Готовый перевод A cold colculus / Холодный расчёт: Глава 1

Глава 1

Среди тех, кто был непосредственно вовлечён в восхождение Императрицы Юфимии, самой яркой фигурой почти наверняка является леди Каллен Штадтфельд-Кодзуки. Дочь британского дворянина и японки-простолюдинки, история о том, как леди Штадтфельд-Кодзуки начинала как борец за свободу Японии и в итоге сыграла ключевую роль в устранении соперников тогда ещё принцессы Юфимии в борьбе за трон, сама по себе могла бы — и не раз — заполняла целые учебники истории. Подобно Императрице, леди Штадтфельд-Кодзуки окончательно вступила в конфликт лишь после гибели близкого человека — в её случае старшего брата, Наото Кодзуки. Несмотря на юный возраст, леди Штадтфельд-Кодзуки уже тогда была выдающимся пилотом найтмеров и превосходной воительницей — таланты, сыгравшие огромную роль в её восхождении.

Однако и по сей день ходят слухи, будто её светлость обладала ещё одним даром — почти сверхъестественной способностью улавливать каждую мелочь в окружающем пространстве. Вероятнее всего, подобные истории преувеличены и искажены временем, но широко признаётся, что у её светлости была пугающе точная ситуационная осведомлённость, верно служившая ей как пилоту найтмера. И именно как пилот леди Штадтфельд-Кодзуки заслужила множество прозвищ — Багровый Лотос, Красный Рыцарь, Красная Королева, а затем и Первый Рыцарь.

— «К новому рассвету: Возвышение Юфимии I»

Глава 1: Fortitudo

Юфи зевнула и потянулась, стараясь отогнать сон, который настойчиво тянул её к постели. Лечь она всё равно собиралась — оставалось доделать лишь немного, а переносить это на завтра ей совсем не хотелось. Назвать ли это прилежанием или упрямством — зависело от того, кто именно обнаруживал принцессу за ночной работой. Точнее — сколько раз находил Юфи бодрствующей так поздно. Её старая гувернантка, вероятно, всё ещё гордилась бы, хоть и журила бы девочку за то, что та пренебрегает «сном красоты». В конце концов, она — принцесса державы и обязана поддерживать образ.

— Ваше Высочество.

Юфи повернула голову к фигуре в дверном проёме.

— А, Дороти. Добрый вечер.

Горничная присела в поклоне.

— Скоро будет уместнее сказать «доброе утро», Ваше Высочество. Пожалуйста, вам следует лечь.

Юфи едва заметно улыбнулась. Очевидно, эта горничная не относилась к числу поклонников того, что они вежливо называла «целеустремлённостью принцессы». И это было неудивительно — именно Дороти отвечала за подготовку Юфи к ежедневному распорядку, а значит хороший сон являлся для неё не прихотью, а необходимым условием.

— Я почти закончила, Дороти, — успокоила Юфи свою служанку, хотя та, разумеется, ни на мгновение ей не поверила.

— Ваше Высочество, у вас назначен завтрак с принцем Шнайзелем завтра. Или, точнее… уже сегодня?

Юфи взглянула на часы и увидела, что полночь действительно давно миновала. Пожалуй, в словах горничной был смысл.

— Ладно, Дороти, ты победила, — сказала Юфи, поднимаясь. — Я иду спать.

Горничная снова присела в поклоне.

— Я приготовила для вас халат и ночную сорочку на кровати, Ваше Высочество.

— Спасибо, — кивнула Юфи.

Дороти поклонилась глубже и ушла: поручение было выполнено. Провожая её взглядом, Юфи вздохнула. Возможно, ей и правда стоит перестать сидеть допоздна, раз она вынуждает своих слуг тоже нести ночные дежурства. И без того их работа была непростой — нужно было поддерживать огромную усадьбу в безупречном порядке. Но это — обещание на другой день. Как и цифры по бюджету развития Одиннадцатой Зоны. Сейчас ей был нужен сон.

На следующее утро, завтракая с Шнайзелем, Юфи искренне порадовалась, что горничная вчера выгнала её в постель.

— Ты в порядке, Юфи? — спросил Шнайзель с выражением, похожим на искреннюю улыбку.

— Вполне, спасибо, брат, — ответила Юфи собственной улыбкой. У неё она получилась чуть более естественной.

— Я знаю, ты стараешься быть прилежной в работе, но тебе нельзя доводить себя до изнеможения.

— Со мной всё будет хорошо, брат, — заверила его Юфи. — Хотя… если бы вы все создавали мне меньше работы, я бы не жаловалась.

Шнайзель тихо рассмеялся.

— Кловис снова слишком свободно распоряжается деньгами?

