Готовый перевод Master's Widow Wanted Me as Cauldron — System Made Me Invincible / Вдова мастера хотела меня поглотить — Система сделала меня сильнейшим: Глава 19

«Тётя Ши, госпожа Ши… она… она выглядит такой несчастной, может… может, мы её простим?»

Трусливый голос Цинь Шоу, полный «молящих» ноток, звучал в тишине леса особенно неуместно.

Удивление на лицах Пань Цзиньлянь и Лю Жуянь длилось лишь мгновение.

Лю Жуянь первой пришла в себя, её взгляд, обращённый к Цинь Шоу, мгновенно наполнился материнской нежностью и состраданием.

Её Шоуэр, как всегда, оказался самым добрым человеком на свете.

Даже перед врагом, который стремился уморить его, он проявлял милосердие.

В этом каннибальском мире демонического пути такая чистота была бесценна!

Однако Пань Цзиньлянь думала иначе.

Она нахмурила брови, её ледяной взгляд прошёлся по Цинь Шоу, упал на несгибаемую Су Цин, и в её голосе звучало недовольство и упрек.

«Шоуэр, что ты понимаешь?»

«Проявлять милосердие к врагу — значит быть жестоким к себе! Таких людей, отпустив сегодня, ты завтра же, как ядовитая змея, получишь удар в спину, и до самой смерти!»

«Отойди!»

Голос Пань Цзиньлянь звучал с неоспоримой властностью.

По её мнению, такое поведение Цинь Шоу было верхом глупости.

Женская доброта в секте Хэхуань не позволяла выжить.

Ее «принципы» не могли иметь такого смертельного изъяна!

«Я…»

Цинь Шоу, напуганный её упрёками, съёжился, казалось, испугался.

Но он по-прежнему упрямо стоял перед Су Цин, не отступая.

Он поднял голову, и его «чистые», совершенно незамутненные глаза встретились с холодным взглядом Пань Цзиньлянь, он покачал головой.

«Тётя Ши, ваш ученик не просит вас её отпустить».

Голос Цинь Шоу был тихим, но необычайно твёрдым.

«Я лишь считаю, что позволить ей умереть с обидой и сожалением — это слишком лёгкая расплата для неё».

«Убивая, нужно убить и дух».

«Лучше, чем позволить ей умереть с невысказанными обидами… заставить её признать поражение».

Признать поражение?

Пань Цзиньлянь замерла.

Лю Жуянь тоже замерла.

Даже Су Цин, лежащая на земле и полная ненависти, выдала насмешливое выражение.

Заставить человека, который желает вас раскроить на тысячу кусков, признать поражение?

Это была неслыханная шутка!

«Цзиньлянь…»

Лю Жуянь подошла, мягко прислонилась к Пань Цзиньлянь и нежно уговаривала: «Шоуэр очень добр, он не может смотреть на такую кровавую сцену. Раз он хочет попробовать, дайте ему попробовать».

Говоря это, она незаметно подмигнула Пань Цзиньлянь.

Смысл был ясен: вы так дорожите своими «принципами», что даже на него кричите?

Пань Цзиньлянь, конечно, поняла взгляд Лю Жуянь и внутренне фыркнула.

Но, глядя на предельно «чистые» глаза Цинь Шоу, вспоминая о непостижимых тайнах этого юноши, о его удивительном телосложении, которое заставляло культиваторов Золотого Ядра терять рассудок…

Её сердце внезапно дрогнуло.

Возможно…

У этого маленького монстра действительно есть какие-то неизвестные методы?

В любом случае, эти люди никуда не денутся, так почему бы не позволить ему поиграть?

Пусть это будет… знакомство с другой его «правдой».

С «правдой», которую ей ещё не довелось испытать.

Подумав об этом, напряжённое лицо Пань Цзиньлянь немного смягчилось.

Она отвела свой почти материализовавшийся убийственный дух, сложила руки на груди, снисходительно посмотрела на Цинь Шоу, уголки её губ изогнулись в игривой полуулыбке.

«Хорошо».

«Я хочу посмотреть, как ты заставишь её признать поражение».

Словно поддавшись какому-то наитию, она согласилась.

«Большое спасибо, тётя Ши!»

Лицо Цинь Шоу мгновенно озарилось «благодарной» улыбкой, чистой и сияющей, словно у ребёнка, получившего конфету.

Он помедлил, затем осторожно добавил: «Эм… тётя Ши, можно я с ней поговорю наедине?»

«Боюсь, при посторонних ей будет неловко признавать ошибку».

Эта просьба показалась несколько странной.

Пань Цзиньлянь с подозрением взглянула на него.

Но раз уж слово было сказано, ей было неудобно отказываться.

