Готовый перевод Scream Against the Storm / GoT: Рождённый в Шторме: Глава 15

***

Грань между сном и явью почти стерлась — это не имело значения. Мысли Станниса неизменно уносились прочь, на призрачных крыльях паря над покинутым домом.

Он потерял счет времени. Когда истощение стало столь явным, что игнорировать голод было уже невозможно, он покинул разум орлов и съел четыре обеда за час. Его почти сразу вывернуло наизнанку. Режущая боль вернула его в реальность, а её огонь принес долгожданную ясность. В Вестерос он не вернется — разве что в глубокой старости, если сын Роберта проявит милосердие. Брат, ради которого он не жалел себя, не даст ему ничего. Здесь, в изгнании, предстояло строить новую жизнь, ибо прежнюю уже не вернуть.

Станнис вновь воззвал к сознанию своих птиц, призывая их к себе. Когда они закружили в небе над ним, он покинул постоялый двор и отправился бродить по улицам Браавоса. Он купил дом, достаточно достойный по его меркам, и на время обосновался в нём. Слуги исправно исполняли свои обязанности, но их присутствие пробуждало в нём новое чувство, помимо гнева, ненависти и горечи утраты — глухое раздражение от того, что он не понимает их речи. Язык браавосийцев, хоть и имел общие корни с наречиями других Вольных городов, стоял гораздо дальше от Высокой валирии, которой лорд-отец обучал его в детстве. Это не пришлось ему по нраву, и Станнис нанял учителя.

Так прошло несколько лун. Браавосийцы за чашей вина судачили о костлявом юноше, что жил в старинном особняке у Зелёного канала. Говорили, что он никогда не покидает стен своего жилища, посылая слуг покупать, продавать и исполнять его волю. Станнис знал об этих слухах. У него было достаточно глаз и ушей помимо собственных, и он часто обитал в них, но до сплетен ему не было дела. Что значила болтовня лавочников? Его презирали люди куда более высокого звания.

В конце концов, прозаические нужды заставили его действовать. Золото, что оказалось при нём в тот день в тронном зале, было целым состоянием для простолюдина, но всё же не бесконечным. Жалованье слугам и покупка дома истощили его запасы. Пополнить их было нечем. Денег не хватало даже на клочок земли, чтобы жить рентой, подобно мелкому помещику в обширных браавосийских владениях. Позволить же сыну лорда Стеффона из Штормового Предела опуститься до мелкой торговли было бы несмываемым оскорблением для его дома. Просить же подаяния у Роберта Станнис не желал — не после того, что брат с ним сотворил. Он не был побитым псом, готовым скулить у королевских ног ради куска хлеба, который сделал бы горькую чашу изгнания чуть более сносной. Пусть отринутый и покинутый всеми, он оставался Баратеоном, а Баратеоны не теряли гордости.

Оставался лишь один путь. Не самый почетный, но и не постыдный для отпрыска благородного рода. Даже принцы в былые времена не гнушались подобным ремеслом. Станнис, как знатный человек из Семи Королевств, постигал искусство войны у ног своего лорда-отца, и теперь он решил применить эти знания на деле.

Станнис начал есть достаточно, чтобы поддерживать силы, и вскоре заметил перемены: он перестал напоминать обтянутый кожей скелет. Браавосийцы не жаловали ярких красок, предпочитая темные тона: серые, черные, полуночно-синие и глубокие пурпурные одежды. Это вполне отвечало нраву Станниса. Он приобрел лодку и стал перебираться из канала в канал, изучая город тысячи островов.

Вечер выдался прохладным и туманным. Бледный серп луны плясал на крышах поместий, рынков и храмов, озаряя их причудливое разнообразие. Здесь легко было затеряться, бесцельно скользя по бесконечным водным артериям. В этот час мало кто занимался делами; улицы принадлежали влюбленным, согреваемым в темноте либо ярким пламенем юной страсти, либо ровным, спокойным теплом долгого союза.

Тонкая тень скользила мимо них, стремительная и полная решимости.

На другом конце города он нашел приземистый дом из красного кирпича под усиленной охраной. Когда он изложил стражам свою цель, один из них ушел внутрь. Станнис остался ждать. Ожидание оказалось недолгим: вскоре двое воинов жестом пригласили его войти.