— Нет… ну, отчасти, — задумчиво сказала Юфи. — Он тратит много, и мне трудно понять, куда именно всё это утекает.

Принц приподнял бровь. Интуитивное понимание чисел у Юфи и само по себе было почти чудом. А применённое к столь «приземлённой» вещи, как бухгалтерия, оно позволяло ей замечать закономерности и потоки, которые ускользали даже от Шнайзеля. Уже только по этой причине он ценил мнение сестры по самым разным вопросам. В свою очередь, Юфи прекрасно понимала, насколько полезной считают её не только Шнайзель, и умела пользоваться этой полезностью, выторговывая у них определённые уступки. В случае со Шнайзелем такой уступкой стала формальная — хоть и весьма негласная — должность аудитора при Казначействе, где она проверяла финансы Империи на признаки растраты или коррупции. Даже члены императорской семьи не были защищены от её внимания, пусть их положение и оберегало их от самых прямых последствий расточительства. Косвенные последствия — другое дело.

— Из какого бюджета Кловис черпает особенно много? — спросил Шнайзель.

— Он… на самом деле не из одного конкретного, — сказала Юфи. — Просто есть суммы, которые не сходятся сразу по нескольким заявкам и фондам. По отдельности — это какие-то проценты, но в целом речь идёт о миллионах фунтов, возможно даже о десятках миллионов. В масштабах Империи это не огромные деньги, но всё равно существенно.

Шнайзель был склонен согласиться. Валовой национальный продукт Империи приближался к семнадцати триллионам фунтов, а совокупный бюджет правительства составлял около трёх триллионов. На фоне таких цифр один или десять миллионов казались пустяком. Но в абсолютном выражении десять миллионов — это всё же серьёзная сумма, особенно для экономики столь депрессивной, как в Одиннадцатой Зоне.

— Ты думаешь, он что-то скрывает.

Юфи кивнула.

— Я почти уверена, что ничего злого. Может быть, он просто откладывает деньги на какой-то будущий проект. Но меня это немного… гложет.

Шнайзель не был уверен, что разделяет её спокойствие. Впрочем, он сомневался, что и сама Юфи действительно так уж равнодушна к исчезающим средствам. Если было что-то, что можно было сказать о доброй, мягкой Юфи наверняка, так это то, что она ненавидела злоупотребления властью и богатством, которыми была пропитана Империя. Кловис мог быть любимым братом — но даже он не оказался бы защищён от её гнева, реши она, что он действительно присваивает деньги, предназначенные для развития Одиннадцатой Зоны.

— Мне поговорить с ним при следующей возможности? — предложил Шнайзель.

— На самом деле, думаю, лучше я сама, — ответила Юфи. — Если спросишь ты, он может запаниковать и решить, что у него большие неприятности.

Последнюю фразу она произнесла с безупречно обезоруживающей улыбкой. Шнайзель ответил собственной.

— Справедливо. Тогда я оставляю это на твоё усмотрение.

— Спасибо, брат.

— Всегда пожалуйста, Юфи.

О да. Полезная — несомненно. Шнайзель лишь молился, чтобы однажды не дать Юфи повода заглянуть и в его дела.

Юфи не привыкла тянуть время. Вернувшись в свою резиденцию, она распорядилась установить связь с Кловисом. Уже был день, ближе к вечеру; в Японии же — почти вечер, так что о неудобстве времени можно было не беспокоиться. Когда лицо Кловиса появилось на экране, он вовсе не выглядел недовольным внезапным звонком.

— Юфи, — широко улыбнулся он. — Как ты, моя дорогая младшая сестрёнка?

Юфи улыбнулась в ответ.

— Хорошо, дорогой брат. Надеюсь, в Одиннадцатой Зоне всё идёт благополучно?

— Если бы, — с театральным вздохом отозвался Кловис. — Одиннадцатые, как всегда, не желают сотрудничать и постоянно пытаются подорвать наши усилия по превращению этой страны в продуктивную землю.

Юфи это нисколько не удивило, но она промолчала. За годы Шнайзель и Корнелия научили её выбирать битвы осторожно и никогда не воевать на два фронта одновременно. Сегодня она разберётся с бухгалтерской странностью. Завтра будет новый день.

— Но, уверен, ты звонишь не затем, чтобы слушать мои жалобы на губернаторство. Так чем обязан удовольствию? — спросил Кловис.

— Боюсь, делами, — сказала Юфи, всё ещё сохраняя сладкую улыбку.

Кловис, при всей своей театральности, дураком не был. Ни один из детей Императора не был откровенно туп — по крайней мере никто из тех, кто всё ещё сохранял вес при дворе. А чтобы получить пост вице-короля Зоны, вес требовался немалый. Принц сохранил спокойствие и дружелюбное выражение лица.

— О? Пожалуйста, рассказывай.

