Готовый перевод A cold colculus / Холодный расчёт: Глава 8

Глава 8

Испытания, с которыми сталкивалась принцесса Юфимия на посту правителя Зоны 11, были многочисленны и слишком часто потенциально смертельно опасны. Однако, как принцессе Империи, открыто бросить вызов указам её высочества могли немногие британцы, и потому сопротивление её реформам по необходимости принимало косвенные формы. Принцесса, разумеется, это понимала — отсюда и полная перестройка кабинета, доставшегося ей в наследство от брата. Оппозиция внутри армии была сложнее в управлении, но вместе с тем и проще в подавлении. Поначалу твёрдая публичная поддержка маркграфа Готтвальда лишила противников принцессы заметной фигуры, вокруг которой можно было бы сплотиться, а его репутация и профессионализм легко затмевали любых иных потенциальных смутьянов. Прибытие принцессы Корнелии ли Британия, маршала Империи, окончательно похоронило любые мысли о мятеже в рядах войск. Однако противодействие принцессе Юфимии не исчезло полностью и, сплетясь с упорным сопротивлением различных японских освободительных движений, породило опасную смесь, вылившуюся в серию угроз жизни принцессы.

— «К новому рассвету: восхождение Юфимии I»

---

Глава 8: Dum invicem rursus occurremus

— Судзаку, что случилось?!

Юноша поморщился. Конечно же, Сесиль заметила его слегка побитый вид.

— Я… эм… попал в недоразумение в школе, — сказал Судзаку.

— В недоразумение? — капитан приподняла бровь. — И в чём заключалось это «недоразумение»?

Как это объяснить? Всю правду Сесиль он рассказать не мог, но, возможно, удастся ограничиться частью.

— Я… случайно заглянул под юбку одной девушке, — с совершенно искренним румянцем признался Судзаку. — У неё… много поклонников, и они решили оскорбиться. Ну… она тоже.

Сесиль некоторое время смотрела на него, затем вздохнула.

— И всё это — в твой первый день.

— Мне правда очень жаль, Сесиль-сан, — Судзаку поклонился. — Я совсем не хотел, чтобы так вышло.

— Всё в порядке, — сказала Сесиль. — Ты извинился перед девушкой?

— Да.

— И она тебя не простила, — заключила Сесиль.

— Да… — тише ответил Судзаку.

— Хм. Ты не думал попросить помощи у студенческого совета?

— Нет. Я должен отвечать за свои ошибки сам, — сказал Судзаку. — Даже если это был несчастный случай, я всё равно обязан разобраться с последствиями самостоятельно.

Сесиль мягко улыбнулась.

— Не взваливай всё на себя, Судзаку. Помни: ты не один.

— Спасибо, Сесиль-сан, — ответил он с благодарной улыбкой. — Я постараюсь помнить.

— Хорошо. А теперь пойдём — нужно подобрать тебе новую форму.

Юноша растерянно моргнул.

— Мою… что?

— Принцесса Корнелия прибывает завтра, и вице-король распорядилась выставить полный почётный караул, — объяснила Сесиль. — Как пилота «Ланселота» она лично запросила твоё присутствие, так что тебе понадобится парадная форма.

— П-принцесса… попросила, чтобы я был там? — недоверчиво переспросил Судзаку.

Сесиль кивнула.

— Это большая честь. Ты будешь представлять всех нас в АSSEC, так что постарайся, Судзаку.

— Есть, мэм!

---

Юфимия задумчиво смотрела на отчёт, лежащий перед ней на столе. Военный трибунал над капитаном Машлином вызывал самые разные реакции в политических и военных кругах Зоны 11. Большинство умело читать между строк и верно догадывалось, что Юфимия не одобряет жестокого обращения с Одиннадцатыми, даже если формально капитану вменялось в вину стремление обойти приказ члена Императорской семьи. Для кадрового офицера подобное преступление было достаточно серьёзным, чтобы его рассматривала полная коллегия, тем более что одним из возможных наказаний являлась смертная казнь. Впрочем, почти наверняка капитана лишат звания и с позором уволят из армии. Он послужит показательным примером, но изменить культуру британских войск, размещённых в Зоне 11, будет долгой и тяжёлой задачей — что лишь подтверждал отчёт, который она сейчас изучала.

Коррупция в армии принимала множество форм; произвольное насилие над Одиннадцатыми во время полицейских операций было лишь одной из них. Другой проблемой, варьировавшейся по масштабу, было участие солдат в «серой» экономике региона. Особенно серьёзной — утечка вооружений на чёрный рынок: от стрелкового оружия до найтмэров. Последнее, казалось бы, не должно было быть возможным, однако при внимательном анализе промышленной активности в регионе Юфимия обнаружила странную аномалию в отчётах, якобы подтверждавших утилизацию устаревших «Глазго», оставшихся после вторжения. Переработка такого количества найтмэров должна была привести к заметному падению цен на сырьё из-за увеличения предложения металла и прочих вторичных материалов. Но этого падения не произошло, а значит, с высокой вероятностью «Глазго» так и не были разобраны. Тогда возникал вопрос: куда они делись?

Заговор такого масштаба потребовал бы колоссальных ресурсов, не только для перемещения стольких машин, но и для манипулирования документацией британской бюрократии, чтобы скрыть эти перемещения. Это, в свою очередь, указывало на возможное участие промышленников, входивших в Совет по управлению Номерами, а значит, и на Японский Фронт Освобождения как вероятного конечного получателя этих найтмэров. Пусть они и уступали «Сазерлендам» и новому поколению «Глостеров», поступающих на вооружение, но такое количество машин в руках сопротивления всё равно могло стать серьёзной угрозой в случае открытого конфликта в Зоне 11. Предотвратить подобное было непросто.

Раздался стук, отвлекая Юфи от размышлений.

— Войдите.

В кабинет вошёл крепкий пожилой мужчина и поклонился.

— Ваше высочество.

Юфи улыбнулась.

— Рубен, благодарю, что пришли. Прошу, садитесь.

— Спасибо, ваше высочество, — ответил Рубен, усаживаясь в одно из кресел.

