Готовый перевод Saerang / Золотая Рота в Средиземье (Игра Престолов X Сильмариллион): Глава 14

***

Джон Коннингтон проснулся в своей палатке. Голова раскалывалась, по спине пробежал холодок. Чувствуя, как пересохло во рту, Гриф вслепую нащупал флягу и припал к ней. Он надеялся, что вино уймет пульсирующую боль, хотя бы на миг. Коннингтон не любил крепко пить даже в самые горькие месяцы изгнания. Вино дарило ложное утешение, топя здравый смысл так же легко, как и печаль. Снаружи уже доносились звуки солдатских будней. Не было смысла медлить, пытаясь выкрасть у судьбы лишние мгновения отдыха.

Джон вышел из шатра. Небо было тускло-серым, но на востоке уже поднимался неясный диск солнца — шар света, окруженный туманом и тенями, сквозь завесу которых пробивались редкие лучи.

В офицерском лагере вовсю кипела жизнь. Оруженосцы занимались утренними заботами: готовили еду на потрескивающих кострах, чистили посуду, приводили в порядок одежду и доспехи. Воздух пропитался запахами дыма и варева. Джон направился к шатру, который делили Лемор и Халдон. Дак тоже жил с ними, но сейчас он охранял Короля и спал в палатке Эйгона. Лемор была погружена в молитвы, а вот Халдон, заметив Коннингтона, поспешил ему навстречу. Он протянул лорду обрывок пергамента — грубой и прочной овечьей кожи. На нем аккуратным и четким почерком Полумейстера было выведено несколько слов.

— Лорд Коннингтон, я исполнил ваше поручение, — отрапортовал Халдон.

Джон опустил взгляд на пергамент. «Беор», «Лорн», «Луин». Странные слова. Возможно, имена, а возможно, и нет. Он вопросительно посмотрел на Халдона.

— Кое-что, по всей видимости, относилось к Королю. Парень явно нашел волосы Его Милости весьма... примечательными, — с легкой усмешкой заметил Полумейстер.

Джон ничего не ответил. Когда Черное Сердце только прислал Халдона к Грифу, тот показался лорду полной противоположностью мейстерам, которых он знал в Вестеросе. В Красном Замке, будучи оруженосцем принца Рейгара, во время жизни при дворе и недолгого пребывания на посту Десницы, Джон встречался с самим Великим Мейстером. То был старый, немощный подлиза, до мозга костей преданный Ланнистерам. В Малом совете Эйриса Таргариена только евнух был еще более гнилым человеком. Именно такие люди были повинны в упадке, поглотившем двор.

— Обо всем, что еще удастся из него вытянуть, сообщай мне, — коротко бросил Коннингтон и ушел.

Завтрак Джона состоял из галет, старого сыра и вяленой ягнятины, которые он запил темным элем. За обеденными столами собралось множество офицеров: капитаны, рыцари и несколько оруженосцев, хотя последние больше разносили еду и питье. Бездомный Гарри уступил свое место во главе стола Эйгону. Юный король сидел там; Джон расположился по правую руку от него, а сир Ролли стоял позади, не сводя с подопечного глаз. Трапеза проходила быстро и в полном молчании — неотложные дела не позволяли засиживаться долго. Стрикленд остался за столом чуть дольше остальных, хмуро разглядывая свою кружку. Странное зрелище. Во времена Майлса Тойна Стрикленд любил пошутить и выпить в компании товарищей. Вероятно, именно эта его доброжелательность и позволила бывшему казначею стать Капитан-Генералом. Теперь же он выглядел одиноким. Офицеры искали лидерства не у него, а у Джона Коннингтона. Джон не испытывал к нему сочувствия. Если бы Стрикленд вел себя как подобает Капитан-Генералу и исполнял свой долг, капитаны не отодвинули бы его в сторону. Страх парализовал его волю сильнее, чем мозоли когда-либо мешали его ходьбе.

— Готовься, — сказал Гриф Эйгону, когда за столом стало тихо, а оруженосцы принялись убирать тарелки и кружки. — Сегодня мы снова выступаем.

— Да, — кивнул Эйгон. — Странно это — идти с армией. Совсем не так, как я себе представлял. И куда грязнее, — пошутил он.

Юный Гриф читал о войнах, походах и армиях, его обучали ратному делу. Но читать — это одно, а испытать всё на собственной шкуре — совсем другое.

