Готовый перевод A Woman Who Transmigrates Into a Village and Rises to Power with Her Burdens / Попаданка-крестьянка: Моё неожиданное наследство: Глава 12: Цены на зерно взлетают до небес

Глава 12: «Цены на зерно взлетают до небес»

Тан Дачжу принес из чулана, где спал Эръню, земледельческие инструменты и уже собирался отправиться в поле, чтобы заняться посевами.

— Дачжу, пойдем со мной на улицу, — окликнула его Тан Чучу и, обернувшись, раздала указания домашним:

— Юйчжу, ты оставайся дома, свари оставшийся рис и дикие овощи, поешьте вместе с Эръню и Гоу'эром. И, ради всего святого, не ходите в горы.

Подниматься в горы было слишком опасно, а ей с большим животом и вовсе не с руки. Упадет – хлопот не оберешься.

Мяо Юйчжу тут же возразила:

— Старшая сестра, если в горы не ходить, то где ж мы овощей-то возьмем?

На полях все подчистую выкопали, за зеленью теперь нужно идти в самую чащу.

— Пастушья сумка тоже вполне съедобна, — сказала Тан Чучу. — Вы с Баоэром соберите немного пастушьей сумки на нашем поле. А Эръню и Гоу'эр пусть сходят в горы, поищут папоротник, одуванчики, грибы или еще что-нибудь. Мы с Дачжу постараемся вернуться пораньше.

Ян Дафа уже давно поджидал на своей бычьей повозке у въезда в деревню. Проезд до города стоил одну медную монету.

Тан Чучу отдала две монеты, и они с Тан Дачжу забрались в повозку, где уже сидело несколько односельчан.

Брат с сестрой вчера помылись, и хотя одежда на них все еще висела лохмотьями, они были чистыми, из-за чего резко выделялись на фоне остальных.

Кожа Тан Чучу была очень светлой, отчего рана на голове казалась особенно заметной.

Женщина, с которой она обычно часто бранилась, язвительно заметила:

— Ого, тетка Ян собралась в город? А я думала, ты в деревню Танва намылилась.

Все жители Дунгоу знали, что «тетка Ян» – баба бестолковая: все, что было в доме, тащила в дом матери, пытаясь угодить родне. А в итоге ее же там избили до полусмерти, сделав посмешищем для всей деревни.

Тан Чучу лишь криво усмехнулась:

— Жена Дэцая, вы с мужем и правда два сапога пара. Целыми днями только и думаете, куда я пошла. И чего вам, супругам, до меня дело есть?

Жена Дэцая тут же взвилась:

— Чего?!

Тан Чучу холодно хмыкнула:

— Раз уж у тебя, жена Дэцая, столько свободного времени, лучше бы за своим мужиком следила.

Этой короткой фразы хватило, чтобы жена Дэцая почти потеряла самообладание.

Ей хотелось тут же броситься домой, схватить мужа за грудки и допросить: уж не крутит ли он шашни с Тан Чучу? Но глядя на спокойное и невозмутимое лицо Тан Чучу, не скажешь, что у нее что-то есть с ее мужиком… Неужто это ее благоверный сам, без стыда и совести, к Тан Чучу клеится?

Жену Дэцая чуть удар не хватил, но она продолжала хорохориться:

— Я просто спросила по-соседски, чего ты так взъелась…

Тан Чучу прищурилась, погрузившись в раздумья.

Эх, вдовам вечно кости перемывают. К тому же прежняя хозяйка тела была хороша собой, и стоило ей только выйти из дома, как на нее начинали пялиться многие деревенские мужики в возрасте.

Хорошо, что характер у той был боевой и вздорный: она так отчитывала ухажеров, что те разбегались, поджав хвосты. Только Ян Дэцай все не унимался, то и дело приходил докучать, чем вызывал у прежней хозяйки лютое отвращение.

Она специально подняла эту тему, чтобы жена Дэцая приструнила своего мужика. Иначе Тан Чучу не ручалась за себя – того и гляди, пришибет Яна Дэцая лопатой.

Солнце поднималось все выше.

Бычья повозка въехала на улицы поселка Унань и остановилась.

Тан Чучу и Тан Дачжу спрыгнули на землю и сразу направились к ломбарду.

Хотя время было еще раннее – конец часа Кролика, – народу на улицах хватало. Вдоль дороги тянулись пестрые ряды ларьков, в основном с едой, и в воздухе витали разнообразные ароматы.

Подойдя к дверям ломбарда, Тан Чучу остановилась.

— Дачжу, сходи-ка вперед, купи две мясные лепёшки.

Она сунула Тан Дачжу в руку несколько медных монет.

Тан Дачжу послушно удалился.

Стоило Тан Чучу войти, как к ней тут же подскочил приказчик. Она достала серебряную шпильку. Приказчик, едва взглянув, тут же рубящим тоном объявил цену:

— Сто двадцать вэней.

Тан Чучу нахмурилась. Муж прежней хозяйки потратил на эту шпильку целый лян серебра, то есть тысячу вэней, а теперь за нее дают всего сто двадцать?

— Шпилька старая, поношенная, фасон вышел из моды. К тому же в последнее время многие несут серебро в заклад, так что низкая цена – дело обычное, — приказчик говорил гладко и уверенно. — Тетка, я называю честную цену.

От обращения «тетка» Тан Чучу захотелось взвыть.

Она спрятала шпильку обратно:

— Ладно, пока не буду закладывать.

Сто двадцать вэней – это ничтожно мало. Отдать подарок мужа за такие копейки было бы неправильно.