— Я пересматривала финансы Одиннадцатой Зоны и заметила множество небольших несостыковок. По отдельности они незначительны, но в сумме получается довольно крупно.

Кловис сжал губы.

— Это… тревожно, Юфи.

— Именно. В конце концов, при всех трудностях, которые тебе создают местные жители, последнее, что тебе нужно — чтобы твои усилия подтачивали ещё и коррупция или небрежность подчинённых.

Несмотря на формулировку, Кловис прекрасно понял, что именно сестра ему сказала. Вернее — какие две мысли пыталась донести. Юфи ненавидела растрату и злоупотребления, но при этом она заботилась о брате, и потому давала понять: она исходит из лучшего варианта; Кловис сам не причастен к исчезновению средств; и ему можно доверить исправление ситуации. Иногда Кловис задавался вопросом: когда его милая младшая сестрёнка успела стать такой хитрой? Влияние Шнайзеля, без сомнения. И всё же он заставил улыбку остаться на лице.

— Даю тебе слово, Юфи: я разберусь и положу конец этому позорному недосмотру.

— Не сомневаюсь, брат.

— Ты не могла бы переслать мне детали напрямую? Если я буду точно знать, где эти несоответствия, это очень поможет.

— Конечно. Я немедленно отправлю защищённое сообщение.

— Спасибо, — сказал Кловис, и его улыбка стала шире. — Когда у нас в Одиннадцатой Зоне будет меньше драм, ты должна приехать. В токийской концессии ты почувствуешь себя как дома, и думаю, тебе понравится садовая вилла при дворце.

— Я слышала, ты сделал её по образцу виллы Овна, — мечтательно сказала Юфи. — Это… возвращает в прошлое.

— Меня тоже, — тихо ответил Кловис, а потом встряхнулся. — Если бы только я мог разделить это с ними.

Юфи кивнула, понимая, что брат говорит искренне и не пытается увести разговор в сторону. Среди их братьев и сестёр Кловис, вероятно, был следующим по близости к детям Императрицы Марианны до их… гибели.

— Что ж, не буду больше отвлекать тебя от работы, брат. И от ужина.

— Для тебя у меня всегда найдётся время, Юфи, — заверил он её, по крайней мере в значительной степени честно. — До следующего разговора.

— Прощай, брат. И я буду молиться о твоих успехах в Одиннадцатой Зоне.

Юфи и вправду это имела в виду. В конце концов, Кловис был семьёй — а единственное, что принцесса научилась по-настоящему ценить, так это семью.

Когда связь оборвалась, на лице Кловиса появилась хмурая гримаса. Его злость была направлена не на сестру — он нежно любил Юфи и понимал, что та просто старается действовать в интересах Империи и её людей. То, что Юфи позвонила ему напрямую со своими сомнениями, означало: она ничего не подозревает. И, будь воля Кловиса, она бы и дальше — прямо сейчас — ни о чём не подозревала. Из всех братьев и сестёр именно доброе мнение Юфи он особенно не хотел терять на личном уровне, даже если политически утрата доверия Шнайзеля могла быть куда опаснее.

— Немедленно привести сюда генерала Асприуса! — рявкнул Кловис.

Один из слуг поклонился и поспешно удалился. Но Кловис не отличался терпением, и к тому моменту, когда генерал наконец появился, на подлокотнике уже виднелась заметная вмятина — так яростно принц барабанил по нему пальцами.

— Вы звали меня, Ваше Высочество? — спросил Бартли, поклонившись.

Кловис взмахом руки отослал прислугу — те были только рады исчезнуть из поля зрения принца: напряжение, которое он излучал, трепало нервы всем. Теперь единственным объектом внимания Кловиса стал сам Бартли, и это ощущалось ничуть не менее неприятно.

— Генерал Асприус, — произнёс Кловис. — Какой прогресс по «Коду-R»?

— Э-э… ну… существенных сдвигов со времени моего последнего отчёта на прошлой неделе не было, сир, — нервно сказал Бартли. — Мы продолжаем анализ объекта, но пока не наблюдаем отклонений от ранее зафиксированных закономерностей.

— Сколько времени прошло с тех пор, как я поставил вас во главе проекта, генерал? — спросил Кловис.

— Э-э… шесть месяцев, Ваше Высочество.

— И что за эти шесть месяцев мы узнали об объекте?

Бартли сглотнул.

— Мы собрали значительный объём сырой информации, сир, но предстоит ещё очень много. Объект… неестественен во многих отношениях, и мы до сих пор определяем, какие у него есть ограничения — если они вообще есть. Я прошу прощения за медленные темпы, Ваше Высочество, но неизвестных слишком много. И распутать их можно только со временем.

