумы в вашем священном поиске Вечности. Если какой-то из моих поступков пошел вразрез с вашей волей, я приму любое наказание.

Она усмехнулась, но отстранилась. ─ Твои слова звучат честно. Любовь к Инадзуме в твоем сердце — не ложь. Но ошибки, совершенные из лучших побуждений, всё равно остаются ошибками, какими бы ни были намерения. Не забывай об этом.

─ В Инадзуму проникли иностранные подстрекатели и саботажники, ─ властно провозгласила Сёгун, чем немало удивила Трикомиссию. ─ Любые сообщения о недовольстве и беспорядках должны быть тщательно проверены, прежде чем попасть ко мне.

Если бы это не исходило от самой Сёгун, главы Трикомиссии подняли бы такое заявление на смех. Страна была практически заблокирована, иностранное влияние сведено к минимуму. Да, Фатуи проявляли активность, но заявлять, что Трикомиссия не контролирует население, было чересчур. Единственной правдоподобной версией было проникновение армии Ватацуми, но называть их иностранцами было абсурдно. Де-юре они были частью Инадзумы.

Аято и Хиираги покосились на комиссара Тэнрё, человека, отвечающего за внутреннюю безопасность страны. Но их взгляды были ничем по сравнению с взором Сёгуна. Старик впервые за многие годы почувствовал себя ничтожным и беспомощным.

─ М-мы уверены, что на острове Наруками есть сочувствующие армии Ватацуми, но они разрознены и лишены лидера.

Сёгун, казалось, была оскорблена этим заявлением.

─ Не вини народ Ватацуми в своих провалах, комиссар Канзё. Их ввела в заблуждение их так называемая Божественная жрица и новый покровитель. ─ Она словно пробовала это имя на вкус, выплевывая его как яд. ─ «Барбатос». А значит — Мондштадт.

─ Что? ─ в изумлении выпалил Хиираги. ─ Эти ленивые отступники стоят за всем этим?

─ Мондштадт поддерживает восстание? ─ Аято задумался о последствиях, не зная, как к этому относиться.

Сёгун повернулась к комиссару Канзё, ведающему границами.

─ Хиираги Синсукэ. Были ли замечены нарушения на таможне?

─ Я... э-э... мне не докладывали ни о чем подозрительном. Если эти бездельники и провезли контрабандой товары или оружие, это должно было случиться еще до введения Указа Сакоку. ─ Хиираги погладил подбородок, перебирая в памяти события последних лет. Ответа не было. ─ В любом случае, это должно было происходить крайне медленно и осторожно, раз мы ничего не заметили.

─ Как я и подозревала. Он готовил это годами. ─ Она повернулась к символу Мицуодомоэ, будто погружаясь в воспоминания. ─ Если даже я была обманута Им, то что говорить об остальных.

Сёгун замолчала, собираясь с духом, прежде чем подойти к последнему комиссару. Почтенный возраст главы комиссии Тэнрё ничего не значил перед лицом вечного Электро Архонта.

─ Я решила сделать твою приемную дочь своим личным телохранителем, ─ ее голос внезапно стал на тон ниже. ─ Ее преданность и дисциплина — качества, которые я высоко ценю.

─ Я... благодарю за ваши слова, Ваше Величество. Она храбрая девочка и верна до мозга костей.

─ Отрадно видеть, что хоть кто-то в твоем клане обладает достоинствами. Кудзё Такаюки из комиссии Тэнрё. Ты отвечаешь за безопасность Инадзумы. Твой долг — защищать людей от внешних и внутренних угроз. И всё же, похоже, ты и понятия не имел о происходящем.

Кудзё сжал кулаки, готовясь оправдаться. Но Сёгун не дала ему вставить и слова.

─ Ты держишь меня за дуру, Кудзё Такаюки? Ты полагаешь, что я глупа?

Даже стражники у входа в зал вздрогнули. Аято напрягся — намерения Сёгуна стали предельно ясны.

