Готовый перевод A Woman Who Transmigrates Into a Village and Rises to Power with Her Burdens / Попаданка-крестьянка: Моё неожиданное наследство: Глава 11: Всей семьёй в баню

Глава 11: «Всей семьёй в баню»

Старуха Ян взглянула на постоянно сглатывающих слюну детей – два сына, четыре внучки, шесть внуков. На каждого по кусочку не хватит. Отдать только внукам? Слишком некрасиво.

Она махнула рукой:

— Это ваша младшая тётя прислала угощение деду с бабкой, вас не касается.

Отнесла курицу в комнату. Старик Ян тоже опешил:

— С каких пор третья невестка такая понятливая стала?

— Наверняка что-то нехорошее задумала, — холодно усмехнулась старуха Ян.

— Это она сама принесла – посмела прислать, я посмею съесть. Надо набраться сил, чтобы с ней тягаться, — старуха Ян откусила кусок. Курятина была нежной и сочной, капуста с грибами – мягкие, ароматные и сладкие.

За всю свою жизнь, а ей уже за пятьдесят, она и не знала, что на свете существует такая вкусная еда. С каких пор жена Дачжу так хорошо готовить научилась?

Ян Сяобао пулей примчался домой. Тан Чучу отдала приказ начинать ужин.

Все четверо были те ещё обжоры. По команде набросились на еду, как голодные тигры, склонили головы и принялись загребать рис в рот, запихивая туда куски курицы. Раздалось дружное чавканье.

Даже Мяо Юйчжу, обычно такая осторожная молодая девушка, сейчас ела в полную силу.

Тан Чучу думала, что приготовила слишком много, но в конце не осталось даже супа.

Ян Сяобао, Ян Гоу'эр и Тан Эрню вылизали дочиста все три миски из-под блюд.

После еды вся семья блаженно откинулась на спинки стульев, поглаживая животы.

— Сколько себя помню, это самый сытный обед в моей жизни… — причмокивал Ян Сяобао, смакуя остатки вкуса во рту. — Мама, завтра мы тоже будем так наедаться?

Остальные пятеро разом перевели взгляды на главу семьи.

Тан Чучу выпрямилась:

— Зерно на завтра ещё есть, но немного.

Лица у всех сразу потускнели. Значит, в семье скоро кончится еда. Хорошо хоть сегодня наелись досыта – это позволит продержаться несколько дней без пищи, правда?

— Но… — Тан Чучу положила на стол серебряную шпильку. — Эту шпильку отец Гоу'эра подарил мне сразу после свадьбы. В минуту помрачения я отдала её семье Тан. Сейчас, когда я порвала с ними, я не собираюсь больше её хранить. Завтра поеду в поселок и обменяю на зерно.

При упоминании Ян Чжигана глаза у всех четверых покраснели.

Тан Дачжу больше всех помнил зятя. Он сжал кулаки:

— Эта шпилька – память о зяте. Нельзя её обменивать на зерно.

Тан Чучу улыбнулась:

— Если не обменять, в доме скоро кончится еда. Неужели ваш зять с отцом на небесах хочет, чтобы вы умерли с голоду?

Четверо молчали.

Это они бесполезные, раз главе семьи приходится отдавать последнюю память о покойном.

Ян Гоу'эр твёрдо произнёс:

— Клянусь, я обязательно выкуплю эту шпильку для мамы.

Сегодня мама из-за него и второго дяди поссорилась с семьёй Тан.

Впредь он обязательно сделает так, чтобы мама носила золото и серебро, жила припеваючи.

Все четверо были в очень подавленном настроении. Тан Чучу сменила тему:

— Дачжу, сходи к дяде Фа, узнай, поедет ли завтра утром бычья повозка в поселок?

Деревня Дунгоу находилась почти в двух часах пути от поселка Унань – вдвое дальше деревни Танва. Идти пешком – она весь день проторчит в дороге.

Тан Дачжу кивнул и вышел.

Ян Сяобао родился уже после того, как отец ушёл на войну. Потом никаких вестей не было, и только в прошлом году власти прислали компенсационное серебро, сообщив о его гибели.

Он никогда не видел отца. Печаль от известия о гибели в битве не могла сравниться с радостью от пойманной собственными руками дикой курицы.

Он собрал все выплюнутые куриные кости.

Нашёл солому, завернул, отнёс на задний двор, выкопал ямку и закопал… Это было последнее, что Баоэр мог сделать для своего пернатого друга.

Небо быстро потемнело.

Луна устойчиво висела в ночном небе, источая чистый свет, нежно разливавшийся по двору.

Тан Чучу бросила взгляд на Эрню и Гоу'эра, спокойно спросила:

— Эрню, Гоу'эр, что вы скажете?

Ян Гоу'эр опустил голову:

— Не следовало самовольно идти в семью Тан…

Эти слова он произнёс, но совесть была чиста. Мама из-за этого порвала с семьёй Тан.

Теперь, что бы ни было вкусного или ценного в доме, мама оставит своим, а не отдаст семье Тан. И маму больше не будут обижать.