— Надеюсь, выделенный вам кабинет подходит?

— Вполне, ваше высочество, — в уголке его губ мелькнула улыбка. — У вас необычайно эффективный персонал; я даже сомневаюсь, смогу ли быть по-настоящему полезен.

— Поверьте, все они уже рады вашему появлению, — рассмеялась Юфи. — Они даже чувствуют себя чуть менее загруженными!

Рубен ответил смехом.

— В таком случае мне стоит поскорее доказать свою полезность. — Он достал папку, которую держал под мышкой. — Я составил список людей, в чьей честности и компетентности уверен. Министр промышленности у вас уже есть, барон Рочестер, отличный выбор, на мой взгляд, а вот наиболее насущная вакансия сейчас, как мне кажется, это должность казначея.

— Если честно, я колебалась, предложить ли вам этот пост или нынешний, — сказала Юфи, принимая папку и просматривая содержимое. — О, превосходно, у вас есть и кандидаты по образованию и здравоохранению.

Рубен кивнул.

— Если ваше высочество действительно намерено раскрыть экономический потенциал Одиннадцатых, им необходимо предоставить услуги, позволяющие вносить вклад не только как неквалифицированной рабочей силе. Надлежащие здравоохранение и образование два ключевых направления.

— Сложность в том, как обеспечить такие услуги в гетто, — заметила Юфи.

— И да, и нет, ваше высочество, — ответил Рубен. — Не стоит забывать, что до завоевания Япония была сравнительно современным государством со своими врачами, учителями и прочими специалистами. Сейчас многие из них либо без работы, либо лишены необходимых ресурсов для практики. Решить проблему снабжения вполне возможно при умеренных вложениях.

— Верно. Но всё же потребуется человек с видением, способный спланировать развёртывание ресурсов в гетто. И нужно гарантировать, что поставки не будут перехвачены дельцами.

— Именно поэтому я рекомендую медика с военным прошлым, ваше высочество, — сказал Рубен.

— Понимаю, — произнесла Юфи, глядя в досье. — Полковник Саманта Фрейзер, старший офицер медицинского корпуса Британской армии в Зоне 11.

— Полковник — простолюдинка, но пользуется большим уважением за преданность службе, — пояснил Рубен. — Её профессиональная репутация безупречна, и я уверен, что ей можно доверить оказание помощи всем, кому вы прикажете — и Одиннадцатым, и британцам.

— Очень хорошо, — кивнула Юфи. — А образование?

— Эм… здесь у меня, пожалуй, несколько нетрадиционное предложение, ваше высочество.

Юфи подняла взгляд, вопросительно наклонив голову.

— Вот как?

— Я прошу позволить мне самому курировать начальную подготовку образовательной инициативы, — сказал Рубен с лёгкой улыбкой. — У меня есть определённый опыт в этой сфере.

— Ещё бы, — рассмеялась Юфи. — Вы уверены, что это не будет для вас чрезмерной нагрузкой, Рубен?

— Обещаю следить за здоровьем, ваше высочество, — заверил он. — К тому же я буду готовить потенциального преемника на пост министра образования.

— И кто же это будет?

— Моя внучка, ваше высочество, — спокойно ответил Рубен.

— Понимаю, — задумчиво сказала Юфи. — Я не знала, что Милли интересуется образованием.

— Если быть откровенным, она и сама об этом не знает, — снова улыбнулся Рубен. — Я не могу обещать, что Милли окажется лучшим кандидатом, и если появится более подходящий человек, я без колебаний возьму его или её. Но я доверяю своей внучке, она способна целиком посвятить себя делу, в которое верит. А улучшение Зоны, которую она считает своим домом именно такое дело.

— Понимаю, — вновь сказала Юфи, и на этот раз она действительно понимала.

Будь на месте Рубена кто-то другой, Юфимия сразу бы заподозрила непотизм и попытку наполнить кабинет своими людьми. Но предложение исходило от Рубена Эшфорда — и его значение было иным. Юфи не сомневалась, что Милли станет способной помощницей и со временем вырастет в столь же компетентного министра под наставничеством деда. Но это было не единственное. Своим предложением Рубен и Милли, по сути, давали понять, что готовы связать свою судьбу с принцессой — поставить на неё не только себя, но и весь род Эшфорд. Для семьи, лишённой титула после того, как подобная ставка в прошлом закончилась трагедией, это был шаг отнюдь не малый. Эшфорды говорили Юфи, что верят в её идеалы настолько, что готовы рискнуть снова, отказаться от безопасности относительной анонимности и вернуться в политику Имперского двора.

— Понимаю… действительно понимаю, — сказала Юфи в третий раз, улыбнувшись. — Более того, считаю, что Милли станет превосходной ученицей. И это позволит нам с ней проводить больше времени вместе, нам ведь есть о чём наверстать.

— Рад, что вы так считаете, ваше высочество, — сказал Рубен, слегка склонив голову.

— Раз уж с образованием мы определились, — продолжила Юфи, переводя разговор дальше, — не могли бы вы рассказать подробнее о вашем предложении на должность казначея?

— Разумеется, ваше высочество, — ответил Рубен. — Сэр Лоуренс Крафт опытный предприниматель, дисциплинированный человек, хорошо понимающий ограниченность финансовых ресурсов. Его широко считают бережливым, несмотря на его собственное значительное состояние, и он искренне ненавидит расточительство. В то же время он прекрасно различает мелочную экономию и умение извлекать максимальную отдачу из вложенных средств.

— Крайне важное различие, — одобрительно кивнула Юфи. — Вижу, в настоящее время он возглавляет отделение Имперского банка Британии в Зоне 11.

— Да, ваше высочество. ИББ — лишь третий по величине банк, работающий в Зоне 11, но это объясняется тем, что сэр Крафт крайне осторожен в выборе партнёров. В основном его банк хранит вклады обычных британцев, а большая часть кредитов выдаётся предприятиям со стабильными и надёжными источниками дохода. В целом ИББ не участвует в спекулятивных операциях, какими бы высокими ни обещались прибыли. Обычно это даёт меньший доход по сравнению с другими банками, но, с другой стороны, ИББ ни разу не сталкивался с серьёзной нехваткой средств, как это произошло со многими банками на метрополии около тридцати лет назад.