─ Я знала твоих предков, о которых твоя семья уже и не помнит. Я видела такие распри, которые тебе и не снились. Я встречала самых разных людей. Ты серьезно думал, что я не отличу льстеца от верного слуги? Раз за разом ты кормил меня ложной информацией. Если бы не действия твоей единственной дочери, я бы никогда не узнала о восстании на Ватацуми.

─ В-великая Сёгун, я...

─ Молчать! ─ приказ Сёгуна подействовал даже на тех, кто его не слышал. На мгновение вся Инадзума будто онемела. ─ Ты допустил, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Инадзума в состоянии войны. Теперь иностранные агенты подрывают мою власть, ту Вечность, которую я ищу для всех. Неужели мысль о свободе была так заманчива? Стоила ли она того, чтобы отправить тысячи сынов Инадзумы и Ватацуми в могилу раньше срока?

Ее глаза на мгновение метнулись к стражникам, которые тут же поняли сигнал.

─ Мне плевать, что Он тебе предложил. Ты злоупотребил моей властью. Ты позволил врагу разгуливать внутри наших границ, и твоя халатность спровоцировала войну. Сомнений нет: ты враг Вечности и предатель Инадзумы.

Все понимали, что означают эти слова. Звание предателя Сёгуна в лучшем случае означало конец политической карьеры. Но ее гнев был сильнее. Простой отставкой дело не ограничится. Аято мог лишь смотреть в пол, пока Баал произносила роковые слова.

─ Настоящим я приговариваю тебя к Божественной Каре перед лицом народа, который ты предал.

Комиссар Тэнрё не сразу осознал происходящее. Его разум буквально оцепенел от внезапного краха. Но когда стража схватила его, плотину прорвало. Его мольбы и крики не тронули Сёгуна — она лишь отвела взгляд от теперь уже официального изменника.

Хиираги молчал, хотя обильный пот выдавал его чувства с головой.

Аято же оказался на распутье. Публичная казнь руками самой Сёгун... Это могло создать опасный прецедент. Кудзё, возможно, и был коррумпирован, и наверняка вел дела с Фатуи. Но доводы Сёгуна были зыбкими. Подстрекатели и агенты из Мондштадта? Они могли любить свободу, но он сомневался, что они способны на такую подрывную деятельность, чтобы ни один комиссар ничего не заметил. Да и тон Сёгуна казался слишком личным. Вражда между Архонтами? Он никогда не слышал и не читал о подобном.

─ Пока клан Кудзё не изберет нового главу, я лично возьму на себя оборону и безопасность Инадзумы, ─ ее слова звучали отчетливо. Она повернулась к Хиираги, не двигаясь с места. ─ Также я требую, чтобы все оставшиеся граждане Мондштадта покинули мои земли, независимо от их положения. Ни один их корабль или товар не должен войти в наши порты.

Комиссар Канзё не стал оспаривать приказ, но Аято рискнул.

─ Всемогущая Сёгун, те, кто остался в Инадзуме после Указа Сакоку, сделали это, потому что связали свою жизнь с нашим народом. Дружба, отношения, семьи... Даже если среди них есть подстрекатели, действовать столь огульно... Если мы поступим опрометчиво, это может настроить Мондштадт или даже Ли Юэ против нас.

─ Я разве спрашивала твоего мнения, комиссар? Не забывай, что провал Кудзё — это и твой провал. Я проявила снисхождение к вам двоим, но не принимай это за прощение, ─ ответила Сёгун, и ее глаза опасно сузились. ─ Это их вероломный Бог довел ситуацию до предела. Необходим ответный удар. И это еще милость по сравнению с тем, что я делаю с предателями. Комиссар Канзё, позаботься о том, чтобы Мондштадт узнал об этом решении.

Аято просто склонил голову. Сейчас было не время и не место для споров. Раз Сёгун так велит, так тому и быть. Участь старика Кудзё глубоко его встревожила, даже если он понимал, что Сёгун еще сдерживает себя. Это открыло ему глаза на новую реальность войны в Инадзуме. Бог Грома не колеблясь убьет и его, даже если он всё будет делать правильно.

