Готовый перевод My Dimension: Portal Hub for Gods and Emperors / Измерение-портал: торгую с богами и императорами: Глава 40

Время неумолимо текло, с тех пор как те две принцессы исчезли в глубинах потайного мира, прошло уже несколько дней.

На следующий день после возвращения из потайного мира, на второй день пребывания Лу Хуайцзиня в старом доме, строительная бригада, назначенная директором Цинь, своевременно приступила к работе.

Гул машин и шум людских голосов нарушили прежнее спокойствие маленького дворика и официально дали старт преображению старого дома.

Эти несколько дней Лу Хуайцзинь провел весьма безмятежно: помимо чаепития и чтения в саду, он часто прогуливался, заложив руки за спину.

Иногда он бродил по строительной площадке, мельком бросая взгляд, казалось бы, случайный.

Прикрываясь «надзором», на самом деле он с большим любопытством наблюдал, как современные технологии шаг за шагом проникают в кости и мышцы этого старого дома.

После нескольких таких безмятежных дней, мысли о мирских удовольствиях вновь оживились в его сердце.

Он смахнул несуществующую пыль с подола халата, уже обдумав предстоящее, он отправился в мир «Красной палаты», чтобы послушать несколько мелодий и обрести немного элегантных развлечений.

Сегодня он намеренно сменил одежду на лунно-белый длинный халат, держа в руке веер из складной бумаги с золотистыми узорами, что придавало ему вид респектабельного господина.

Едва ступив на знакомую улицу, он услышал шум.

Подойдя ближе, он увидел, что перед шелковой лавкой семьи Сюэ собралось много людей.

Лу Хуайцзинь сначала не хотел вмешиваться, но, обведя взглядом, неожиданно заметил Сюэ Паня, стоящего за прилавком, одной рукой перебирающего костяшки счет, другой — листающего бухгалтерскую книгу.

Оказалось, он лично вел дела.

Что еще более удивило его, так это то, что сегодняшний Сюэ Пан, в отличие от своего обычного образа бездельника, был одет в скромный темно-синий чжидуо, а волосы его были аккуратно уложены.

Хотя черты лица остались прежними, грубыми, в выражении глаз исчезла прежняя суетливость, появилась некоторая степенность.

«Странно», — пробормотал Лу Хуайцзинь, слегка покачивая веером, и медленно направился вперед.

Внутри магазина Сюэ Пан вел беседу со старым клиентом:

— Господин Ли, будьте спокойны, вся эта партия ханчжоуского шелка — высшего сорта. Если найдется хоть малейший дефект, вы можете смело принести его обратно для обмена.

Староста Ли подшутил:

— Сейчас господин Сюэ лично занимается бизнесом, это действительно вызывает уважение.

Сюэ Пан не обиделся, почесал затылок и по-простому улыбнулся:

— Матушка не в порядке, я, как сын, не могу все время слоняться без дела.

Пока он говорил, Сюэ Пан поднял глаза и заметил знакомую фигуру у входа.

Его глаза загорелись, он даже забыл положить книгу, и в три шага бросился навстречу:

— «Дядюшка!» Что привело вас к нам?

Лу Хуайцзинь, разглядывая его наряд, с улыбкой сказал:

— О, господин Сюэ... решил встать на путь истинный?

Сюэ Пан хихикнул и понизил голос:

— Не буду скрывать, Бессмертный. После того наставления, что вы дали мне в тот день, и увидев такого человека, как вы, мне стало стыдно.

В эти дни я помогаю управлять лавкой, и, честно говоря, это гораздо интереснее, чем прежнее безделье.

Сказав это, он подобрался ближе, проявив прежнее игривое выражение лица:

— Однако, раз уж дядюшка сегодня пришел, я не могу не позволить себе немного полениться. Вы собираетесь...

Лу Хуайцзинь сомкнул веер и указал вдаль:

— Я как раз собираюсь в Башню Отдыхающей Луны послушать музыку. Господин Сюэ, не хотите ли присоединиться?

— Пойду! Естественно, пойду!

Сюэ Пан тут же расплылся в улыбке, повернулся и, сказав что-то своему помощнику, быстро последовал за Лу Хуайцзинем:

— Дядюшка, вы не знаете, эти дни меня так угнетали, сегодня я точно послушаю, как госпожа Чжилань споет несколько песен.

Они шли бок о бок, Сюэ Пан рассказывал о своих наблюдениях за эти дни. Хотя его речь оставалась прямолинейной, она уже не была такой грубой, как прежде.

Лу Хуайцзинь спокойно слушал, изредка кивая. Его взгляд скользил по оживленной толпе на улице, на его губах играла еле заметная улыбка.

Этот мир «Красной палаты» становился все интереснее.

Между тем, после ухода Лу Хуайцзиня в тот день, сердце Чжилань словно ушло вслед за ним.

Днем она сидела одна у окна, задумчиво глядя на пышно цветущие жасмины во дворе.