— Хм, да, Великая депрессия, — сказала Юфи. — Сэр Крафт ведь застал её, верно?

— Да, ваше высочество. Возможно, именно поэтому он так осторожно распоряжается деньгами своего банка.

— Для должности казначея можно найти и менее подходящих людей, — сказала Юфи, закрывая папку. — Пожалуйста, организуйте собеседования со всеми кандидатами. Прежде чем принять окончательное решение, я хочу лично с ними поговорить.

— Разумеется, ваше высочество, — ответил Рубен. — Будет ли ещё что-нибудь?

— Пока нет. И спасибо, что приняли моё предложение, Рубен. Я знаю, что уже говорила это не раз, но для меня это действительно очень важно.

Рубен улыбнулся принцессе и поклонился.

— Для меня честь быть удостоенным такого доверия, ваше высочество. Я не сомневаюсь, что вы воплотите своё видение, и рад предложить любую, даже самую скромную, помощь.

---

Обшарпанный склад, принадлежавший Оги, был полезен во многих отношениях. Во-первых, он приносил небольшой доход за счёт сдачи помещений тем, кому нужно было безопасное место для хранения вещей. Во-вторых, он служил надёжным тайником для снаряжения самой ячейки, а принадлежащие Оги грузовики можно было использовать для перевозки этого оборудования туда, где оно требовалось, если, конечно, аккуратно обходить блокпосты и прочие опасные места. И наконец, склад давал прикрытие, когда другим членам ячейки нужно было собраться: никого не удивляло, что в складское здание постоянно кто-то входит и выходит. А благодаря связям Каллен, Оги даже сумел достать часть строительных материалов, необходимых для поддержания здания в безопасном состоянии. Тем же самым, увы, не могли похвастаться многие другие места в гетто.

Сегодня члены ячейки собрались на то, что изначально планировалось как неформальная встреча и рабочая сессия: Иноуэ должна была заняться инвентаризацией имеющихся запасов снаряжения. Однако учёт отошёл на второй план, когда Каллен сбросила свою маленькую «бомбу» о новом ученике академии Эшфорд.

— Нам нужно тебя оттуда вытащить, — сразу же сказал Оги.

— Нет.

— Каллен, я не шучу. Если этот ученик знает, что ты боец сопротивления, неизвестно, когда он тебя сдаст.

— Не сдаст, — настаивала Каллен. — По крайней мере, не в ближайшее время. Он зациклен на том, чтобы убедить меня бросить сопротивление и стать коллаборационисткой.

— Ты этого не знаешь, — возразил Оги.

— Знаю, — сказала Каллен, постучав пальцем по левой стороне головы. — Я поняла, что он не лжёт.

Оги закрыл рот. Они уже немного поэкспериментировали со способностями Каллен, и одной из вещей, которые она демонстрировала, была довольно пугающая способность определять, когда человек пытается её обмануть. По словам Каллен, она просто замечала, как у людей учащается сердцебиение или сбивается дыхание. Однако на данный момент об этой её способности знали только он и Тамаки. Иноуэ — единственная присутствующая здесь, кроме С.С., которая беззаботно развалилась в стороне, жуя кусок пиццы, — этого секрета не знала, и потому обсуждать его открыто сейчас было нельзя.

— Ладно, допустим, он сейчас не врёт, — не сдавался Оги. — Но ты не знаешь, когда он передумает и решит, что ты безнадёжна.

— Это вряд ли случится без явных предупреждающих признаков, — сказала Каллен. — И у меня есть серьёзная причина оставаться в Эшфорде. Я, возможно, смогу выйти на связь с вице-королём.

Оги нахмурился.

— Каллен, ты ведь не собираешься её убить?

Девушка покачала головой.

— Нет. Я усвоила урок после истории с Кловисом. Но нам нужно больше узнать о принцессе. Судзаку настаивает, что она действительно хочет сделать жизнь японцев лучше, но то, что он в неё искренне верит, ещё не значит, что вице-король сама по-настоящему привержена этим идеям.

— Принцесса жёстко держит армию в узде, — вмешалась Иноуэ, — и тот капитан, которого мы поймали в гетто, сталкивается с весьма серьёзными обвинениями. Если бы это был просто дисциплинарный вопрос, ему вряд ли светила бы даже возможность смертного приговора.

Каллен кивнула.

— Судзаку пытался это объяснить, но он… скажем так, не слишком красноречив.

За спиной рыжеволосой С.С. фыркнула, явно разделяя оценку убедительности юноши — или её отсутствия.

— В любом случае, мы в этой борьбе ради людей, которые страдают, — продолжила Каллен. — Не ради мести и не ради дешёвого адреналина. Если принцесса действительно серьёзно настроена относиться к японцам с достоинством и уважением, мы должны пытаться ей помочь, а не пытаться её убить. Это… именно этого хотел бы Наото.

Последние слова прозвучали так тихо, что почти превратились в шёпот. Иноуэ подошла и нежно обняла девушку, а Оги посмотрел на Каллен с гордостью. Сразу после смерти Наото она была опасно близка к тому, чтобы утонуть в своём горе и ярости. К Синдзюку ей стало лучше, но ею всё ещё двигало желание отомстить за брата — желание, которое в итоге и привело к убийству Кловиса. Гибель принца, похоже, дала Каллен некоторое внутреннее завершение: именно жестокая политика Кловиса привела к тому, что Наото был замучен и казнён. Поначалу Оги боялся, что убийство принца лишь разожжёт в Каллен жажду крови и направит её против всей Императорской семьи. К счастью, этого не произошло — за что лидер японской ячейки был искренне благодарен.

— Почему ты думаешь, что сможешь связаться с вице-королём? — спросил Оги, когда Иноуэ отпустила Каллен.

