Готовый перевод I Became Sukuna's Finger / Я стал Пальцем Сукуны: Глава 7

Глава 7

— Мико… — прошептала она, — разве можно такое показывать по телевизору?..

Мико слушала вполуха. В ней сдвигалось другое: неприятное подозрение, слишком бытовое и потому ещё более пугающее.

Она наклонилась к сумке и очень тихо, почти без движения губ, спросила:

— Эм… мистер Палец. А вы на самом деле… вы лоликонщик, да?

— Ха?! — Акуто взорвался мгновенно, будто его облили кипятком. — Что за чушь ты несёшь?!

Мико оставалась всё той же — спокойной, “рыбьеглазой”, ровной.

— Если подумать… как только мы входим в раздевалку, вы становитесь очень тихим. Оба раза.

— Вы точно лоликонщик. Верно?

Акуто, кажется, на секунду потерял дар речи. Потом в его голосе появилось раздражённое достоинство человека, которого обвиняют в хамстве, когда он просто молчит.

— Какая трата моих… добрых намерений.

— Было бы куда страннее, если бы я продолжал болтать, пока вы переодеваетесь, не так ли?

Он фыркнул и добавил с мстительной прямотой:

— Я наконец-то пытаюсь быть джентльменом, а ты меня подозреваешь.

И тут же — чтобы ударить больнее — перешёл на гадости:

— Женщины, которые мне нравятся, должны быть фигуристыми, понятно? Большая грудь, большая задница и тонкая талия. S-образный изгиб.

— А не плоская доска, как ты.

Мико машинально опустила взгляд на себя.

Это было похоже на критический удар — не потому что она поверила, а потому что слова попали туда, где у подростка всегда тонко, даже если лицо каменное.

— Мико! — Хана была на грани слёз, её страшилки наконец догнали её саму. — Они сказали, что в шкафчике была человеческая голова! Что это за шоу? Разве можно такое показывать?..

Мико подняла на неё взгляд — усталый, пустой, с лёгкой дрожью где-то глубоко.

— Бесполезно говорить мне это, — тихо сказала она.

Потому что у неё “шоу” не по телевизору.

Оно рядом.

Мико жаловалась всё тем же каменным лицом, и со стороны было совершенно неясно, кому именно адресованы её слова. Но внутри её, похоже, всё ещё зудел тот удар про «плоскую доску» — не как трагедия, а как унизительная заноза, которую никак не вытащить.

— Послушай, что я говорю… — пробормотала она почти беззвучно, глядя куда-то мимо людей.

В раздевалке получилась редкая для обычной школы сцена: два человека и проклятый дух спорили без умолку, но каждый — с самим собой. Хана щебетала и перескакивала с темы на тему. Акуто ворчал в её груди, будто сидел там начальником смены. А дух… дух “разговаривал” одним присутствием — липким, навязчивым, неотвратимым.

Слова накладывались друг на друга, создавая хаос, который длился до тех пор, пока Мико не подошла к шкафчику Ханы и не открыла его.

И тогда она действительно увидела человеческую голову внутри.

Не бутафорскую, не “вроде бы похожую”, не “показалось”. Именно голову: серо-синюю, с мокрым блеском на коже, будто её вынули из холодного пакета. Губы приоткрыты, в щели зубов чернела слюна. Глаза — полузакрытые, но словно всё равно следят.

Мико застыла.

Её взгляд стал по-настоящему “мертвым”. Она почти забыла, как дышать. И только если присмотреться совсем близко, можно было заметить, как у неё неконтролируемо подёргиваются уголки глаз и рта — микроскопические попытки лица выдать то, что нельзя выдавать.

— Спасибо… — улыбнулась Хана, не видя вообще ничего, и звучала так, будто Мико просто помогла ей с молнией на юбке. — Всё-таки на друзей можно положиться.

Хана спокойно переодевалась, уверенная, что в шкафчике лежит максимум забытый пакет с формой. А у Мико, когда снимался последний предмет одежды, зрачки снова задрожали — не из-за самой Ханы, а из-за того, что за этим спокойствием наблюдали минимум две твари.

Хана… прямо сейчас, как минимум, две мерзости смотрят, как ты переодеваешься, — пожаловалась Мико про себя, и от этого внутри поднялась густая, бессильная злость.

— О, точно, Мико! — Хана вдруг резко обернулась.