Стражники провели его по извилистым коридорам, освещенным факелами. Станнис не ожидал столь долгого пути — казалось, наём на службу должен быть делом обыденным. Наконец они остановились перед богато украшенной дверью из клена. За порогом его встретил запах благовоний и четверо мужчин. Первый — высокий, бледный и лысый, с золотыми перстнями на каждом пальце. Второй — огромный брут с рыжей бородой, шире которого Станнис никогда не встречал. Третий — приземистый, с проседью в волосах и лицом, представлявшим собой сплошное переплетение шрамов и мышц. И четвертый — невысокий, жилистый человек с крючковатым носом, стоявший в центре.

— Приветствую вас, капитаны, — произнес Станнис на браавосийском — с акцентом, но вполне понятно.

Человек со шрамами заговорил на безупречном андальском:

— Приветствую и тебя, Станнис Баратеон.

«Так вот в чём дело». Станнис понял, что было наивно полагать, будто они не знают, кто он такой.

— Приветствую и вас, — продолжил он на родном языке, обращаясь к человеку со шрамами, — капитан Тилео Анастис. Капитан Гемилио Никар, — он кивнул высокому бледному мужчине. — Капитан Филенио Зометемис, которого зовут Кровавой Бородой. И Аро Исаттис, командир Роты Кошки, прозванный Отнимающим Руки.

— Значит, ты знаешь, кто мы, — произнес Тилео Анастис. — И понимаешь, почему говоришь с нами, а не с каким-нибудь рядовым вербовщиком.

— Всё дело в моей крови, — ответил Станнис.

— Верно.

— Теперь это мало что значит, — отрезал Станнис. — По королевскому указу мне запрещено возвращаться в Семь Королевств, и я был бы глупцом, если бы попытался. Вам не стоит опасаться, что я человек Роберта. Когда я присоединюсь к вам, я буду служить не хуже любого другого.

— Я понимаю твое намерение, — заговорил капитан Никар. — Но зачем нам принимать тебя? Вестеросские лорды не отличаются послушанием.

— Я умею подчиняться, — сказал Станнис. — Я провел большую часть жизни, подчиняясь приказам.

— Подчиняться лорду, ставшему королем — это одно. Воинская дисциплина — совсем другое.

— Только если я сам позволю этой разнице существовать. А я не позволю.

— Ты — принц, — прямо сказал человек со шрамами. — Ты промотал те крохи, что у тебя были, на пустяки, живя не по средствам. Почему мы должны верить, что ты не дезертируешь, едва окажешься в грязи с людьми, рожденными гораздо ниже тебя, в каком-нибудь вонючем лагере под осажденным городом?

— Я не рождался принцем. — Станнис остался невозмутим. — Я умею переносить лишения. В Штормовом Пределе мы ели крыс, и я не дрогнул.

— Учти, ты не будешь получать больше, чем другие воины в моей роте, — произнес Отнимающий Руки медленным, тихим голосом. Его андальский был прерывистым. — Здесь ты не лорд. Твой брат, возможно, заплатит большой выкуп, если кто-то схватит тебя. Но я лишь посмеюсь над ним и всё равно пойду в атаку.

Станнис склонил голову.

— Я понимаю, командир.

Голос Исаттиса стал резким, он перешел на браавосийский:

— Понимаешь ли? Если кто-то нарушит контракт с Ротой Кошки, я отрубаю ему руки, засыпаю раны солью и оставляю блуждать, грызть кости и объедки, пока болезнь или голод не заберут его. Когда война вспыхнет вновь и мы будем сражаться на Ройне, я не потерплю исключений. Дисциплина требует этого. Люди исполняют мою волю, потому что боятся меня больше, чем врагов.

Станнис сильно сомневался, что дело только в этом. Вольные отряды востока были известны в Семи Королевств; некоторые сражались по обе стороны в войне его брата, и в других войнах до неё. Даже на берегах Вестероса Отнимающий Руки пользовался дурной славой. Если бы речь шла только о дисциплине, было бы странно слышать слухи о том, что он лично любит отсекать и солить каждую культю.

http://tl.rulate.ru/book/160497/10938463