Готовый перевод My Dimension: Portal Hub for Gods and Emperors / Измерение-портал: торгую с богами и императорами: Глава 41

Сердце Чжилань забилось сильнее, кончики её пальцев слегка дрогнули. Она поспешно встала, чтобы поправить макияж перед зеркалом, но увидела, что щеки её пылают, а глаза сияют, выдавая нескрываемую радость. «Прошу, входите», – сказала она, стараясь говорить спокойно, но голос её выдавала едва заметная дрожь. Дверная завеса шевельнулась, и первым вошел Лу Хуайцзинь. В этот день он был всё так же невозмутим. Его светло-лунный халат делал его ещё более утонченным и чистым. Сюэ Пан шел за ним, утратив свою обычную вспыльчивость, и, подражая Лу Хуайцзиню, тоже неторопливо вошел. «Девушка, давненько не виделись, вы в порядке?» – спросил Лу Хуайцзинь с улыбкой, поклонившись, и задержал взгляд на её лице. Сюэ Пан засмеялся рядом: «Мы ещё внизу услышали вашу игру на цитре, вы достигли новых высот!» Чжилань украдкой взглянула на Лу Хуайцзиня. Видя, что у него сегодня хорошее настроение, она тихо спросила: «Если господин не против, не сыграть ли мне для вас двоих ещё одну песню?» Лу Хуайцзинь кивнул и улыбнулся: «Я как раз хотел послушать вашу прекрасную музыку». Чжилань взяла пипу, нежно коснулась струн, и на этот раз сыграла «Весенняя река, цветение, лунная ночь». Музыка лилась, то быстрая, как течение весенней реки, то нежная, как шепот под луной. Она время от времени поднимала глаза на Лу Хуайцзиня, видя, как он слушает с закрытыми глазами, выстукивая пальцами ритм по столу, и её сердце наполнялось ещё большей радостью. Когда мелодия закончилась, Лу Хуайцзинь первым захлопал в ладоши: «Превосходно! Превосходно! Я даже сам захотел научиться играть!» Лицо Чжилань залилось краской, она тихо произнесла: «Это всего лишь… мелодия, которую я разучивала, не смею показывать своё неумение перед господином». Лу Хуайцзинь лишь улыбнулся, не говоря ни слова, и сделал глоток чая. В изысканной комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками городской жизни за окном и тихим дыханием троих. Он медленно поставил чашку и мягко сказал: «Зачем же так тихо в такой прекрасный вечер? Не спеть ли нам, госпожа Чжилань, какую-нибудь новую песню?» Едва он закончил говорить, как неторопливо достал из рукава предмет. Это была чёрная металлическая коробка размером с ладонь, излучающая холодный блеск на свету. Её гладкая и мягкая поверхность мгновенно привлекла внимание всех присутствующих. Взгляд Чжилань был мгновенно прикован к ней. Когда Лу Хуайцзинь коснулся пальцем её «зеркальной» поверхности, и «зеркало» внезапно засветилось, Чжилань вскрикнула от удивления и инстинктивно отступила на полшага. Но, глядя на мягкую улыбку Лу Хуайцзиня, она необъяснимо успокоилась: ведь если этот предмет дал Лу Гунцзы, он ей не навредит. «Не бойся. Эта вещь может записывать звуки и воспроизводить их в любое время». Его голос был спокоен, как всегда, но сердце Чжилань забилось ещё быстрее. Затем он открыл приложение с музыкой и выбрал песню «Вглядываясь в окно». Когда мелодия, полная лёгкой грусти, полилась из мобильного телефона, сопровождаемая вокалом в стиле оперы, поющая «она поет о встрече со старым другом в чужих краях, каждое слово – тоска», Чжилань замерла. «Эти слова… эта мелодия…» Она резко распахнула глаза и в недоверии уставилась на «жестяную коробку», издающую звук. Без музыкантов, без певца, звук был таким чистым и трогательным, каждое слово проникало в самое сердце. «Когда человек попадает в списки с высшими степенями, он не узнает старого знакомого на сцене…» Дойдя до этой строки, Чжилань не смогла удержаться от слез. Это была не просто песня, это была душераздирающая композиция, выражающая сокровенные чувства таких женщин, как она! Каждое слово кололо её сердце, как игла, напоминая о тех, кто когда-то клялся в вечной любви, а затем, добившись успеха, женился на другой. Когда музыка затихла, Чжилань всё ещё стояла на