— Со временем, — с горечью повторил Кловис. — Вы хоть понимаете, генерал, во сколько уже обошлись ваши исследования?

Бартли нахмурился.

— Ваше Высочество?

— Деньги, генерал. Я говорю о деньгах! — огрызнулся Кловис.

— Я… не уверен в точной сумме, сир, — нервно сказал Бартли. — Но я могу провести аудит, если вы—

— Не утруждайтесь. Юфи уже провела. И скоро пришлёт мне результаты.

Сначала генерал нахмурился от непонимания, пытаясь сообразить, каким образом Третья принцесса вообще связана со всем этим. А затем вспомнил слухи о роли принцессы Юфимии в разгроме «Торонто Армс». Он побледнел.

— Да, генерал, — сказал Кловис, наблюдая за его реакцией. — Юфи заметила деньги, которые уходят на ваш проект. Она буквально полчаса назад позвонила мне — «немножко поговорить» об этих расхождениях. Она даёт мне кредит доверия, считая, что это подчинённые воруют из официальных бюджетов… но если у неё появится повод копнуть глубже, она вполне может выяснить, куда эти деньги на самом деле уходят.

— Но… мы же выводили средства такими крошечными суммами! — выпалил Бартли, на мгновение забыв, перед кем стоит. — Как она могла их найти?!

— Юфи всегда была сильна в числах, — сказал Кловис; собственное раздражение отвлекало его от того, насколько грубо прозвучало замечание генерала. — Сейчас не важно, как именно она это выяснила. Важно, что она знает. А если знает она — знает и Шнайзель. Мы должны обезопасить «Код-R», пока всё не уляжется.

— Ваше Высочество?..

— Вы перевезёте «Код-R» в удалённое и надёжно защищённое место, — приказал Кловис. — Я выделю необходимые средства из личных счетов. Как только перевозка будет завершена, ваша единственная обязанность — держать объект в изоляции и пресекать любые попытки побега. До тех пор, пока я не обеспечу новый источник финансирования — такой, который не всплывёт ни в официальных, ни в неофициальных книгах, — эксперименты прекращаются.

— Но—

— Я ясно выразился, генерал?!

Бартли захлопнул рот и нехотя кивнул. Он знал этот тон: когда Кловис был в ярости, сдержек у него не оставалось. Срыв графика проекта будет серьёзным — многое придётся переделывать, когда эксперименты можно будет возобновить. Но принц был прав: последнее, что им нужно, — это чтобы другие члены императорской семьи начали совать нос в их дела. Лучше пережить небольшую задержку, чем увидеть, как весь проект закрывают.

Бартли поклонился.

— Я займусь этим немедленно, Ваше Высочество.

— Хорошо, — бросил Кловис и махнул рукой. — Свободны.

Генерал поспешил выйти, оставив Кловиса наедине с мрачными мыслями. Мало того что Одиннадцатые продолжали осложнять его правление — теперь ещё и собственная семья вмешивалась в его дела. Он старался не злиться на Юфи: она ведь действительно защищала интересы семьи. Просто когда у семьи столько секретов, как у Британниев, она почти неизбежно наткнётся на то, что кто-то не хочет раскрывать. Кловису не повезло оказаться её первой — непреднамеренной — жертвой.

Принц вздохнул. Всё усложнялось, но ситуация всё ещё была поправима. Если всё сложится удачно, возможно, он сумеет выполнить своё приглашение сестре. Как бы ему хотелось снова ощутить простоту обычного семейного визита — без интриг, страхов и скрытых счетов.

---

Тамэки ненавидел дежурства на «хвосте». Терпение не входило в число его добродетелей — недостаток, который, по идее, должен был бы навсегда лишить его шанса на подобные задания. Но из-за нехватки людей в ячейке все тянули двойную нагрузку, и потому Тамэки торчал снаружи здания, которое они подозревали в производстве химического оружия. Проклятые британцы: сначала растоптали Японию и её народ, а теперь собирались травить газом всех подряд. Нет уж, этому не бывать.

Тамэки зевнул. Главное — не уснуть и проследить, чтобы они не вывезли газ. Проклятые ночные смены… и почему именно он проиграл пари?

Грузовик повернул за угол — Тамэки тут же скользнул в тень. Он наблюдал, как машина подъехала к главным воротам. Потом появилась вторая. Третья. Ворота поднялись, и грузовики быстро въехали внутрь.

Тамэки выглянул. Несколько мужчин спрыгнули с кузова. Все выглядели военными — и, что любопытно, ничего не несли в руках. Это оно? Они готовятся перевозить газ? Наконец-то ему выпадет шанс сделать что-то полезное?

Тамэки достал телефон. Единственный способ узнать.

— Ты уверен?

Каллен насторожилась. Голос Оги звучал напряжённо и серьёзно.