— Потому что она официально зачислена в Эшфорд, даже если фактически не посещает занятия, — ответила Каллен. — А как член студсовета я смогу передавать ей сообщения по официальным школьным делам. Это, по крайней мере, позволит установить первоначальный контакт. Кроме того, она и Милли, президент студсовета, знали друг друга в детстве. У меня такое чувство, что они до сих пор считают себя подругами. Если я придумаю правдоподобный повод, то, вероятно, смогу уговорить Милли передать сообщение или даже помочь нас познакомить.

Оги обдумал это.

— Это… действительно многообещающе. Но мне всё равно не нравится, что ты так рискуешь собой.

— Поэтому я и хочу заранее продумать путь отхода, — сказала Каллен. — Быстрый вариант эвакуации, если всё пойдёт не так. И вот тут вы мне и нужны.

Оги и Иноуэ переглянулись.

— Мы сделаем всё, что сможем, — сказал Оги. — Но помни: Эшфорд находится внутри Концессии, пусть и в одном из внешних районов. Если тебе удастся выбраться из Концессии, мы сможем довольно легко тебя «растворить». Но за пределами блокпостов наши возможности ограничены.

— Я знаю, — сказала Каллен. — Но всё равно разумно проработать варианты.

— Кстати о вариантах, — произнёс Оги, посмотрев на Иноуэ. — Как у нас дела с боеприпасами?

— Примерно так, как мы и ожидали, — ответила она. — Синдзюку сильно опустошил наши запасы. У нас осталось примерно по пять магазинов к винтовкам и двенадцать к пистолетам. Правда, пистолеты разных калибров, так что по факту это примерно по четыре магазина на каждый калибр. Зато винтовки все британского производства, а британцы уже давно стандартизировали для них один калибр.

— А взрывчатка? — спросил Оги.

— Пара гранат, ничего серьёзного.

— А что с боекомплектом для «Сазерленда»? — спросила Каллен.

— Только то, что осталось на борту после побега, — ответила Иноуэ. — И так было трудно добывать боеприпасы для «Глазго», но этих машин достаточно много у крупных ячеек сопротивления, так что время от времени мы могли доставать и патроны, и силовые элементы. А вот «Сазерленд» совсем другое дело. Насколько я знаю, наш единственный, освобождённый из британской армии. К тому же у «Глазго» не было винтовки, только пистолет, так что у нас нет лишних патронов к винтовке, и пистолета для «Сазерленда» у нас тоже больше нет — мы потеряли его в Синдзюку.

Каллен поморщилась.

— То есть сейчас он просто большой белый слон.

— Не совсем, — сказала Иноуэ. — Мы, вероятно, сможем раздобыть замену пистолету. «Сазерленд» может использовать любое оружие, доступное «Глазго», то же касается и винтовочных боеприпасов. Всё это можно сделать, не раскрывая, что у нас именно «Сазерленд». А вот с силовыми элементами всё гораздо сложнее.

— Если кто-то узнает, что мы ищем силовые элементы для «Сазерленда», нас сразу же свяжут с событиями в Синдзюку, — мрачно сказал Оги. — Это привлечёт куда больше внимания, чем мы способны выдержать.

— Я, возможно, смогу собрать что-то для подзарядки элементов, — сказала Иноуэ, — но это будет, мягко говоря, ненадёжно.

— Составь список деталей, которые тебе нужны, — сказала Каллен. — Я попробую раздобыть их в Концессии.

Иноуэ кивнула и затем снова посмотрела на Оги.

— В целом же у нас серьёзный дефицит ресурсов. С тем, что у нас есть, мы не сможем проводить какие-то серьёзные операции.

— Значит, нам нужно пополнять запасы, — подвёл итог Оги.

— Да, и это не то, что Каллен сможет сделать сама, — сказала Иноуэ, улыбнувшись девушке.

— Протащить топливо и бетон — это не совсем то же самое, что боеприпасы, — ответила Каллен с ответной улыбкой.

— И я бы не хотел, чтобы ты вообще этим рисковала, — добавил Оги с нажимом. — Но всё это будет непросто: наши обычные поставщики сейчас и сами по уши в проблемах из-за зачисток, которые начал маркграф Готтвальд. Всё меньше британских солдат готовы сбывать что-то, особенно оружие, на чёрном рынке.

— А как насчёт средств связи? — спросила Иноуэ. — Пару наших раций в Синдзюку либо раздолбали, либо пришлось бросить.

— Возможно, — сказал Оги. — Я поспрашиваю. У некоторых барыг может заваляться старый товар, который они ещё не успели спихнуть. Но, возможно, придётся рассматривать варианты за пределами наших обычных каналов.

Иноуэ приподняла бровь.

— Ты уверен, что хочешь так рисковать? Никто не знает, насколько надёжны эти другие контакты.

— Этот риск есть всегда. Но сейчас проблема в том, что нас по-прежнему считают мелкой сошкой. Если бы мы смогли выйти, скажем, на ФОЯ, то, возможно, получили бы более стабильную линию снабжения.

— Было бы неплохо… — мечтательно сказала Иноуэ.

— Может, нам стоит самим сделать шаг навстречу, — предложила Каллен.

Все посмотрели на неё.

— Это ведь мы убрали вице-короля, — сказала она. — Мы же удерживали британские силы в Синдзюку, пока они не прислали тот новый белый найтмэр. Разве это не должно чего-то стоить?

Оги поджал губы.

— Возможно. Но мне совсем не нравится идея кричать на каждом углу, что за смертью Кловиса стояли именно мы.

— Но у Каллен есть резон, — вмешалась Иноуэ. — И мы определённо одна из немногих ячеек сопротивления, у которых есть рабочий найтмэр. Мы, может, и не из высшей лиги, но уже и не мелочь. Этим стоит воспользоваться.

— Вопрос в том, как сделать это так, чтобы потом не расплачиваться, — сказал Оги.

— Жаль, что нельзя провернуть что-нибудь громкое и взять за это ответственность, — задумчиво сказала Каллен. — Пара ячеек о нас знает, но для широкой публики мы всё ещё под радаром.

— Даже после того, как мы отправили британского капитана обратно в Концессию в одних трусах и с макияжем? — усмехнулась Иноуэ.