— Но таков долг короля. И мне придется пройти еще немало миль, если я хочу вернуть свой трон.

— Верно, — подтвердил Джон, и голос его смягчился.

Он вспомнил принца, который был всего на год старше его самого, и себя — сына одного из лордов Штормовых Земель. Всё великолепие Красного Замка померкло перед тем благоговением, которое испытал Джон, узнав, что станет оруженосцем Рейгара.

— Принц Рейгар любил книги и музыку, — продолжил Джон. Ему и самому полюбилась высокая арфа, когда Серебряный Принц играл на ней, наполняя залы чарующими звуками. — Но он также знал, что наследный принц обязан сражаться, пусть он и не любил песнь мечей так, как свои собственные мелодии. Твой отец был посвящен в рыцари, когда был на год младше тебя.

Джон уже рассказывал эту историю раньше, когда мальчик расспрашивал об отце, но никогда прежде — в таком ключе.

— Великий король исполняет свой долг, даже если к нему не лежит душа.

— Я понимаю, — торжественно ответил Эйгон. — Пойду готовиться.

Он внимательно посмотрел на Джона, прежде чем развернуться и уйти.

Сборы проходили без заминок под бдительным взором Гориса Эдориена и под началом младших офицеров отряда. К тому времени, как солнце поднялось в зенит, они были почти готовы к маршу. Джон окинул взглядом пустеющий лагерь: телеги, груженные снаряжением, ямы и отхожие места, заваленные нечистотами, и ожидающих приказа людей. Зловоние этой долины в сочетании с лагерной грязью становилось почти невыносимым. Он видел страх и настороженность в глазах наемников, слышал их тревожные пересуды. Обозникам приходилось еще тяжелее. В отличие от воинов Золотых Мечей, им почти нечем было защищаться: торговцы, жаждущие наживы, прачки — настоящие и мнимые, лекари и слуги. Но среди них не было рабов, столь привычных для Эссоса. Джон помнил, как Черное Сердце говорил ему: Золотые Мечи не держат рабов. Когда Железный Зуб основывал отряд, он ставил целью возвращение в Вестеросе и захват Железного Трона. Гордые изгнанники не желали нарушать законы своей родины; к тому же возвращение с людьми в цепях вызвало бы гнев вестеросских лордов. Если наемнику доставался раб в качестве награды или добычи, он был обязан немедленно либо освободить его, либо продать.

За годы службы Джон видел в рядах отряда и вольноотпущенников. Одним из них был Марк Мандрейк: на лице сурового рыцаря навсегда остался шрам от выжженного рабского клейма. Но он был не единственным. Такие люди сражались в стене пик бок о бок с теми, кто в Эссосе был частым гостем на невольничьих рынках.

С окраины лагеря донеслись звуки рогов. Не успел затихнуть первый сигнал, как раздался второй, более далекий. В лагерь ворвались всадники со знаменами Золотых Мечей, во главе которых скакал Торман Пик. Пик, его братья и сир Тристан Риверс были отправлены в дозор, чтобы разведать путь и доложить капитанам о появлении врага.

— Лорд-Десница! Казначей! — выкрикнул младший Пик, обращаясь к Джону и Эдориену. Рыцарь даже не потрудился спешиться. — Снаружи назревает нечто важное. Во время патрулирования мы слышали рога, и это были не наши всадники.

Это могло означать лишь одно. Те пастухи были не одни, поблизости есть кто-то еще. Возможно, деревня или острог, как ни маловероятно это казалось. В худшем случае — армия.

— Вы видели их вблизи? — властно спросил Джон, почти срываясь на крик.

— Да, лорд Коннингтон, — ответил Пик. — Мы подъехали ближе к тому месту, откуда доносились звуки, но не увидели знамен. Если это и армия, то весьма жалкая. Из-за тумана было трудно разобрать, но их там может быть несколько сотен.

— Шайка разбойников или крестьяне, — заметил Эдориен. — Где они?

— К югу от дороги, чуть дальше по пути нашего следования, но лагерем встали совсем рядом.

Джон подумал о парне — единственном выжившем, которого они нашли два дня назад. Возможно, это были те, к кому он стремился, или те, от кого бежал.

Волантиец поскреб бороду.

— Вас заметили?

http://tl.rulate.ru/book/160555/10536265