Она действовала иррационально. И всё потому... что кто-то донес ей о восстании на Ватацуми в обход Трикомиссии. Здесь явно что-то было не так, и он выяснит правду любой ценой.

У животных, включая людей, есть врожденная потребность в продолжении рода. Люди особенно привязываются к своим детям, видя в этом естественный этап жизни.

Для Венти всё было иначе. Он ладил с детьми; их невинность его умиляла. Но он, Барбатос, не был человеком. Как дух ветра, он не имел семьи, и уж тем более импульса оставлять после себя потомство. Остальные Архонты были такими же, хотя себя он считал самым крайним случаем.

И тут появился этот бродяга из Инадзумы. Никто, кроме Венти или существ его уровня, не смог бы распознать божественную искру, сокрытую в этом Страннике. Капля силы Баал. От удивления до недоверия — Венти не мог понять, как Баал умудрилась породить дитя. Он никогда не спрашивал, ибо любопытство в нем так и не проснулось, но он всегда полагал, что ей это не нужно.

Конечно, это было пятьсот лет назад. С тех пор всё изменилось.

Сначала он предположил худшее. Бродяга, сын Баал, здесь, чтобы помешать ему попасть в Инадзуму, чтобы прервать его путь в самом начале. Но страхи быстро развеялись. Враждебность этого человека была направлена не на него, а на его спутницу, Мону. Это означало лишь одно: он не знал, кто такой Венти. Более того, Бродяга, похоже, не до конца владел своими божественными силами.

Это давало пространство для маневра. Нужно было время, чтобы проанализировать новую угрозу и понять, представляет ли он реальную опасность или это просто случайность.

─ Присаживайся на пенек, пожалуйста. Мир свободен, ─ предложил бард, не двигаясь с места.

Мона лишь дважды видела Венти насквозь в его лжи, и этот случай был вторым. На сей раз, как и в первый, он врал демонстративно. Если аура Бродяги дышала враждебностью, то аура барда излучала превосходство. Прямое признание: Венти разгадал его намерения, и ему наплевать.

Инадзумский скиталец на мгновение оторопел, но быстро сменил тактику, принял предложение и сел.

Мона поняла: пора действовать. Она могла телепортировать их на небольшое расстояние, подальше от этого человека. Но когда ее руки потянулись к Венти, он срезал заклинание на корню.

─ Ой, Мона, подожди. Не при госте же, ─ Венти притворно рассмеялся, воспользовавшись ее замешательством, чтобы усадить девушку к себе на колени.

Ей было не до возмущений; она во все глаза следила за Бродягой.

Странник наблюдал за танцем пламени, впитывая тепло целую минуту. Возможно, прикидывал первый ход. В это короткое мгновение затишья Венти заметил нечто странное в дыхании Бродяги. Будто тот заставлял себя дышать... хотя этого не могло быть.

─ Венти, он... ─ Мона снова попыталась предупредить его, но он опять ее прервал.

─ Да, я тоже заметил! ─ громко воскликнул Венти. ─ Ты ведь из Инадзумы? Слыхал, там сейчас нехилая заварушка!

─ Верно, друг мой. Мне повезло сбежать, пока всё не покатилось к чертям. ─ Странник повернулся к нему, закинув ногу на ногу. ─ Вы двое тоже странная парочка. Колдунья из Фонтейна и какой-то... трубадур из Мондштадта. Путешествуете налегке, только одежда да сумка под боком.

─ Прямо как ты? ─ Мона смерила Бродягу тяжелым взглядом, но того это лишь позабавило.

─ Давай без формальностей, ведьма. Дерзкий побег из Фонтейна, не думал, что ты такая пловчиха. Но прежде чем я заберу фонтейнскую игрушку, я хочу потолковать о твоем маленьком телохранителе.

Его угроза закалила волю астролога, хотя настороженность никуда не делась. Мона не знала его лично, но даже начинающий звездочет понял бы — перед ними Фатуи. И явно не из рядовых.