— Да, даже после этого, — с лёгкой грустью улыбнулась Каллен.

Оги поёрзал. Как мужчина он, по крайней мере, мог посочувствовать тому, через что прошли те британцы, даже если они это заслужили за свои выходки в гетто.

— Я наведу справки, — сказал он. — А пока нам, возможно, придётся затаиться. Или, по крайней мере, свести насилие к минимуму в любых операциях.

— Но проблему снабжения всё равно нужно решать, — напомнила Иноуэ.

— Я вот думаю… — задумчиво протянула Каллен. — Британцы ввозят кучу оружия и снаряжения. Может, мы смогли бы утащить… ну, хотя бы ящик?

— Нет, — сразу сказал Оги.

— Порт хорошо охраняется, — добавила Иноуэ. — И он находится внутри Концессии. Даже если бы мы сумели перехватить грузовик с оружием, всё равно пришлось бы проходить блокпосты на пути обратно в гетто.

Каллен поморщилась.

— Должен же быть какой-то способ добыть то, что нам нужно.

— Вообще-то… — задумчиво сказала Иноуэ. — Мы могли бы ударить по одному из мелких конвоев снабжения, которыми британцы обеспечивают свои аванпосты продовольствием и топливом. Они охраняются куда слабее, всё-таки везут не боеприпасы.

— И чем это нам поможет? — спросил Оги.

— Еду можно раздать по районам гетто, чтобы повысить узнаваемость нашей ячейки, — ответила Иноуэ. — А топливо… на топливо всегда есть спрос. Мы вполне могли бы выручить достаточно средств, чтобы наши обычные дилеры выдали нам то, что у них ещё осталось.

— Возможно. Но с учётом того, что у нас и так мало боеприпасов, не слишком ли расточительно тратить их ради такого налёта? — заметил Оги.

— Если всё правильно спланировать, стрелять вообще не придётся, — сказала Иноуэ и махнула рукой в сторону стоявшего позади найтмэра. — Используем «Сазерленд». Заряда у него хватит на несколько часов, и даже без дополнительного вооружения он с головой перекрывает охрану таких конвоев.

Каллен широко ухмыльнулась.

— Мне нравится. — Она посмотрела на Оги. — Ты с нами?

Тот вздохнул, смиряясь.

— Сначала нужно будет разведать цель. И надо сделать так, чтобы это имело эффект. Если мы добьёмся успеха, британцы точно усилят охрану или начнут объединять мелкие конвои в более крупные, хорошо защищённые.

— Справедливо, — сказала Каллен, поднимаясь. — Дай знать, когда появится цель.

— Ты куда? — спросил Оги, наблюдая, как она уходит.

— Нужно закончить покраску «Сазерленда», — ответила Каллен, надевая респиратор. — Нельзя же выходить на дело в британских цветах.

Оба взрослых усмехнулись. Ноги «Сазерленда» уже были ярко-красными, сомнений не оставалось: к своему дебюту он будет готов.

— Твоя цель представляется почти недостижимой, — заметила С.С., пока Каллен работала. — Ниспровергнуть доселе могущественную Британскую империю? И при этом ты лишена даже малейшего видения пути к своей грёзе?

Каллен оглянулась через плечо.

— Цель не в том, чтобы победить Британию. Цель — помочь японцам. Бесконечные бои лишь усугубят ситуацию. Нам нужно действовать более стратегически. А для этого нужна информация, чтобы выбирать правильные цели, и ресурсы, чтобы по ним действительно бить.

— О? И что же, скажи на милость, способно навлечь на себя твой гнев?

— Британцев, которые пользуются японцами или сознательно вредят им, хватает, — сказала Каллен. — Тот капитан лишь один пример. Потом, нехватка еды, лекарств и всего прочего. Раньше были ещё регулярные облавы в гетто, когда британские военные загоняли здоровых людей на стройки для расширения Концессии. Это прекратилось около года назад, после завершения последнего этапа строительства. Но если они начнутся снова — мы должны быть готовы дать отпор.

— Хм, ничтожная доля, если стоять супротив Британии.

Каллен фыркнула.

— Ты называешь убийство принца Кловиса «ничтожной долей»?

С.С. усмехнулась.

— Быть может. У Императора нет недостатка в отпрысках, через коих вершится его воля.

— Если Судзаку не лгал насчёт принцессы Юфимии, то в каком-то смысле мы уже достигли своей цели, — сказала Каллен. — Но до тех пор мы должны быть настороже и быть готовыми действовать, если принцесса попытается сделать что-то грязное.

— И тогда ты нанесёшь ей свой окончательный визит?

Челюсть Каллен напряглась.

— Да.

— Хм.

— У тебя есть что сказать?

— Мне кажется, что истинный твой враг — сам Император, а не его дети.

— Целиться в Императора? Но он в метрополии.

— Ты ли не дама разума? Скажи же: кто есть наибольшая угроза для короля?

Глаза Каллен сузились.

— Его наследники.

Усмешка С.С. превратилась в широкую улыбку.

— Именно.

— Император всегда продвигал политику сегрегации и неравенства, — задумчиво сказала Каллен. — Но принцесса Юфимия, если верить Судзаку, действует в Японии иначе.

Мысль была тревожно-заманчивой: возможность того, что Императора Чарльза может сменить более сострадательный монарх. И всё же Каллен знала достаточно об Императорском дворе, чтобы понимать: тот, кто сумеет взойти на трон, почти наверняка должен быть беспощадным. Если принцесса Юфимия действительно столь же безжалостна, будет ли она лучше своего отца?

— Нам нужна информация, — наконец сказала Каллен. — Это не изменилось. — На этот раз она сама усмехнулась. — И Каллен Штадтфельд, возможно, сумеет её добыть.

---

Прибытие принцессы Корнелии в Зону 11 было встречено с подобающими почестями, хотя Юфи, хорошо зная свою сестру, свела церемонию к минимуму. После смотра почётного караула Корнелия, Юфимия и их свиты сели в ожидавшие автомобили и направились к дворцу вице-короля. Улицы вновь были заполнены приветствующими, Корнелия, вероятно, пользовалась даже большей популярностью, чем младшая сестра, благодаря своим громким победам на поле боя. Сама принцесса, однако, старалась не обращать на это внимания внутри хорошо изолированного автомобиля. Её мысли были заняты другим.