Летний ветерок принес несколько лепестков, которые, медленно кружась, упали на цинь, стоявший перед ней.

Протянув изящные пальцы, она осторожно взяла один из белоснежных лепестков, перед глазами предстала фигура Лу Хуайцзиня, элегантно пишущего кистью.

— Девушка снова думает о господине Лу? — спросила Сюэтан, ее личная служанка, принеся чай, увидев ее в таком состоянии.

Чжилань слегка вздрогнула, лепесток в ее руке упал на землю. Она опустила веки, скрывая волнение в сердце:

— Не говори ерунды.

— Как я смею говорить ерунду, — Сюэтан осторожно поставила чашку у цинь.

— Девушка в последние дни беспокойна, даже мелодии цинь звучат с некоторой тоской.

Мадам только что спрашивала, почему господин Лу в эти дни не появлялся.

Чжилань тихо вздохнула, ее нефритовые пальцы неосознанно коснулись струн цинь, издав протяжный, печальный звук.

Она взяла чашку чая и сделала глоток, но почувствовала, что сегодняшний чай был необычайно горьким.

Вспомнив стихи, которые Лу Хуайцзинь написал в тот день, она в эти дни не могла выбросить их из головы.

Она невольно приоткрыла свои алые губы и тихо пропела:

— Черные волосы стали белыми за одно мгновение, кому сказать, что годы ушли. Если бы весенний ветер жалел цветы, не даровал бы мне вновь юность…

Достигнув последнего слова, ее голос почти затих.

Снаружи внезапно подул холодный ветер, поднял несколько бумаг с поэзией со стола и взъерошил пряди волос у нее на лбу.

Она окаменело смотрела в окно, чувствуя, что каждое слово стиха ударяло прямо в сердце.

Такой человек, приходящий и уходящий, как ветер, разве будет останавливаться ради кого-то?

Она, такая женщина из мира развлечений, даже если ее черные волосы сейчас подобны облакам, сколько же весен ей дано пережить?

С другой стороны, Лу Хуайцзинь и Сюэ Пан шли бок о бок по оживленной улице, и издалека они уже видели знакомые темно-красные ворота Башни Отдыхающей Луны, перед которыми вереницей стояли кареты и лошади.

— Дядюшка, взгляните, — Сюэ Пан специально сменил новый темно-синий халат из парчи, подпоясанный нефритовым поясом, выглядел значительно бодрее:

— Я не был здесь всего несколько дней, но мне кажется, что прошла уже целая вечность.

Лу Хуайцзинь легко покачал веером, уголки его губ улыбались:

— Похоже, господин Сюэ действительно считает это место своим домом?

— Дядюшка шутит, — Сюэ Пан хихикнул, затем серьезно сказал:

— Однако, это странно. С того дня, как мы пришли сюда с дядюшкой, мне всегда кажется, что эта Башня Отдыхающей Луны отличается от других мест.

Мелодии госпожи Чжилань, в особенности, обладают особой прелестью.

Пока они говорили, они достигли входа.

Расторопный слуга уже поприветствовал их с широкой улыбкой:

— Господин Лу, господин Сюэ, вы наконец-то пришли! Мадам как раз упоминала вас!

Едва они вошли, как старая мадам, помахивая веером, быстро вышла им навстречу. Сегодня она была одета в лилово-красное платье с цветочным узором, а на голове у нее красовалась золотая заколка, что придавало ей особенно праздничный вид:

— Ох, как же я ждала наших дорогих гостей! Девушка Чжилань в эти дни...

Не успела она договорить, как Сюэ Пан ее прервал:

— Мадам, не говорите лишнего, быстро проводите нас в кабинет. Сегодня я обязательно послушаю, как госпожа Чжилань споет несколько песен.

Старая мадам с понимающей улыбкой лично повела их на третий этаж.

Едва они ступили на лестницу, как сверху послышалась мелодия пипы, словно жемчужины, падающие на нефритовую тарелку, чистая и трогательная.

Лу Хуайцзинь слегка замедлил шаг, прислушался и узнал мелодию, которую госпожа Чжилань играла после того, как он написал стихи в тот день.

Сюэ Пан тоже услышал, приблизился и тихо сказал: «Дядюшка, послушайте, это ведь не та мелодия, что тогда…»

Лу Хуайцзинь легко коснулся его плеча веером, намекая ему замолчать. После того, как игра закончилась, он дал знак старой мадам пригласить госпожу Чжилань.

Сегодня Чжилань была одета в лунно-белую тунику, вышитую цветами сливы, в волосах у нее была лишь серебряная заколка. Она сидела у окна с пипой на коленях.

В последние дни она часто задумчиво смотрела в окно, образ господина Лу, уходящего в тот день, постоянно всплывал в ее сознании.

— Девушка, — голос Сюэтан сопровождался звуком легких шагов, донесшимся из-за занавески:

— Господин Лу и господин Сюэ пришли.

http://tl.rulate.ru/book/161663/11467640