Готовый перевод I Fear the Saint / Я боюсь святого: Глава 63. Это демон или терминатор?

Никто и не думал скорбеть по кающейся святой. Следующим на сцену вышел облачённый в тяжёлую броню, гигантский Пожиратель Грехов. С тяжёлым молотом в руках, он, словно гора, преградил путь.

Адский мех Резни, вооружившись башней от танка «Молот Ведьм», ринулся на Пожирателя Грехов. Тот не смел отступить ни на шаг — за его спиной была Главная крепость. Если он помешает плану демона Мидаса, их всех ждёт участь хуже смерти.

Глядя на несущийся на них тяжёлый мех, солдаты-еретики даже перестали стрелять, оцепенев от ужаса. Один из них, сглотнув, тихо спросил у Пожирателя Грехов:

— Мы точно победим?

Пожиратель Грехов сжал свой молот, посмотрел на валявшуюся на земле отрубленную руку с мечом и, помедлив секунду, тихо ответил:

— Точно сдохнем.

Даже Пожиратель Грехов, размером с механизированного пехотинца, оказался беспомощен перед Адским мехом Резни и был разорван пополам.

Солдаты-еретики могли лишь беспомощно палить из своих карабинов, похожих на складные M1A1, по металлической броне, оставляя на ней лишь незначительные царапины.

Мех поднял свою башню и обрушил её на еретиков, отправив их вместе с укрытием обратно в ад.

Адский мех Резни, выполнив свою задачу, остался почти невредим, лишь слегка запачкавшись.

Дэвид Гудман, участвовавший в бою, смотрел на удаляющийся силуэт Адского меха Резни с расширенными от ужаса зрачками. Хотя он уже видел рои самоубийственных херувимов и богохульных механических трёхглавых псов, эта штука была ещё более дьявольской.

Если бы такие машины были на вооружении у передовых отрядов, они бы выбили из демонов всё дерьмо.

— Святой отец, — не выдержал Дэвид Гудман, — это тоже творение Общества Менделя?

— Нет, — покачал головой Листон.

— Тогда что это?

— Это творение Омниссии.

— Омниссии? — в голове Дэвида Гудмана тут же возник образ монастыря в Велеграде, где обитали те фанатичные моравские механики, которые любили смазывать машины святым маслом и обклеивать их молитвами.

Они когда-то под руководством святого Мефодия создали мех-усыпальницу Отшельника. Но позже монастырь был атакован штурмовым отрядом Смерти демона Маркосиаса, и все технологии были уничтожены и утеряны.

Однако эта штука не была похожа на копию меха-усыпальницы, скорее на его усовершенствованную версию.

— Если бы можно было управлять таким мехом... отвоевать Иерусалим, — с завистью сказал Дэвид Гудман.

Неожиданно Листон обернулся и сказал своему старому другу:

— Ты уверен? Эта штука страшнее меха-усыпальницы, и из неё нет выхода, только смерть в бою.

Вспомнив о кровавом месиве внутри меха-усыпальницы, Дэвид Гудман ахнул.

— ...И кто-то добровольно садится в это?

— Да, — пояснил Листон. — Механики из Омниссии отбирают в госпиталях тяжелораненых ветеранов и, пока те без сознания, добровольно запихивают их внутрь.

«Это же подло!»

Уголок рта Дэвида Гудмана дёрнулся. Он повернулся к своим товарищам и сказал:

— Слушайте, ребята, если меня ранят и я потеряю сознание, обязательно добейте меня выстрелом в голову, чтобы моя душа отправилась в рай. Не дайте мне попасть в руки этих техносвященников.

Остальные рыцари согласились. Если ты настоящий друг, то лучше добей, чтобы быть уверенным. Никто из них не хотел очнуться в железном гробу, из которого нет выхода.

После зачистки улицы Генриха-Матфея от оставшихся врагов, повсюду царил сущий ад. Обрушившиеся бетонные стены раздавили жилые дома, и многие мирные жители не успели спастись. Повсюду раздавались стоны и плач.

Верующие помогали раненым солдатам и мирным жителям, отправляя их в военный госпиталь. Мирный и упорядоченный город в мгновение ока превратился в ад на земле.

Листон заметил маленького мальчика, который стоял на коленях перед бетонной глыбой и рыдал. Он подошёл, чтобы утешить его.

— Что случилось, малыш? Твоё мясо раздавило? — Листон подобрал с земли кусок плоти, сдул с него пыль и сунул мальчику в руки. — Ничего, отнесёшь домой, помоешь, и можно будет есть.

При этих словах мальчик зарыдал ещё горше.

— Какое мясо? Это мои родители... их... их раздавило насмерть.

— ...

Уголок рта Листона дёрнулся. Он молча положил кусок плоти на место и, похлопав мальчика по плечу, сказал:

— Ничего, не плачь, мы уже разобрались с плохими парнями.

Однако эти слова лишь разозлили мальчика. Он вскочил и набросился на стоявших рядом рыцарей-крестоносцев.

— Почему! Вы же такие сильные, почему не пришли раньше! Если бы вы пришли раньше, мои родители были бы живы! Это ты! Это ты виноват в их смерти!

Листон, помолчав, пнул мальчика ногой, отбросив его в сторону, и грозно закричал:

— Проклятый демон, посмел вселиться в невинного ребёнка и сеять смуту! С такими демонами нечего церемониться, навались, ребята, бейте насмерть!

Остальные тут же поняли намёк, бросились на мальчика и принялись избивать его ногами.

После этого небольшого инцидента они подошли к воротам Главной крепости. Древняя крепость, некогда сложенная из серого камня и символизировавшая святость и величие, теперь купалась в тревожном сиянии.

Даже закатное солнце меркло на её фоне. Вся крепость — от высоких башен до мощных стен, каждый камень, каждая бойница — излучала ровный, яркий золотой свет, словно она была вылита из цельного куска чистого золота.

Мёртвая, холодная роскошь, пропитанная всепоглощающей жадностью.

Ещё более жутким было то, что на гладкой, как зеркало, золотой поверхности стен проступали десятки человеческих фигур.

Это были рыцари-крестоносцы, не успевшие спастись от проклятия. Их доспехи, их искажённые ужасом лица — всё было навечно застыло в этом золоте. Они всё ещё пытались вырваться, царапая воздух руками, их рты были широко открыты, а в золотых глазах застыл предсмертный ужас.

Холод пробежал по спинам всех присутствующих. Затем в них зародилась другая, более инстинктивная жадность. Соблазнительное золотое сияние, казалось, обладало силой развращать разум.

Слева один из солдат, с отсутствующим взглядом, бросил оружие и пробормотал:

— Золото, кругом золото.

— Быстро, остановите его! — рявкнул Гудман. Старый солдат с лицом, испещрённым шрамами, тут же схватил поддавшегося соблазну юнца.

— Да уж, беднякам и в голову не придёт, как живёт адский бог богатства, — в голосе Листона не было зависти, лишь восхищение. — Раньше я вёл дневник, и однажды мой друг увидел его и похвалил меня за то, как реалистично я описал жизнь бедняков.

Гуман поделился полученной информацией:

— ...Я слышал от выживших, что они видели во дворце человекоподобного демона из жидкого золота, который преследовал живых, превращая их в жаждущих крови золотых зомби.

— Ты хочешь сказать, демон из жидкого металла, который охотится на живых?

— Да, а что?

На лице Листона появилось выражение озарения.

— Понятно, демон Мидас, должно быть, терминатор, посланный Скайнетом.

http://tl.rulate.ru/book/158951/10131932