─ Чего язык проглотила? Где ты его встретила? Его аура явно не человеческая, это я за версту чую. ─ Бродяга снова заговорил, уперев локти в колени. Сцепив пальцы, он продолжал давить: ─ Мне говорили, в Фонтейне ты не закрывала рот. Что теперь? Кошка язык слизнула? Иссякли едкие замечания?

Видя эти провокации, Венти перехватил инициативу.

─ Слушай, тебе определенно стоит поработать над манерами в общении с дамами, Странник. Пригласил бы на ужин для начала или попросил бы родителей поучить тебя приличиям. ─ Венти приобнял Мону за плечи, слегка отодвигая от незваного гостя. ─ Может, Фатуи стоит потратиться на курсы дипломатии? Всё такое.

─ Избавь меня от этого кривляния. На меня это не действует, ─ со вздохом признал Бродяга. ─ То, что кто-то вроде тебя ускользнул от нашего радара — само по себе достижение. Хотя... судя по всему, ты не так силен, как я думал. Какое разочарование.

─ Видно, ты сам не уверен в своей силе, раз решил со мной лясы точить вместо драки, ─ подколол Венти.

─ Я проявляю милосердие к вам обоим. Посмотри на себя, бард. ─ Пустой смех Бродяги разнесся в ночной тишине. ─ Ты даже мага из рук не выпускаешь, потому что тебе хватает мозгов осознать разницу в наших способностях. Захоти я, она была бы мертва прежде, чем ты моргнешь. И ты до смерти напуган этим фактом. ─ Он вперил пронзительный взгляд в Мону: ─ А ты? Кто ты теперь, дева в беде? Твоя огромная шляпа компенсирует отсутствие мозгов? Или светящиеся точки в небе отвлекают тебя, как младенца — связка ключей?

─ Ах ты... ─ Мона рванулась было ответить, но Венти ее удержал.

─ Помни, что я говорил сегодня утром. ─ Он снова усадил ее к себе на колени.

Разгневанный враг — предсказуемый враг. Мона помнила эти слова, но воплотить их на практике было задачей не из легких. Тем более когда оскорбления сыпались на нее саму.

─ Вот-вот, слушай шута. Вы идеально дополняете друг друга. Одна — идиотка, верящая в звезды, другой — дурак, цепляющийся за прошлое. ─ Бродяга только хлопнул в ладоши от удовольствия. ─ Если это всё, на что вы способны, то зря я тратил время. Вас даже убивать не стоит.

Венти щелкнул пальцами, привлекая внимание Бродяги. ─ Во-первых, по поводу шляпы: я обиделся. Твоя явно больше, так что, следуя твоей логике, твой мозг размером с грецкий орех. Во-вторых, если уж водный маг и пьяный бард могут управиться с Фатуи, то вам, ребята, пора на пенсию. И наконец, самое важное: я знаю, что тебе страшно. Ты знаешь, что я определенно пришибу тебя, если всерьез задамся целью. Иначе мы бы не вели этот уютный диалог, малец.

Всё замерло. Ветер внезапно стих. Игривый тон барда сменился ледяной решимостью. Бродяга нахмурился — внезапная угроза застала его врасплох.

А для Моны, оказавшейся в эпицентре, воздух стал тяжелым и затхлым. Легкие будто окаменели, она не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Это напугало ее еще больше, загоняя в бесконечную петлю паники. Она лишь переводила взгляд с Бродяги на барда и обратно.

Инадзумец из Фатуи медленно поднялся со своего импровизированного сиденья. ─ Ты ничего обо мне не знаешь, бард. Зря я вообще ввязался, ─ прорычал он. ─ А теперь отдавай устройство. Живо, пока я не передумал.

─ Этот артефакт связан со мной судьбой. ─ Мона крепче прижала к себе сумку. ─ Я его не отдам.

─ Судьбой? Если хочешь тешить себя иллюзиями, оправдывая бездействие, — валяй. Судьбу нужно брать за горло и лепить своей волей, без оглядки на Богов. ─ Бродяга сплюнул. ─ Я не буду повторять: отдавай прибор.