— Этот белый найтмэр… — начала Корнелия.

Юфи снисходительно улыбнулась. Она знала, что этот вопрос рано или поздно возникнет, к счастью, у сестры хватило такта не выражать открытое недовольство тем, что пилотом найтмэра стал Номер.

— «Ланселот», — уточнила Юфи. — Это прототип, разработанный АSSEC.

— ASSEC… один из аналитических центров Шнайзеля, верно? — задумчиво сказала Корнелия, затем нахмурилась. — Тогда выходит, «Ланселот» — прототип следующего поколения. Почему его доверили Одиннадцатому?

— Рядовой Куруруги — Почётный британец, — поправила её Юфи. — И именно граф Асплунд выбрал его пилотом «Ланселота». Он пришёл к выводу, что ни у кого другого нет необходимой способности управлять прототипом.

— Способности? — Корнелия приподняла бровь. — Звучит сомнительно.

Юфи бросила взгляд на Иеремию, тот поморщился.

— Как бы ни было мне больно это признавать, ваше высочество, — сказал он, — рядовой Судзаку, вне всяких сомнений, весьма искусен. Среди террористов, атаковавших Синдзюку, был крайне умелый пилот найтмэра, он одолел всех рыцарей, вступивших с ним в бой, включая меня самого.

— Вы уверены, что его успех объясняется не просто превосходными характеристиками прототипа? — настаивала Корнелия.

— Разве ты сама не учила меня, что оружие, каким бы превосходным оно ни было, бесполезно в руках плохого солдата? — укорила её Юфи.

Корнелия вспомнила: сестра умела быть упрямой. Впрочем, это качество они делили на двоих.

— Если рядовой Куруруги действительно достоин пилотировать найтмэр, эту оценку должен дать солдат, а не инженер, — сказала Корнелия.

— Справедливо. — Юфи повернулась к другому мужчине в машине. — Генерал Дарлтон, не будете ли вы столь любезны оценить компетентность рядового?

Корнелия цокнула языком. Ей стоило помнить: если Юфи чего-то хотела, она этого добивалась. А выбрав Дарлтона, честного и принципиального офицера, — Юфи заранее лишала Корнелию возможности возражать, если только маршал не желала выглядеть лицемеркой.

— Хорошо, — наконец уступила Корнелия и посмотрела на Дарлтона. — Я ожидаю всесторонней оценки рядового Куруруги, генерал.

— Разумеется, ваше высочество, — кивнул Дарлтон.

Насколько это было возможно, Корнелия сочла вопрос закрытым и повернулась к Иеремии.

— Были ли ещё серьёзные нарушения дисциплины после инцидента на КПП?

— Нет, ваше высочество, — ответил Иеремия. — Я ввёл более строгий учёт входа и выхода из Концессий. Все военнослужащие регистрируются при каждом пересечении блокпостов, и мы сверяем записи, выявляя подозрительные перемещения.

— Я также поручила своему персоналу начать развёртывание системы, с помощью которой все жители Зоны смогут сообщать о случаях насилия, — добавила Юфи.

— Все? Включая Одиннадцатых? — уточнила Корнелия.

— Разумеется. Они живут под нашей властью. Если мы хотим, чтобы они признавали и принимали её, мы обязаны учитывать их обстоятельства и нужды.

— Империя уже предоставила Номерам возможность заботиться о своих нуждах, став почётными британцами, — пренебрежительно заметила Корнелия. — Те, кто отверг это предложение, ясно дали понять, что никогда не намерены признавать законную власть Империи.

Глаза Юфи сузились.

— А ты бы сама признала власть того, кто обращается с тобой с таким пренебрежением к твоему достоинству?

— И что это, по-твоему, должно означать? — холодно спросила Корнелия.

— Мы должны быть лидерами Империи, сестра, — сказала Юфи. — И эта ответственность не заканчивается завоеванием земли и её народа, с этого она лишь начинается. Зона 11 это не только Концессия и те, кто в ней живёт. Это вся территория бывшей Японии. И при этом у Империи почти нет присутствия в гетто. — Взгляд Юфи стал жёстким. — Почему?

Корнелия ничего не ответила. Она знала причину так же хорошо, как и её сестра. У Империи просто не хватало людских ресурсов, чтобы силой утвердить своё господство в гетто, и потому эти районы фактически оставляли гнить. Это был провал, который благопристойное общество Британии предпочитало не замечать, поскольку каждая предыдущая попытка решить проблему обычно оборачивалась значительными потерями крови и золота при минимальной отдаче. Предложения о решении через более глубокую интеграцию коренного населения поднимались, но никогда всерьёз не рассматривались, поскольку шли вразрез с идеалами, лежащими в основе имперского «предназначения». Юфи, однако, никогда не верила в эти идеалы — Корнелия это знала, — а значит, у неё не было бы колебаний в принятии интеграционистской политики. Маршал же видел лишь один возможный исход.

— Император никогда этого не допустит, — заявила она.

— В таком случае он волен отозвать меня, — ответила Юфи. — До тех пор я остаюсь вице-королём со всеми обязанностями и привилегиями, которые это влечёт.

Корнелия посмотрела на сестру с настороженной тревогой. Она искренне любила её, но были вещи, за которые Корнелия держалась столь же твёрдо, как Юфи — за собственные идеалы. Одной из них было безусловное превосходство Британии и её народа. То, что родная сестра, казалось, игнорирует это превосходство, тревожило куда сильнее, чем хотелось признавать. Идея равенства была, в конце концов, иллюзией: считать, что всех следует одинаково воспринимать, значило отрицать таланты и способности действительно одарённых. А общество, которое подавляет таких людей, обречено на стагнацию и упадок. Неужели Юфи не понимала этого?