К тому же, ей действительно было любопытно, что же задумал Цинь Шоу.

«Можно».

Она решительно кивнула, затем взмахнула изящным пальцем.

*Бззз!*

Полупрозрачная бледно-голубая световая завеса опустилась с неба, словно опрокинутая чаша, мгновенно окутав Цинь Шоу и связанную, как цзунцзы, Су Цин.

Барьер звукоизоляции.

За пределами барьера Лю Жуянь и Пань Цзиньлянь могли видеть происходящее внутри, но не слышали ни звука.

Внутри барьера.

Почти в тот же миг, как опустилась световая завеса.

«Чистота», «доброта», «благодарность» на лице Цинь Шоу, словно прилив, отхлынули.

Их сменило почти безразличное издевательство.

Он медленно повернулся, глядя на Су Цин, лежащую на земле.

Его взгляд изменился.

Он перестал быть кристально чистым родником и превратился в бездонную ледяную пропасть.

Это был взгляд… словно божество взирает на корчащихся в пыли муравьев.

Полный абсолютного, неоспоримого контроля.

Однажды взглянув на него так, Су Цин почувствовала, как её сердце резко сжалось, а необъяснимый холодок пополз от копчика до макушки!

Этот человек…

Он не боялся!

Он с самого начала притворялся!

Мысль об этом ужасе заставила её волосы на затылке встать дыбом!

Но упрямство, заложенное в её костях, всё же позволило ей продержаться, и она, скрежеща зубами, произнесла: «На что смотришь?!»

«Бесхребетный хлюпик, который только и умеет прятаться за юбками женщин и жить на их деньги! Ничтожество!»

Она собрала все силы, чтобы бросить ему самые ядовитые слова, какие только могла придумать.

Однако.

Цинь Шоу рассмеялся.

Это была совершенно безразличная, полная игривости улыбка.

Он не стал возражать.

И не стал сердиться.

Просто шагнул вперёд и, шаг за шагом, подошёл к Су Цин.

Затем он медленно присел.

Их взгляды встретились на одном уровне.

Су Цин ясно видела его чрезмерно красивое лицо, чувствовала его… странный мужской аромат, который вызывал у неё беспокойство.

Она хотела отвести взгляд, но обнаружила, что её тело словно приковано к его глазам, и она не могла пошевелиться.

В этот момент.

Цинь Шоу двинулся.

Нет.

Он ничего не делал.

Он лишь высвободил одну нить силы из своего тела, без всяких ограничений.

Эта нить исходила от первозданной ауры [Священного Тела Инь-Ян Хунь Дун].

Эта нить исходила от высшего закона [Великой Техники Совокупления Хунь Дун Полного Уровня].

Эта аура была неосязаема и нематериальна, но казалась тяжелее гор.

Она словно расплавленный свинец растекалась повсюду, проникая в самые укромные уголки.

Она подобно весеннему ветру и дождю, увлажняла всё беззвучно.

Она мгновенно окутала всё тело Су Цин, обернула её душу, проникла в каждую её меридианную точку, коснулась её ядра в даньтяне — вихря слияния, накопленного из-за культивации «Техники Сбора Инь», неподходящего и нечистого!

*Бззз——!*

Зрачки Су Цин в этот момент расширились до предела!

Всё её тело, словно поражённое невидимой небесной молнией с девятого неба, было пронзено изнутри и снаружи!

Мозг был абсолютно пуст!

Её тело дрожало.

Не от страха.

А от… трепета и подчинения, исходящего от первозданной сути жизни!

Что это за аура?!

Что это?!

Её «Техника Сбора Инь» внутри тела, техника, которую она культивировала более двадцати лет, в момент соприкосновения с этой нитью ауры, ощутила себя как много лет блуждающий нищий, который внезапно встретил бога-творца, создавшего мир!

Она ликовала!

Она прыгала от радости!

Она преклонялась и молилась!

Она безумно кричала, желая погрузиться в объятия этой ауры, слиться с ней воедино!

Это был её источник!

Её прибежище!

Единственный смысл её существования!

Су Цин почувствовала, как её мировоззрение в этот момент было полностью перевёрнуто, а затем рухнуло с грохотом!

Верность?

Верность мастеру Мэйсинь, что она значила перед лицом этой ауры?

Упрямство?

Насколько жалким, словно сделанным из бумаги, было это упрямство перед лицом этой ауры, олицетворяющей «первозданное начало Великого Дао»?

Её даосское сердце, с трудом построенное на «верности» и «упрямстве», перед этой царской аурой, которая переворачивала всё восприятие и управляла всеми законами…

*Хрясь.*

Появилась едва заметная трещина.

(Продолжение следует)

http://tl.rulate.ru/book/161583/11710176