Этого Венти было достаточно. Он выстроил вполне логичную теорию и теперь мог действовать.

─ Знаешь что, у меня есть встречное предложение. Она отдает тебе свою симпатичную шляпу, а ты — свою. На том и разойдемся. ─ Венти лукаво улыбнулся.

─ Ты не в том положении, чтобы торговаться, ─ отрезал Бродяга, и его лицо окаменело.

─ Да неужели? Мы уже выяснили, кто здесь главный. Мы примерно равны по силе, но в схватке победа останется за мной. К тому же у меня есть верная спутница, что склоняет чашу весов в мою пользу.

Венти блефовал, опираясь на тысячелетний опыт. Он не хотел драться. Но перед ним был такой же хитрый воин, и Бродяга стал бы избегать конфликта, если тот не сулил явной выгоды. В этом они были похожи. Бой ничего бы им не дал, что уравнивало шансы в пользу Венти. Именно это ему и было нужно, чтобы вытянуть информацию.

─ Я не ста...

─ Не перебивай. Взрослые разговаривают, ─ вмешался Венти, отбросив шутливый тон. ─ Значит, манер у тебя и впрямь никаких. И лексикон помойный. Ты мамочку свою тоже этим ртом целуешь? ─ Венти ухмыльнулся. ─ Честно говоря, сначала ты меня напугал. Но ты всего лишь ребенок, который закатил истерику против богов... Чего ты так взвился? Неужели она спрятала от тебя банку с печеньем?

Бродяга сохранял улыбку, но глаза его сузились. ─ Это лучшее, что ты смог выдать? Жалкое зрелище. Если тебе так охота нести чушь, скажи нам, кто... нет, «что» ты такое. Девчонке ведь тоже интересно.

─ О, я просто тот, кто точно знает, кто он такой. В отличие от тебя, я не виню в своих бедах первого встречного. К тому же мне начинает надоедать твой тон. Недоделки вроде тебя не имеют права мной командовать. ─ При этих словах улыбка сползла с лица странника.

─ Что ты сейчас сказал? ─ Враждебность вокруг лагеря вспыхнула с новой силой.

─ Я сказал, что мелкие электро-отродья вроде тебя мне не указы, ─ повторил Венти, на сей раз весомее.

─ Венти, что ты творишь?! Не зли его так! ─ Мона замерла, видя, как ауры противников борются за превосходство. ─ Он не шутил, он правда может нас убить!

Барду было всё равно. ─ Нет, не убьет. Искусственный разум вроде его предсказуем и запрограммирован определенным образом. Сердце у него холодное, как микросхема. ─ Венти сделал еще шаг к Бродяге. ─ Или нет? Может, докажешь, что я не прав? Покажи мне, что ты личность, а не марионетка, не замечающая своих нитей.

Бродяга никогда не видел, чтобы кто-то вел себя с ним так нагло. Оскорблял в лицо. «Знал», чего ему не хватает. В этом ступоре он оказался зажат в угол, как кролик перед лисой. Инстинкт кричал, что этот бард опасен, но отсутствие жажды убийства сбивало с толку. Почему он не мог заставить себя напасть?

─ Не только ты умеешь читать других. Ты ведь знаешь, кто я, верно? Сила внутри тебя позволяет это почувствовать. ─ Венти говорил мягким, но величественным тоном. ─ Ты понимаешь, что означает мое признание. Наверное, ты всё еще не уверен, «что» ты такое... или «кто»? Искусственные люди всегда чувствуют себя привязанными к правилам своего создателя. Может, ты не уверен, твои ли это мысли, Кабукимоно? Быть может, ты считаешь, что тебе не хватает чего-то важного, Куникудзуси? Но если ты уверен в себе, Сказитель — докажи это.

Скарамучча невольно отступил на шаг, его глаза расширились от шока и ярости. А затем он вцепился Венти в горло, отрывая его от земли.

─ Ненавижу подобных тебе, Безымянный Бог, ─ прорычал Куникудзуси. ─ Вечно такие заносчивые. Говорят так, будто знают всё лучше всех, будто их опыт равен опыту простых смертных. Ты так долго парил в небесах, что забыл, каково это — ходить по земле.