Тан Эрню простодушно произнёс:

— Старшая сестра, я сделал неправильно…

— Да, неправильно, — мягко начала Тан Чучу. — Не разобравшись в противнике, не имея плана действий, ринулись в драку! Эрню, какой толк от твоей силы, если ты перед действием мозгами не пошевелишь?

Она сердито продолжила:

— Пусть ты даже силён, но тебе всего пятнадцать. Если бы тебя скрутили и связали столько человек, разве ты смог бы сопротивляться?

— Гоу'эр, ты тоже уже не маленький – четырнадцать лет. Я знаю, что ты смышлёный, но лишь немного смышлёнее других. Если бы сегодня я и твой старший дядя не пришли, вы с Эрню сутки сидели бы без еды и воды. Может, и жизни лишились бы!

Тан Эрню и Ян Гоу'эр застыли в шоке.

Глава семьи не била, не ругала, не винила их за поход к семье Тан. Она упрекала только в том, что они пошли туда, не продумав план.

Неужели у главы семьи больше нет никаких чувств к семье Тан?

Тан Чучу продолжила:

— Раз вы совершили проступок, то в государстве есть законы, а в семье – правила. В наказание каждый из вас принесёт по коромыслу воды.

Ян Гоу'эр с изумлением уставился на неё. Мама раньше в качестве наказания либо заставляла стоять на коленях целый день, либо день-два не давала еды.

А коромысло воды – это обычная обязанность каждого члена семьи. Это тоже наказание?

Тан Эрню уже взвалил коромысло и вышел:

— Есть, старшая сестра.

Оба друг за другом понесли воду.

Тан Чучу прошла на кухню и распорядилась, чтобы Мяо Юйчжу грела воду:

— Сегодня все работали целый день. Каждый должен помыться перед сном.

Покопавшись в памяти хозяйки тела, она не смогла найти воспоминаний о том, когда та последний раз мылась.

Вся семья только мыла руки и лицо перед сном.

В такую жару одежда намокает от пота, высыхает, снова мокнет. Подойдёшь поближе – кислый запах пота.

Она понимала, что здесь не хватает воды, но видеть такую неопрятную семью и саму себя – ей было противно.

Вечером деревня Дунгоу постепенно затихла.

Уставшие за день крестьяне давно легли спать. У обычно многолюдного колодца не осталось ни души. Тан Эрню и Ян Гоу'эр принесли по коромыслу воды домой.

Тан Чучу достала из угла кухни самый большой деревянный таз.

Налила туда холодной и горячей воды – температура была комфортной, не обжигающей. Схватила Ян Сяобао и притащила к большому тазу:

— Мама тебя помоет или сам справишься?

Лицо Ян Сяобао мгновенно залилось краской:

— С-сам помоюсь…

В его памяти мама никогда не помогала ему мыться.

Точнее говоря, он никогда дома не мылся голышом.

Когда в реке была вода, он бегал туда купаться – это и считалось мытьём.

После того как река высохла, он только мыл руки и лицо, а мыться вообще перестал.

Этот ребёнок был липкий – легонько потри, и можно было накатать «пилюль для вытягивания ног и закатывания глаз», как у Цзи-гуна. Одной водой его не отмыть.

Тан Чучу порылась на жидкокристаллическом экране и в конце концов купила за две медные монеты небольшой завёрнутый в бумагу кусок мыла старой марки:

— Эту штуку я стащила у второй бабки. Называется мыло, им моются. Очень ароматное.

Никто из семьи Ян не знал, что такое мыло. Ян Сяобао, держа эту изящную вещицу, даже не решался намылить ею голову.

Тан Чучу собственноручно намылила ему голову и тело, создав много пены. Он стоял и хихикал, начиная тереть себя.

Ян Гоу'эр нетерпеливо сказал:

— Ты можешь быстрее, а?

Ян Сяобао обиженно захлопал большими глазами:

— Мама сказала, надо вымыться дочиста, иначе придётся спать на полу.

Ян Гоу'эр обратился к Тан Эрню:

— Второй дядя, давай вместе ему поможем!

— А-а, второй дядя, старший брат, нельзя! Не надо… Старший дядя, спасите! — Ян Сяобао попытался увернуться. — Ха-ха-ха, щекотно, щекотно, не трогайте подмышки… Я уже чистый, чистый, не надо больше мыть!

Услышав весёлую возню во дворе, Тан Чучу улыбнулась.

Небо совсем потемнело. Вся семья мылась по очереди. Весь двор наполнился ароматом мыла. После мытья все посветлели на несколько тонов.

Этой ночью Тан Чучу наконец-то спокойно проспала до самого рассвета.

Едва на горизонте забрезжил рассвет, деревня Дунгоу проснулась.

Когда Тан Чучу встала, двое детей на кровати ещё крепко спали.

Она на цыпочках вышла из комнаты. Мяо Юйчжу уже стирала одежду всей семьи.

http://tl.rulate.ru/book/160636/10335765