— Нет, я уверен, ты видел то, что видел. Что? Ладно, ладно. Следи дальше. Я выдвину нас на позицию — если это действительно оно.

Оги отключил связь и поднял взгляд: Каллен смотрела на него, ожидая.

Он поморщился.

— Тамэки говорит, что только что видел, как к зданию заехали несколько грузовиков и куча людей. Возможно, это оно.

— Я готова, — сразу сказала Каллен. — Поехали.

— Каллен, — начал Оги.

— Я знаю, что ты скажешь, Оги, — перебила она. — Я иду. Я лучший пилот, который у тебя есть, и если ты хочешь хоть какой-то шанс провернуть это, тебе понадобится моя помощь.

Оги скривился.

— Знаю. Но на месте ты выполняешь мои приказы. Без самодеятельности и без безумных трюков. Ясно?

Каллен жёстко кивнула.

— Конечно.

— Хорошо. Тогда двигаем. Если они действительно вывозят газ, предупреждения у нас почти не будет.

Каллен рванула следом за Оги, стараясь сдержать собственный азарт. Оги был прав: это не простое «вломились-утащили». Если они ошибутся, газ могут выпустить в густонаселённом районе — и погибнут невинные, японцы и британцы. Каллен хотела отомстить за брата — да. Но она понимала, что никогда не сможет смотреть ему в глаза, если по её вине случится катастрофа куда страшнее. И всё же злость и страсть давались трудно. Каллен молилась, чтобы не натворить глупостей.

---

Наступил новый день, а Тамэки всё ещё сидел на своём месте, ожидая хоть какого-то движения. Единственная хорошая новость: солнце медленно прогревало воздух, помогая прогнать ночной холод.

— Ну давайте же, ублюдки, шевелитесь уже.

Ворота поднялись. Похоже, он действительно получал своё «желание».

Тамэки приготовил телефон. Из здания выкатывались грузовики — средний был чуть больше и тяжелее, если судить по тому, как просели шины.

— Бинго.

Он ткнул быстрый набор и нетерпеливо ждал соединения. Один гудок — и на другом конце подняли трубку.

— Статус?

— Они двинулись, — сказал Тамэки. — Идут в сторону Синдзюку.

— Хорошо. Отступай к точке сбора, вооружайся. Нам понадобится подкрепление, когда будем перехватывать грузовик.

— Уже бегу, — сказал Тамэки и сорвался с места.

Он сунул телефон в карман, больше ничего не добавив. Если поторопиться, когда он догонит остальных, может, ещё останется что-нибудь пожевать.

---

День начинался как обычно. Жители Токио вставали и занимались привычными делами. Студенты шли на занятия, взрослые — на работу: в офис, на завод или просто по своим делам. Мало кто ожидал чего-то необычного — последние недели были относительно тихими.

Полиции и даже военных на улицах было больше обычного, но в осторожности принца Кловиса никто не видел ничего странного: после недавних громких выходок террористов, пытавшихся подорвать власть Британии, это казалось логичным. Всё равно у террористов не было сил реально угрожать Токийской концессии, где жили полноправные граждане, так что люди продолжали жить как прежде.

И всё же на горизонте поднимался столб дыма. Пожар? Или что-то куда более зловещее?

---

— Чёрт возьми, Тамэки! Почему этот тип никогда не может следовать плану?! — выругался водитель.

Он резко выкрутил руль, и грузовик занесло за угол — он пытался оторваться от преследования.

— Некогда ныть, — сказала Каллен, перезаряжая пистолет. — Жми дальше!

Она высунулась из кабины и сделала несколько выстрелов. Одна пуля попала в стекло преследующей полицейской машины, но водитель лишь на миг дёрнулся — и тут же выровнял ход.

Радио на панели затрещало:

— Нагата, ты там?

Водитель схватил рацию.

— Оги, у нас на хвосте копы, и они разогнались!

— Вижу вас. На следующем перекрёстке налево, потом прямо ещё пять кварталов, затем направо. Мы поставили «Глазго» в переулке — Каллен надо только добраться до него.

— Принял!

Грузовик снова резко вильнул, чуть не опрокинувшись, но с глухим ударом встал на все четыре колеса. Каллен тут же высунулась и снова открыла огонь. Несколько пуль пробили капот ведущей машины — та начала терять скорость.

— Есть! Я достала двигатель!

— Отлично, а теперь сделай что-нибудь с двумя остальными сзади!

Каллен выбросила магазин.

— У тебя есть ещё патроны?

— Как ты умудрилась расстрелять столько магазинов?!

— Пытаясь оставить нас в живых!

Нагата вместо ответа заложил ещё один резкий поворот, а потом ударил по тормозам. Каллен ухватилась за сиденье, чтобы её не швырнуло, и бросила на него злобный взгляд.