— Тебе не обязательно соглашаться со мной, сестра, — сказала Юфи, — и я никогда не попрошу тебя проводить политику, в которую ты не веришь. Но я вице-король Зоны 11, и именно я буду определять курс. Если я позволю кому-то другому диктовать его за меня, я провалю свой долг.

Корнелия почувствовала, как в ней поднимается гнев, но тут же подавила его. От кого угодно эти слова прозвучали бы как прямое оскорбление. От Юфи же это было и заверением, и в каком-то смысле мольбой. Юфи достаточно заботилась о ней, чтобы не желать, чтобы Корнелия делала то, во что искренне не верит, и потому фактически предлагала ей выход. Но воспользоваться им означало бы публично отвергнуть идеалы собственной сестры, на это Корнелия никогда бы не пошла. И всё же, думая о конечной цене того, что Юфи будет жить в соответствии со своими убеждениями, Корнелия содрогалась. Сестру было невозможно переубедить, это она знала наверняка. Единственный способ защитить Юфи от интриг Императорского двора — сделать её политику настолько успешной, чтобы любой, кто попытался бы напасть на неё, обрёк себя на политическую гибель.

— Я верю в тебя, Юфи, — наконец сказала Корнелия, — даже если не всегда с тобой согласна.

Напряжение, заметно давившее на плечи Юфи, словно рассеялось, когда та глубоко вздохнула. Улыбка, которой она одарила Корнелию, была искренней, и Юфи придвинулась ближе, опираясь на старшую сестру.

— Спасибо, сестра. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить.

Корнелия обняла Юфи за плечи. У членов Императорской семьи было мало людей, на которых можно было бы опереться в трудные времена. Чаще всего единственными, у кого имперский отпрыск мог найти утешение, были близкие братья и сёстры. Именно поэтому, несмотря на любые споры и противоречия идеологий, Корнелия и Юфи не могли по-настоящему злиться друг на друга. И именно поэтому потеря любимого родственника была столь разрушительной. Потому, поддерживая Юфи в её планах расширить британскую власть на большую часть Зоны 11, Корнелия всё равно с яростью продолжала охоту на виновных в смерти Кловиса. Она уже не сумела отомстить за двух братьев и сестёр, третьего провала она не допустит.

---

Похороны Кловиса были грандиозными, подобающими человеку его положения. В течение трёх дней тысячи скорбящих выстраивались в очередь, чтобы отдать последние почести, пока его тело было выставлено в вице-королевском дворце. Несмотря на потенциальные угрозы безопасности, Юфи настояла, чтобы брата поместили в сад на крыше, реконструкцию Императорской виллы Ариес, места, вызывавшего у неё, Корнелии и самого Кловиса воспоминания одновременно радостные и мучительные. На третий день гроб Кловиса провезли через Концессию, сопровождаемый парадно украшенным конём. Юфи и Корнелия шли следом пешком: вице-король — в простом чёрном платье, Корнелия — в столь же тёмном костюме. По бокам от них находились Гластонские рыцари — сыновья генерала Дарлтона, в парадной форме, но при оружии, отвечающие за то, чтобы этот день не принёс британцам новых поводов для скорби.

Вся процессия заняла около десяти минут, но для Юфи они показались вечностью. Каждый шаг отдавался тяжестью, словно обувь была из свинца, и она почти не замечала толпы по сторонам. Слёзы уже были выплаканы, сердце закалено перед тем, что предстояло дальше. Простая правда заключалась в том, что она цинично использовала смерть Кловиса для продвижения собственной повестки. Было ли это неправильно? Возможно. Но как бы она ни оплакивала мёртвых, сама она всё ещё была жива. Она не могла позволить себе утонуть в горе или жалости к себе, не если хотела предотвратить гибель других дорогих ей людей, вслед за Кловисом, Лелушем и Наннали. Нет. Больше ни один брат или сестра не будут у неё отняты. В этом она поклялась.

Процессия достигла величественного собора, и гроб внесли внутрь. Прозвучали молитвы, епископ предложил слова утешения. Затем опустили большой экран, и появилось прямое включение из Пендрагона. Император не мог покинуть метрополию ради похорон сына, но соизволил сказать несколько слов. Юфи не ждала от него ничего сентиментального или тёплого — скорее громогласного и пафосного. Слёз он бы точно не пролил, это она знала наверняка.

На экране к трибуне подошёл Чарльз зи Британия, девяносто восьмой суверен Священной Британской Империи. Его суровый, внушительный облик был передан камерами почти идеально — нельзя же было показать Императора в невыгодном свете в прямом эфире: это вредно и для карьеры, и, возможно, для здоровья. Император решительно схватился за кафедру.

— Мир, в котором мы живём, — мир лжи. Не убий, не укради, не лжесвидетельствуй, не возжелай жены ближнего твоего. Все эти заповеди — ложь перед лицом реальности, — провозгласил он. — Это всего лишь мольбы слабых, которые прибегают к выдумкам вроде морали и справедливости, чтобы спасти самих себя. Но такие обманы бессильны перед единственной истиной этого мира — выживанием сильнейшего. Нужно сокрушить и поглотить всё на своём пути: богатство, ближнего своего, да и сам мир! Лишь тогда величие человека будет освобождено. Британия уничтожит эти лживые идеи и явит миру абсолютную истину! — Кулак Императора взмыл вверх. — ДА ЗДРАВСТВУЕТ БРИТАНИЯ!

Инстинктивно солдаты — и в Пендрагоне, и в соборе — эхом откликнулись:

— Да здравствует Британия!!

Остальная публика также зааплодировала, но вместе с этим ощущалось явное беспокойство. Было ли это действительно уместно — произносить подобную доктрину на похоронах собственного сына?

Со своего места в середине собора Каллен нахмурилась, продолжая аплодировать вместе со всеми. Как представительница семьи Штадтфельд она просто не могла пропустить это событие, не поставив под угрозу прикрытие. И в то же время присутствие здесь дало важное подтверждение. В одном С.С. была права: именно сам Император являлся источником институционализированной дискриминации в Империи. Чего бы ни смогла добиться принцесса Юфимия в Японии, всё это обесценится в тот момент, когда Император решит, что её политика противоречит его доктрине, и навяжет свою волю. Проблема была в том, как бороться с кем-то столь далёким и могущественным, как Чарльз зи Британия.