Мико мгновенно сузила зрачки и отвернулась, одновременно вцепившись рукой в палец на груди так, будто могла им закрыть обзор. Логика была детская и отчаянная: если соль не перекрывает “зрение”, то, может, хоть палец перекроет?

Конечно, не перекрыл.

— Э? — Хана наклонила голову. — Мико, что-то не так?

Мико сжала палец ещё крепче. Голос дрогнул, но она удержала лицо.

— Это… Хана, тебе лучше поторопиться. Мы опоздаем на урок.

— Ты права… — Хана засуетилась и тут же застеснялась. — Ой, Мико… а можешь помочь? Телефон… я не дотягиваюсь.

Она кивнула на верхнюю полку.

Телефон лежал как раз там, где у “головы” был рот. И рот был раскрыт чуть шире, чем секунду назад, как будто полка сама хотела “проглотить” то, что к ней тянется.

— О, и что ты будешь делать? — голос Акуто стал сладко-ядовитым. — Засунешь руку прямо в пасть?

Мико сглотнула.

— Если тебя заметят… твою руку откусят за секунду, — добавил он, явно наслаждаясь тем, как она сейчас будет выбирать между риском и тем, чтобы отказать подруге.

Мико протянула руку. Медленно. Ровно.

Она вытянулась на носках, будто доставала банку с верхней полки на кухне. Кончиками пальцев зацепила телефон.

И в ту же секунду Акуто рявкнул прямо в её голову:

— Бу!

Мико дёрнулась так резко, что телефон едва не вылетел из руки. Она подавила вскрик, но воздух всё равно вырвался сквозь зубы — жалким, унизительным звуком.

— Угх…

Она сунула телефон Хане, закрыла шкафчик, а потом, когда ноги перестали слушаться, сползла на пол и тихо заскулила. На этот раз она действительно была на грани слёз — не из-за головы, а из-за того, что её “добили” по-детски, исподтишка.

Акуто скривил губы, словно хотел сказать: ну и что? — но дальше не стал.

После этого он не говорил ничего совсем уж вопиющего. Только иногда фыркал, как кот, которому не дали уронить вазу.

В классе Мико подперла подбородок рукой и уставилась в доску так, будто учитель там рисовал смысл жизни. На самом деле она витала где-то далеко, в месте, где можно думать без риска увидеть что-то за плечом соседа.

Как и ожидалось… характер мистера Пальца запредельно злой.

Ложью было бы сказать, что она не обиделась. В тот момент ей действительно хотелось выбросить палец в мусорку — и для верности плюнуть сверху, как делают дети, когда хотят “закрепить победу”.

То “бу” было не умным злом. Это было школьное, мелкое, садистское — то самое, что делают мальчишки, когда дёргают девочку за косичку, толкают локтем в спину, щёлкают бретелькой, а потом смеются, потому что им смешно, когда другому неприятно.

Почему она не выбросила его, Мико сама объяснить толком не могла.

Палец действительно давал ей редкое чувство безопасности. И ещё — более стыдное, более важное — он был единственным, с кем она могла говорить об этом всём.

Видеть монстров и молчать — невыносимо. Держать внутри горечь и страх, которые невозможно выплеснуть, потому что никто не видит и никто не поймёт, — от этого реально сходят с ума. Не “образно”, а по-настоящему: когда уже не доверяешь своим ощущениям и боишься собственных мыслей.

И тут появился мистер Палец.

Да, у него дурные намерения. Да, он тоже не “хороший”. Но он хотя бы отвечал. Хотя бы взаимодействовал.

Разговоры с мистером Пальцем как будто рассеивают страх, — поймала себя на мысли Мико.

И даже если эти твари везде… они пока мне ничего не сделали.

Уголок её рта на секунду изогнулся в маленькой, почти милой улыбке — как вспышка солнца на холодном стекле.

Пока я притворяюсь, что ничего не вижу, ничего не случится.

От этой мысли груз будто стал немного легче.

— Мико, — внезапно прошептала Хана и наклонилась так близко, что пахло её шампунем. — Сходи со мной в раздевалку ещё раз.

— Зачем? — Мико не повернулась, но внутри уже поднялась тревога.

Хана смущённо потёрла пальцами край юбки.

— Кажется… я трусики сняла вместе со всем остальным. Ну… случайно.

— Абсолютно нет, — сказала Мико мгновенно, слишком быстро для “обычной реакции”.

Она больше никогда не хотела видеть тот шкафчик. То “лицо”. Тот запах.

http://tl.rulate.ru/book/161414/11611964