— Вон! — заорал Нагата. — Вон там «Глазго»! Садись и иди раздавай настоящие люли!

Каллен не нужно было повторять дважды. Она выскочила и рванула в переулок. Оги отчаянно махал ей рукой, и Каллен мгновенно забралась в найтмер. Кокпит захлопнулся вокруг неё, машина загудела, оживая. Товарищи уже завели её заранее — между тем, как Каллен пристегнулась, и тем, как найтмер вылетел на улицу, прошли считанные секунды.

Времени она выбрала идеально. Полицейская машина врезалась в неё — и была раздавлена: у авто смяло весь передок, а мех даже не дрогнул. Вторая машина дёрнулась в сторону, пытаясь обойти найтмер. Каллен подняла руку машины и выстрелила гарпуном. Копьё ударило в автомобиль, пробило моторный отсек и отбросило его в стену здания. Резкий рывок — и гарпун вырвался из искорёженного металла.

— Угроза устранена, — доложила Каллен.

— Ещё нет, — раздался в наушниках голос Оги. — По гражданским каналам шум: британские военные подразделения уже выдвигаются. Надо увести газ под прикрытием в Синдзюку — сейчас.

— Че… ладно. Я прикрою Нагату. А вы — в Синдзюку. И приготовьте британцам тёплый приём.

По связи донёсся звук заводящегося двигателя.

— Уже еду. Будь осторожна, Каллен.

Каллен ухмыльнулась.

— Ты же меня знаешь, Оги.

— Да, — отозвался он устало. — Да, знаю.

---

Для студсовета Академии Эшфорд день, начавшийся абсолютно обычным, стремительно становился чем угодно, но только не обычным. Милли Эшфорд, президент студенческого совета, тревожно смотрела новостную трансляцию, надеясь уловить хоть какой-то намёк на то, что бои не приблизятся к школе.

— Как вы видите, террористические элементы нанесли лишь незначительный ущерб окраинным районам Токийской концессии, после чего скрылись в гетто Синдзюку, — говорил представитель пресс-службы британской полиции, пока на экране показывали искорёженные остатки машин. — Мы уже приступили к блокированию района, чтобы террористы не смогли сбежать. Как только периметр будет установлен, британская армия войдёт в район, проведёт зачистку и выкурит этих трусов.

Девушка поджала губы. Если армия действительно введёт войска в Синдзюку, район превратится в бойню. Британские солдаты никогда не славились умеренностью, и их не будет волновать, если под перекрёстный огонь попадут мирные жители — особенно если эти мирные жители были Одиннадцатыми.

— Это просто ужасно, — заметила Ширли Фенетт, близкая подруга Милли и секретарь студсовета.

— Ага, ещё бы, — согласился Райвалз Кардемонд, другой их друг и вице-президент при Милли. — О чём эти типы вообще думали, устраивая атаку на Концессию?

Милли терпеливо улыбнулась своему младшему товарищу, и парень тут же прикусил язык, понимая, что снова ляпнул лишнее. Райвалз в глубине души был хорошим парнем, но вырос в сравнительном достатке: в безопасности и комфорте, где самым серьёзным жизненным испытанием было пропустить любимую серию или не наскрести денег на новый выпуск любимого комикса. Он, по крайней мере, был достаточно честен с собой, чтобы понимать: он не знает, через что проходит Одиннадцатый, чтобы хоть как-то выжить в гетто. Но временами отсутствие такта делало его слова слишком черствыми.

— Все студенты на месте? — спросила Милли.

— Э-э… кажется, да, — ответила казначей Нина Эйнштейн, проверяя терминал. — Все, кто живёт в общежитиях, отмечены как на месте. По тем, кто ездит из дома… похоже, тоже все… о, нет, постойте — Каллен Штадтфельд отсутствует. Тут сказано, что она больна и отдыхает дома.

— А, она, — задумчиво сказала Милли. — Она правда часто отсутствует. У неё настолько слабое здоровье?

— Ну, в поместье Штадтфельдов ей точно ничего не грозит, — сказал Райвалз. — Оно глубже внутри Концессии, а вся эта заваруха на окраинах.

— Верно, — признала Милли. — Но всё равно — оставим им сообщение. Мне неприятно думать, что кто-то из моих учеников может быть в опасности.

— Ого, мы — ваши ученики, презид…? — поддразнил Райвалз с ухмылкой.

Милли ответила своей фирменной улыбкой:

— Ну конечно. Вы все существуете, чтобы исполнять мои прихоти и распоряжения. А теперь — живо-живо! Сообщение само себя не отправит! За телефон!

