Готовый перевод King of Rus / Хозяин Земли Русской: Глава 69 Кризис Церкви

Глава 69: «Кризис Церкви»

Софийский собор в Киеве, без сомнения, был величайшим чудом Руси. Он стоял в одном ряду с Софийским собором в Новгороде, и оба они были пропитаны духом Восточной Римской Империи – ведь в их возведении участвовали византийские зодчие и мастера. Эти храмы воплощали тесную связь великого князя с Царьградом и его непоколебимую власть над русьскими землями.

Киевляне безмерно гордились этим величественным собором. Это было их сокровище, их чудо. Особый смысл этому месту придавала слава великого князя Ярослава, который одержал здесь великую победу над кочевниками, когда на месте храма еще была пустошь. Именно благодаря этому величественному творению многие обратились в веру Христову; собор стал воплощением силы Господней на Руси.

Потому-то, когда фанатики Перуна подняли мятеж, захлестнувший весь город, собор стал их главной целью. Христиане, и в особенности киевская знать, стекались сюда в поисках убежища, надеясь за крепкими стенами дождаться конца смуты.

В конце концов, хаос не может длиться вечно. Когда страсти утихают, на поверхность выходят жажда жизни и страх перед силой – тогда беспорядки неизбежно сходят на нет.

Но те, кто раздул этот пожар, знали это. Окруженные толпами неистовствующих бунтовщиков, они бросили свои силы на штурм чертогов Господних.

Теперь Софийский собор напоминал крепость. Перед медными вратами громоздились баррикады из мебели, за которыми стояли защитники храма. Кровь на доспехах и оружии, вперемешку с телами, устилавшими баррикады и площадь, красноречиво свидетельствовала о судьбе предыдущих нападавших.

— Сдохните! Проклятые христиане! — Неслось из толпы.

Схватив награбленное оружие, фанатичные бунтовщики стаями бросались к высокому собору, но в следующий миг из разбитых стеклянных окон вылетали бесчисленные стрелы, обрушиваясь на них градом.

Десятки мятежников пали на месте. Смерть и кровь охладили их пыл, заставив головы наконец проясниться. Бросая трупы товарищей, бунтовщики в ужасе разбегались кто куда.

Внутри церкви раздались ликующие крики – люди радовались тому, что в очередной раз отбили натиск черни.

Перед иконой Господа митрополит Иларион, уже облаченный в кольчугу, совершал молитву. Когда пришла весть о победе, митрополит прошептал:

— Господи, помилуй, — и поднялся, оглядывая молящихся позади него людей. — Возблагодарим Господа за милость Его и воинов за верность – бунтовщики снова повержены!

— Слава Господу! — В один голос отозвались знатные вельможи и монахи.

В глубине души каждый из них понимал, что истинный смысл кроется во второй части слов митрополита, но вслух этого никто не произнес. В чертогах Господних не место столь дерзким речам.

Со сводов собора на все происходящее безмолвно взирали мозаичные лики святых и правителей. Они наблюдали за суетой мирской, но никогда в нее не вмешивались.

Все присутствующие были готовы к бою. Их жены и дочери были укрыты в подземных помещениях, входы в которые были тщательно замаскированы. Если бунтовщики прорвут оборону у врат, защитники примут последний бой уже за дверями собора.

Закончив молитву, люди немедленно разошлись по своим постам: нужно было переносить раненых, пополнять припасы и укреплять оборону. Дел оставалось еще много.

Митрополит подозвал к себе одного из доверенных священников и вложил ему в руку серебряный крест.

— Ступай в Красный терем Ростислава. Скажи, что нам нужна помощь. Это мой знак, они поймут. Верующие донесли мне, что приближается большая группа язычников. Это не та киевская шваль, что была здесь раньше, а настоящие безумцы-иноверцы. Нам нужно подкрепление, иначе чертоги Господни не удержать.

— Слушаюсь, владыка, — ответил приближенный, принимая поручение, но тут же выразил сомнение:

— Но одного я не пойму: почему мы просим помощи у людей этого князя? Неужели во всем Киеве больше не к кому обратиться?

Он недоумевал, зачем идти к княжичу, когда можно было послать во дворец Владимира или к другим киевским вельможам.

— Стража дворца Владимира не покинет свою крепость, — ответил Иларион. — Так что нам остается уповать лишь на людей этого князя.

Благочестивая знать и так уже была здесь, в соборе. А среди тех, кто остался снаружи, никто не стал бы помогать человеку, чья политическая карьера фактически мертва – кроме сына Владимира.

Этого митрополит вслух не сказал.

Он некогда был человеком Владимира, отца Ростислава, и это клеймо тянулось за ним повсюду. Иларион пытался сменить сторону, но его не хотели принимать – все доходные места уже были заняты, и делиться с ним никто не собирался. Его политическое будущее было предрешено.

В прошлые годы он всячески поддерживал сына Владимира, а позже, увидев таланты Ростислава, стал вкладываться в него еще больше, надеясь, что князь добьется успеха. С одной стороны, это была помощь сыну старого друга, а с другой – Ростислав оставался его последней зацепкой.

В душе он все еще питал иллюзии о переходе в другой лагерь, поэтому не афишировал свою приверженность князю и продолжал подавать знаки внимания другим силам. Ведь если он окончательно примкнет к Ростиславу, то рано или поздно ему придется покинуть процветающий Киев. Для старика, привыкшего к городскому комфорту, мысль об отъезде была мучительна.

Когда-то он неистово проповедовал веру в диких землях, но теперь благополучная жизнь в Киеве изменила его.

И хотя его мысли были полны колебаний, именно это заставляло окружающих верить, что он – человек Ростислава. На это митрополит лишь прикидывался дурачком: реальность была слишком сурова, так что лучше было оставаться в мире грез. Но сейчас угроза смерти не позволяла больше медлить.

Митрополит втайне поклялся: если он переживет сегодняшнюю катастрофу, то полностью встанет на сторону Ростислава. К чему теперь эти иллюзии?

…

— Митрополит просит нас спасти Софийский собор?

Примерно через час в Красный терем русьского князя прибыл гость, чей облик скрывал черный плащ с капюшоном. Когда стражники преградили ему путь, он открылся: это был священник из Софийского собора, доверенное лицо митрополита.

Его немедленно проводили в терем к госпоже Зое, которая сейчас управляла делами в отсутствие мужа. Выслушав просьбу священника, она не смогла сдержать удивления.

— Да, — искренне и с надеждой ответил священник. — Мы можем полагаться только на силы вашего супруга. Осада язычников яростна, чертоги Господни в великой опасности!

Он всем сердцем надеялся, что госпожа пошлет воинов на помощь церкви.

Зоя сидела во главе стола, приложив руку ко лбу. Она была в затруднении. Она знала, как митрополит Иларион помогал ее мужу, но также знала и о его двуличности.

Перед ней стоял нелегкий выбор. Помочь Илариону – значит ослабить оборону Красного терема, притом что этот союзник может и дальше вести свою двойную игру. Не помочь – значит лишить мужа возможности заручиться поддержкой самого влиятельного политического союзника в Киеве.

В зале воцарилась тишина. Все ждали решения Зои. Каждый понимал, насколько велик риск и как сложно сделать выбор, поэтому никто не давал советов. Весь груз ответственности лег на плечи шестнадцатилетней девушки.

…

http://tl.rulate.ru/book/159510/10000743