Каллен наблюдала, как принцесса поднялась и направилась к трибуне, когда экран начал убираться. Та шла с королевским достоинством, держа голову высоко, хотя лицо было частично скрыто вуалью. В соборе воцарилась тишина. Каллен сосредоточила взгляд на женщине, и её глаза расширились. Всё, что она видела перед собой, — молодая женщина примерно её возраста в строгом чёрном платье, с лицом, частично закрытым вуалью. Каллен не могла различить дыхание принцессы, не могла увидеть её глаза — лишь то, что позволяли обычные чувства. Принцесса полностью блокировала воздействие её Гиасса. Это было невозможно. Или всё-таки нет? С.С. здесь не было, да и место было явно неподходящее, чтобы требовать объяснений. Придётся подождать, сейчас принцесса собиралась обратиться к собравшимся.

Юфи оглядела аудиторию. Это было её первое публичное выступление. Она глубоко вдохнула.

— В детстве само понятие смерти было для меня чуждым. Я верила, что моя семья всегда будет рядом со мной, что мы будем любить друг друга долгие годы. Сегодня же я прощаюсь уже с третьим членом своей семьи.

Все взгляды были прикованы к ней, Юфи это чувствовала. Никто не мог бы сказать того же о речи её отца.

— Нам никогда не бывает достаточно, если сравнивать то, что у нас есть, с тем, чего у нас больше нет, — продолжила она. — Мы стремимся, мы желаем, и тем самым — живём. Я смотрю на свою семью и вижу пустоту, что росла с годами. Я не принимаю эту пустоту, даже зная, что никогда не смогу вернуть утраченное. Но я всё ещё желаю, потому что я жива.

Напряжение на лице Юфи не было игрой, и всё, что было видно под вуалью, передавалось на экраны с кристальной чёткостью. Каждое слово принцессы слушали с вниманием: люди чувствовали, что перед ними, искренний, человечный момент, открывающий истинную Юфимию. И именно эта человечность трогала сердца сильнее, чем любая аристократическая торжественность.

— Я больше никогда не увижу своего дорогого брата и не услышу его слов и смеха, кроме как в драгоценных воспоминаниях, что храню в себе, — сказала Юфи, положив руку на грудь. — Я не могу больше искать у него утешения и утешать его в ответ. Но ему я всё ещё могу дать обещание. Обещание, что долг, оставленный мне, будет исполнен. Я могу пообещать, что мы, разделяющие его кровь, не допустим, чтобы пролилось ещё больше этой крови. — Юфи повернулась к гробу, в котором покоился её брат, и сделала реверанс. — И когда мы встретимся вновь, дорогой брат, прошу, найди меня верной своим словам.

Конец главы 8

---

Примечание автора:

Эта глава далась чертовски тяжело. Юфи нужно перестать выдавать эти чёртовы вдохновляющие речи, на их написание уходит вечность. Вторая причина в том, что мне приходится делать куда больше подготовительной работы, чем в In Tune. Персонажи Code Geass в каноне были, мягко говоря, бардаком: их характеры менялись по прихоти сюжета, а не наоборот — сюжет не вытекал из их поступков и личностей. Если я хочу, чтобы эта история выглядела правдоподобно, мне необходимо явно прописывать все обоснования действий персонажей, а не рассчитывать на то, что читатели будут опираться на канон, потому что, откровенно говоря, каноничные версии слишком непоследовательны, чтобы служить надёжной точкой отсчёта.

Является ли Каллен лицемеркой? Хм, не больше, чем любой другой человек. По крайней мере, я не припоминаю ничего в её небольшом споре с Судзаку в предыдущей главе, что было бы откровенно лицемерным. Нужно помнить, что они придерживаются совершенно разных подходов к достижению одной и той же цели — улучшения положения японского народа. То, что каждый из этих подходов с большой вероятностью может подрывать другой, должно быть очевидно всем, кто смотрел Code Geass. И, как сама Каллен отметила, Судзаку — не самый красноречивый человек. В оригинальном сериале он отвратительно обосновывал свои действия, и здесь это никуда не делось. Несмотря на отсутствие у него «серебряного языка», Каллен в целом понимает, чего он пытается добиться, но, как очевидно, она не верит, что это сработает, и не готова прекращать свои действия ради идеи, в которую не верит. Также совершенно ясно, что Каллен не верит и в самого Судзаку, так что даже если бы она допускала, что его подход может сработать, она всё равно вряд ли доверила бы ему возможность довести дело до конца.

Хм, полагаю, что самый конец, где Каллен заставляет его держать рот на замке, может показаться лицемерным, если воспринимать это как использование ею своего дворянского/британского статуса против Судзаку, японца. Этот момент, возможно, был сформулирован не так удачно, как хотелось бы. Каллен угрожала ему не с этой позиции — она угрожала тем, что сорвёт его попытку доказать, будто успешная интеграция в британское общество вообще возможна. Лицемерно ли это? Возможно. Думаю, всё зависит от того, к какому подходу склоняется ваша собственная идеология.

Так, спойлеры. Технически самый крупный спойлер уже и так известен — Юфи добивается успеха. Это указано в аннотации истории. Всё остальное… любое раскрытие информации — всегда просчитанный риск. Хорошая это идея или плохая, зависит от того, достаточно ли мой текст интересен, чтобы удерживать внимание читателей, даже если они знают часть конечного результата. При этом, если кто-то думает, что знание судьбы отдельных персонажей позволяет легко угадать, что произойдёт дальше — ну, идите перечитайте In Tune и попробуйте сказать мне, что я настолько предсказуем.

Тем не менее, я не буду отвечать на вопросы о фрагментах в начале глав. Я знаю, что по крайней мере некоторые читатели вообще их пропускают, поэтому до самого конца истории я не буду обсуждать их в авторских примечаниях.

Спойлер фрагмента: минимальный.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/158711/9863004