Венти прохрипел: ─ Не пытайся сменить тему.

─ Я готов был отпустить тебя вместе с ведьмой, дать вам закончить ваше приключение. Но тебе обязательно нужно было строить из себя спесивое божество. И ты смеешь сравнивать меня с куклой? Посмотри на себя.

Бродяга швырнул барда на землю, подняв облако пыли. Гидро-энергия ударила Сказителя по голове, разрывая его шляпу пополам, прежде чем кольца Электро-энергии подняли Мону в воздух, туго сковав ее руки.

─ Отпусти его! ─ закричала она, тщетно пытаясь вырваться.

Всё тело Венти отозвалось острой болью, из носа потекла кровь. Он схватил Бродягу за руку, сдавливающую горло, чтобы хоть немного вздохнуть. ─ Знаешь, я всегда чувствовал, что Баал однажды сделает со мной нечто подобное. Разве что с поножовщиной. Она куда более бессердечна, чем ты, бумажная кукла. Может, ее программа дала сбой?

─ Снова твои никчемные теории! ─ В ярости Куникудзуси ударил барда в лицо, но почти безрезультатно. ─ Этого ты хотел?!

─ Ты ведь сомневаешься в моих словах, правда? В том, что всё, что ты делаешь, было предопределено. ─ Венти продолжал говорить спокойно, к вящему ужасу Бродяги. ─ Каждая мысль, каждое чувство, которого тебе якобы не хватает... Она создала тебя таким. Но есть только один способ узнать правду, не так ли? Один способ стать по-настоящему свободным. Давай спросим ее саму, Куникудзуси. Пойдем навестим Баал.

Лицо Предвестника исказилось от ярости, но пугающе быстро разгладилось. ─ Теперь я понял. Так вот ты кто. Твоя фальшивая забота не скроет того, что тебе плевать на всех, кроме «нее». Я не запрограммирован ни на что, потому что я — неудачный эксперимент. Я по-настоящему свободен, а разве не это ты так любишь?

─ Нельзя быть свободным, пока ты попираешь свободу других.

─ Остроумно. Но нет, я не буду играть в твои игры. Что бы ты ни задумал с Электро Архонтом, я не пешка на твоей шахматной доске. Ты и так уже дал мне то, что я хотел.

Он разжал руку на горле Венти и взглянул на Мону. Бродяга поднял свою сломанную шляпу и подошел к связанной девушке. Игнорируя ее испепеляющий взгляд, он снял с нее остроконечную шляпу и нацепил на нее свою.

─ Она сидит на тебе уродливо. ─ Сказитель хмыкнул, разглядывая ведьминский колпак Моны, и повернулся к Венти: ─ Я принимаю твое встречное предложение, бард. Шляпу за шляпу, так ведь? Оставляй себе фонтейнскую безделушку, а я пойду своей дорогой.

─ Как мило с твоей стороны, ─ пробормотал Венти, безуспешно пытаясь заткнуть нос рукавом.

─ Поздравляю, тебе удалось меня взбесить. Ты воистину омерзителен, в этом нет сомнений. ─ Бродяга подошел к Венти, который просто смотрел на него. ─ Уверен, «она» будет рада возвращению своего маленького мальчика на побегушках. Передавай ей привет.

Он развеял электро-оковы Моны. ─ В следующий раз постарайся не таскаться с симпатичными девчонками, которые бегают за тобой как собачонки. Особенно с такими приметными.

Астролог тут же отшвырнула сломанную шляпу и подбежала к Венти. ─ Твоя судьба была предрешена в тот миг, когда ты перешел мне дорогу, Предвестник! ─ огрызнулась она.

─ В следующий раз, когда раскроешь рот, я его тебе зашью, ведьма. ─ Бродяга ухмыльнулся и зашагал прочь. ─ Ах да. Если надумаете сунуться в Инадзуму, быть может, Фатуи протянут вам руку помощи. Выпьем по стаканчику, когда доберетесь до Рито.