Парень простонал — он сам загнал себя в ловушку. Но из всех требований Милли это определённо было одним из самых безобидных. Райвалз потянулся к телефону, а Милли вновь перевела взгляд на выпуск новостей. Подробностей всё ещё было мало, и было очевидно, что власти многое скрывают, но пока что казалось, будто кризис обойдёт Академию Эшфорд стороной. И Милли это полностью устраивало. Она любила внимание, да — но прекрасно понимала: не всякое внимание желанно. Любое, что могло привлечь лишний свет к её младшей сестре, было бы в владениях Милли крайне нежелательным.

---

— Есть! — раздался её голос, и тут же эхом прокатился лязг металла о металл, а следом — характерный звук смятия. — Гах!

Ещё один вражеский найтмер пал, но Каллен не успела порадоваться победе. К ней мчались новые противники, и что-то подсказывало: следующий будет куда опаснее. Инстинкты не обманули. Сазерленд, вставший против неё, двигался гораздо более плавно — и с куда более смертельной целеустремлённостью.

Гарпун полетел прямо в Каллен, и она едва успела вывернуть «Глазго» в сторону. Но опасность не миновала: Сазерленд резко дёрнул рукой. Во что-то сзади ударило её машину — «Глазго» качнулся и, теряя равновесие, полетел вперёд прямо на ожидавший его клинок.

— А!

Каллен успела изменить позу найтмера буквально в последний миг, избежав того, чтобы кокпит оказался проткнут. Вместо этого лезвие срезало руку, уничтожив и её, и винтовку, которую та держала.

— Чёрт!

Каллен выбросила ногу вперёд, ударила Сазерленд и, оттолкнувшись от него, загнала свой найтмер обратно в тоннель. Оставшейся рукой она выстрелила гарпуном, вонзив его в бетон над входом. С криком Каллен включила полный задний ход — и вырвала кусок потолка. Ослабленный боем бетон затрещал и рухнул, завалив вход в тоннель обломками. Сквозь них ещё пробивался свет, но ни одной достаточно широкой щели, чтобы пропустить найтмер, не осталось.

С облегчением выдохнув, Каллен перерезала трос гарпуна, оставив оружие погребённым под завалом, и поспешно отступила вглубь. Британцы всё равно найдут способ проникнуть в тоннель — сомнений в этом не было. И Каллен не собиралась оставаться рядом, когда это случится.

Снаружи Джеремайя Готтвальд смотрел на заваленный вход с лёгкой насмешкой. Одиннадцатый, пилотировавший «Глазго», был неплох — особенно учитывая, что до появления самого Джеремайи он успел расправиться с несколькими новыми Сазерлендами. Но этот отчаянный жест ничего не решал.

— Сержант, отправьте группу в тоннели: найти противника, затем заложить заряды и расчистить завал, — приказал Джеремайя.

— Но, сэр, заряды могут вызвать новые обвалы, — попытался возразить солдат. — Это подвергнет наших людей серьёзной опасности.

Дворянин фыркнул.

— Тогда пошлите самых… расходных. Если мы будем тянуть, противник уйдёт. Принц Кловис отдал прямой приказ: террористов захватить, похищенный предмет вернуть. Вы хотите лично объяснять принцу, почему мы не выполнили обе задачи?

— Н-нет, сэр! — запинаясь, выдавил солдат. — Сейчас же займусь, сэр!

Он поспешил прочь, созывая несколько отделений пехоты. Удовлетворённый, Джеремайя открыл канал связи с другим найтмером.

— Виллетта, — произнёс он. — Возьмите Кьюэлла, к входу в тоннель в секторе пятьдесят девять. Начинайте зачистку там. Если поспешите, успеете перерезать террористам путь отхода.

— Будет исполнено, — ответила Виллетта.

Когда оба найтмера ушли, Джеремайя вновь повернулся к завалу. Несколько солдат уже протискивались в узкие щели. Одиннадцатый мог быть хорошим пилотом — но он один. Рано или поздно его найдут. И убьют.

---

Спустя несколько минут езды Каллен догнала Нагату. Тот осматривал грузовик с видом человека, который не понимает, что делать дальше. Увидев Каллен, он замахал руками.

Каллен остановилась и открыла люк.

— Что случилось?

— Чёртов двигатель сдох, — сказал Нагата. — Надо перегрузить груз в другой грузовик, но я один эту штуку не подниму. — Он посмотрел на избитый «Глазго». — И ты, если честно, тоже вряд ли — особенно сейчас.

— Я что-нибудь придумаю, — уверенно сказала Каллен. — Какой грузовик берём?

Нагата указал на меньший фургон.

— Вот тот. Он достаточно большой, чтобы вместить… ну, “газ”, и достаточно маленький, чтобы мы могли его спрятать. И вообще, сменить транспорт сейчас, пожалуй, хорошая идея.