Она развернулась и пошла к выходу. Приказчик не стал ее удерживать: когда в доме закончится зерно, эта тетка обязательно прибежит обратно.

Выйдя на улицу, она увидела приближающегося Тан Дачжу с двумя большими роуцзямо. Он тут же спросил:

— Старшая сестра, сколько дали?

Тан Чучу убрала шпильку в рукав и ответила:

— Двести вэней.

Из заработанного вчера серебра, за вычетом расходов на соевый соус, соль, маленькое мыло, проезд и роуцзямо, у нее оставалось двести восемь медных монет.

Лицо Тан Дачжу озарилось радостью:

— На это можно купить много зерна!

Только наличие запасов еды давало ему чувство безопасности.

Тан Чучу вложила ему в руку восемнадцать монет:

— Сходи в лавку напротив, купи масла, а я пока зайду в зерновую лавку прицениться.

Тан Дачжу, жуя роуцзямо, поспешил выполнить поручение.

Тан Чучу зашла в лавку и изучила ценники: белый рис – тринадцать вэней за цзинь, просо – четыре, белая мука – девять.

Она нахмурилась. В памяти прежней хозяйки сохранилось, что в прошлый раз просо стоило всего один вэнь за цзинь. Цена подскочила в четыре раза!

Выйдя из лавки, она нашла безлюдный темный переулок, вызвала интерфейс и проверила цены там. Зерно в Системе стоило намного дешевле.

Белый рис – всего два вэня за цзинь. Она взяла сразу двадцать пять цзиней. Белая мука, купленная в прошлый раз, еще оставалась, но по цене три вэня она докупила еще пятнадцать цзиней, планируя смешать их дома с остатками.

Еще она купила большую железную сковороду за тридцать восемь вэней.

Взвалив на спину несколько десятков цзиней зерна, Тан Чучу побрела прочь. В кармане оставалось еще пятьдесят семь вэней, хотелось купить что-то еще, но груз был слишком тяжел, так что пришлось отказаться от этой затеи.

Едва она вышла из переулка, как увидела идущего к ней Тан Дачжу. В руках он сжимал маленький бамбуковый туесок.

— Старшая сестра, масло сильно подорожало, на восемнадцать вэней вышло только вот столечко.

Тан Чучу кивнула:

— Ничего, я тоже кое-что купила, идем домой.

В Системе масло стоило всего пятнадцать вэней, да и другие приправы были дешевле.

Они уже собирались идти к стоянке бычьих повозок, чтобы вернуться в деревню, как вдруг впереди послышался шум. Люди с тревожными лицами пересказывали друг другу свежие новости.

— Слышали? Вчера ночью нагрянули разбойники и вынесли у помещика Лю больше тысячи цзиней зерна!

— Совсем обнаглели эти бандиты, средь бела дня в дома лезут! А властям доложили?

— Доложили, да только где их теперь искать? Запирайте окна и двери покрепче на ночь, не ровен час, и к вам заглянут.

— …

Тан Чучу обернулась: ценники в зерновой лавке снова сменились. Белый рис теперь стоил шестнадцать вэней.

У Тан Дачжу глаза на лоб полезли:

— Это… это уж слишком дорого…

Тан Чучу вздохнула.

Из поселка Унань вывезли тонны зерна. Еды и так не хватало, а теперь цены стали просто пугающими. Сегодня шестнадцать, а завтра, глядишь, и до двадцати-тридцати подскочат.

К счастью, ей о ценах на зерно беспокоиться не приходилось. Но местным жителям придется несладко.

Отогнав тяжелые мысли, Тан Чучу подвела Тан Дачжу к повозке.

Ян Дафа, заметив, что ее корзина накрыта большой железной сковородой, спросил:

— Тетка Ян, сковороду купила? Выглядит добротно. У кузнеца Ло я такой тонкой работы не видывал, где брала?

— Не здесь покупала, — отрезала Тан Чучу и замолчала, не став уточнять название лавки.

Ян Дафа подумал про себя: «В такую засуху лишь бы брюхо набить да выжить, а она деньги на посуду тратит. Ну и транжира же, прости господи».

На обратном пути все пассажиры повозки сидели с мрачными лицами и обсуждали житейские беды.

— Когда шли в город, просо было по четыре, а теперь уже по шесть! Это ж невозможно прокормиться. Я только кукурузных отрубей да гречневой муки немного взял.

— Дома в чане зерна на донышке. Если урожай не соберем, придется всей семье кору грызть да траву жевать.

— В прошлые два года засухи власти давали зерно. Если в этом году опять неурожай, может, снова помогут?

— У нас тут все сохнет, а говорят, в городе Янцзян наводнение, все посевы смыло, дома порушило. По всей стране беженцы, хватит ли у властей зерна на всех?

— …

Чем больше говорили, тем тяжелее становилось на душе.

— Ай, что это?! Дачжу, быстро, убери это с меня!

С детства она ничего не боялась, кроме насекомых.

Тан Дачжу поспешно снял с ее головы жука.

Разглядев, что это такое, он мгновенно помрачнел:

— Дядя Фа, взгляни-ка, это ведь саранча?

Насекомое было длинным, цилиндрической формы. Изумрудный панцирь поблескивал, две пары крыльев были прозрачными и легкими, а мощные задние лапки, казалось, готовы были пружинить в любой момент. На голове выпучивались круглые фасеточные глаза.

Сомнений не было – это саранча.

Женщины в повозке испуганно ахнули.

http://tl.rulate.ru/book/160636/10335772