Мона и Венти не двигались, пока Фатуи не растворился в тенях, а его темная аура окончательно не слилась с ночью. Легкий ветерок разогнал застоявшийся воздух, вернув прохладу Ли Юэ.

─ Ну, всё прошло не совсем так, как планировалось. ─ Венти взглянул на свои перебинтованные руки, теперь испачканные в крови. ─ Он всё-таки забрал твою шляпу... Хотя я про это пошутил. Я ее как-нибудь верну.

Моне было не до шуток. ─ Ты...

─ Идиот? Безрассудный? Есть немного, да. ─ Он поднялся с земли, потягиваясь. ─ Но послушай, разве всё не сложилось слишком идеально? Настолько, что я даже подозреваю свою удачу. Эксперимент Баал заявляется прямо ко мне, разыскивая тебя. Жаль только, ответов из него вытянуть не удалось. Я слишком рано раскрыл карты и сосредоточился на ней, а не на нем. Ну что ж. На ошибках учатся.

Венти заметил настороженный взгляд Моны и потрогал лицо, проверяя, не осталось ли чего подозрительного. Но, кроме крови и распухшей щеки, ничего странного не было.

─ Ты какой-то бог из Мондштадта? ─ в лоб спросила астролог.

─ Я и так втянул тебя в неприятности с этим Предвестником, давай не будем копать яму глубже, отвечая на этот вопрос, ладно? ─ ответил он, сложив руки и пробормотав молитву.

Ветерок закружился вокруг них, принося с собой анемо-перья, которые ласково коснулись обоих. С каждым прикосновением ее раны исчезали вместе с болью. Бинты Венти унесло ветром, а грязь и пыль с одежды осыпались на землю. Костер почти затух. Но прежде чем он погас совсем, ветер стих. Мона больше не чувствовала боли от электро-колец, а нос и руки Венти вернулись в норму. По крайней мере, внешне — ведь бард мог лишь скрыть увечья от астролога. Исцелить свою оболочку до конца он не мог.

─ Ты ведь весь день твердила, что хочешь отплатить мне за помощь? ─ Венти протянул руку, отставив мизинец. ─ Тогда пообещай, что никому не расскажешь, идет?

Мона замялась, не зная, как поступить. Прямо перед ней был ответ на все ее вопросы о звездах, предназначении и роке. Достижение, о котором не мог мечтать ни один другой астролог — прочесть судьбу бога. Публикация этой тайны не только прославила бы ее, но и избавила от всех финансовых забот. А он просил лишь держать язык за зубами.

Если бы ее волновали слава и деньги, выбор был бы трудным.

─ Ведешь себя как ребенок, кто в наше время дает такие обещания? ─ Мона сцепила свой мизинец с его пальцем, слегка покраснев. Отняв руку, она продолжила: ─ Думаю, это обещание более чем покрывает мой долг. Но, может, новая шляпа астролога восстановит баланс окончательно? Не верится, что ты позволил ему ее забрать.

Она провела руками по волосам, чувствуя себя неуютно без привычного головного убора.

─ Уверен, мы его еще встретим. И я верну твою шляпу, даю слово барда. ─ Венти снова сел на пенек и принялся греть недавно зажившие руки. Спина отозвалась болезненным хрустом.

─ Ты ведь не собираешься в Инадзуму после всего этого? Это явная ловушка. Ты слышал, что он сказал. Если Фатуи чего-то хотят от тебя, нужно делать ровно наоборот. Не знаю, зачем ты им там сдался, но... Надеюсь, тебе хватит ума это понять. ─ Мона проверила сумку на земле, убеждаясь, что артефакт в сохранности.

Венти не колебался ни секунды.

─ Ну ты и шутница. Конечно, я иду. Если там ловушка — тем лучше. Трубадуру вроде меня нужно вдохновение! У «Баллады о Громе и Ветре» должен быть счастливый финал, иначе это и не баллада вовсе.

http://tl.rulate.ru/book/166334/10852180