месте, глаза её были полны слез, она даже забыла вытереть их, полностью погруженная в остаточное эхо. «Господин…», – когда она снова заговорила, голос её дрогнул: «Эта песня…» Видя её столь сильную реакцию, Лу Хуайцзинь почувствовал лёгкое оцепенение и осторожно спросил: «Что скажете, госпожа? Если мелодия слишком необычна и её трудно исполнить, вам не обязательно себя утруждать». Чжилань глубоко вздохнула, пытаясь успокоить взволнованные эмоции, в её глазах ещё стояли слезы: «Эта песня… выражает чувства таких женщин, как я. Кто её написал, что он так проникает в сердца людей?» «Хорошо, что вам понравилось», – мягко ответил Лу Хуайцзинь, но ничего больше не добавил. Видя, что он не хочет говорить, Чжилань не настаивала и сосредоточилась на самой музыке: «Мелодия очень красива, но система звуков сильно отличается от китайской, мне пока трудно уловить её суть». Её тон был искренним, он содержал как радость от встречи с родственной душой, так и скрытое упрямство – нежелание выглядеть слабой перед ним. «Ничего страшного, послушайте ещё несколько раз». Лу Хуайцзинь осторожно положил мобильный телефон на стол, покрытый парчой, позволяя проникновенной мелодии тихо звучать в изысканной комнате. Чжилань, как было велено, закрыла глаза и полностью погрузилась в эту неслыханную ранее музыку. Её тонкие пальцы непроизвольно отбивали ритм по коленям, а губы тихо шептали, беззвучно подпевая. Она была рада прикоснуться к такой трогательной, экзотической мелодии и в то же время тайно надеялась продемонстрировать свой талант перед ним. По мере повторения мелодии она постепенно улавливала её тонкости. От первоначального неуверенного подпевания до более поздней способности довольно хорошо освоить извилистую мелодию. Она начала пытаться передать уникальный стиль оперы своим чистым голосом, особенно уделяя внимание проникновенной «встрече со старым другом в чужих краях» и печально-трагическому «старому знакомому на сцене». Лу Хуайцзинь сидел рядом, и только когда она особенно хорошо исполняла какой-то музыкальный переход, он слегка кивал в знак одобрения. Каждый раз, получая его одобрение, сердце Чжилань наполнялось сладостью, и она занималась с ещё большим усердием. Незаметно спускались сумерки, зажигались огни. Когда Чжилань наконец смогла спеть всю песню плавно и связно, на её лбу выступили мелкие капельки пота. Она, слегка задыхаясь, посмотрела на Лу Хуайцзиня, в её глазах, полных слез, была и надежда, и некая тревога. «Превосходно!» Лу Хуайцзинь захлопал в ладоши, в его глазах плескалось искреннее восхищение: «Эта песня стала ещё более проникновенной благодаря вашему исполнению, госпожа. Сегодняшнее ваше общество – величайшая радость в жизни, выпьем за это!» Получив его подтверждение, напряженные нервы Чжилань наконец расслабились, на её бледных щеках появился румянец. Она тихо смотрела на него, и её сердце, словно брошенный камень, пошло кругами ряби. Это было необъяснимое сближение, скорее даже тёплое трепетное движение, тихо окутывающее её сердце. Лу Хуайцзинь убрал мобильный телефон и с безмятежной улыбкой сказал: «Уже поздно. Раз вы выучили песню, она теперь ваша. В свободное время вы можете попробовать аккомпанировать на других инструментах, возможно, это придаст ей особый шарм». Сказав это, он встал и попрощался, не задерживаясь. Чжилань проводила его до двери изысканной комнаты и, оперевшись на косяк, смотрела на его удаляющуюся спину, кончики пальцев ещё хранили тепло от практики. В изысканной комнате, казалось, всё ещё витал его охлаждающий аромат, заставляя её непроизвольно коснуться пылающих щёк. Песня «Вглядываясь в окно», перенесшая её через пространство и время, не только позволила ей прикоснуться к красоте иной музыки, но и посеяла в сердце того таинственного господина семя зарождающейся любви. Она знала, что уже никогда не сможет забыть этот особенный вечер и этого особенного человека.

http://tl.rulate.ru/book/161663/11468367