— Ладно. Подгони его задом сюда — я разберусь.

Нагата не стал тянуть. Каллен медленно и тяжело извлекла контейнер оставшейся рукой «Глазго» из одного грузовика и переложила в другой. Дело шло мучительно медленно; временами Нагате приходилось помогать — упираться, давать рычаг, проталкивать тяжёлый металлический ящик в узких местах. В конце концов они справились… слишком поздно, как считала Каллен. И она оказалась права: по грузовикам застучали пули.

— Чёрт! — выругалась Каллен и захлопнула кокпит.

Нагата перекатился на другую сторону и юркнул на водительское место. Но резкое шипение воздуха выдало прокол шин.

— Нагата, ты сможешь отсюда уйти?! — крикнула Каллен.

— Не особо. И уж точно не тогда, когда они дырявят грузовик!

— Я разберусь с ними, — сказала Каллен и вывела «Глазго» между атакующими и машиной.

— Сдавайтесь!

Каллен замерла — не потому, что действительно задумалась о сдаче, а потому что приказ прозвучал по-японски. Почему британцы кричат по-японски? Большинство британских солдат в Японии были слишком высокомерны даже для того, чтобы пытаться — они скорее использовали бы любое недопонимание как повод устроить резню. Если только… Каллен скривилась. Значит, там были «почётные британцы». Расовые предатели.

— Сдавайся ты! — крикнула Каллен в ответ.

Задним числом она понимала, что выдавать свой голос — не лучшая идея, но было поздно. Она приготовилась к новой атаке… однако пауза затянулась, будто другая сторона не знала, что отвечать. Каллен начала подозревать, что женский голос сбил их с толку. Отлично: расовые предатели и мизогины — в одном флаконе.

Наконец нерешительность исчезла.

— Сдавайтесь, и мы гарантируем справедливое обращение!

Каллен фыркнула. Они что, думают, она идиотка? Никого в руках британской армии не ждало «справедливое» обращение — чаще всего ждал выстрел в голову прямо на месте. Раз уж они так, она ответит тем же.

— Убирайтесь отсюда, и я не размажу ваши кишки по земле!

Может, и слишком пафосно, но Каллен была довольна: по крайней мере она была с ними честна. В ответ снова загрохотали выстрелы — значит, мириться не собирались.

— Прекратите стрелять, идиоты! — заорала Каллен. — В грузовике — ядовитый газ!

Стрельба мгновенно прекратилась. Значит, поверили — или решили не рисковать, даже если это блеф.

— Нагата, сможешь ехать? — спросила Каллен.

— Может быть… но они пробили оба колеса с той стороны. Далеко я не уйду.

Каллен поморщилась.

— Тогда мне придётся этих ребят убрать, и мы попробуем найти другой транспорт.

— Поторопись. Чую, подкрепление у этих ублюдков не заставит себя ждать.

Каллен не стала тратить время на слова. Она рванула вперёд, проламывая брошенные машины и выдёргивая укрытия, за которыми прятались солдаты. Стрельба тут же возобновилась — ставки выросли, и пехота билась за жизнь. Но это было бесполезно. Даже сильно повреждённый «Глазго» в руках Каллен оставался смертельно опасен для пеших.

Крики и вопли заполнили тоннель. Каллен сметала людей, швыряла их или вдавливала в бетон. Она старалась не смотреть на кровь, сосредоточившись на том, чтобы убивать быстро — и по возможности без мучений. Никто не заслуживал медленной смерти. Даже они.

Казалось вечностью, но прошло всего около минуты, прежде чем Каллен осталась одна. Победительница среди окровавленных останков врагов. Бой не был честным. Но война и не бывает честной.

— Нагата, ты в порядке?

Тишина.

Каллен направила «Глазго» обратно к грузовику.

— Нагата?

Одиночный выстрел заставил её ускориться. Она обогнула грузовик и увидела Нагату, который зажимал рану на боку, и солдата, стоявшего над ним.

— Нагата!

— Не двигайся, — сказал солдат по-японски. — Сдавайся — и мы окажем твоему другу помощь.

— Хватит мне втирать эту сказку, — огрызнулась Каллен. — Как только я выйду, ты пристрелишь его — и потом попробуешь пристрелить меня!

Солдат несколько секунд молчал, глядя на неё сквозь визор шлема. Потом поднял руки и снял шлем, показывая лицо. Как Каллен и подозревала: японец. Японец, служащий в британской армии. У Каллен закипела кровь.

— Я даю слово: я не причиню вреда ни тебе, ни ему, — сказал парень. — Пожалуйста, сдавайтесь. Сегодня не обязательно проливать ещё больше крови.

— Не слушай его, — прохрипел Нагата. — Раздави этого сопляка и уходи с контейнером!

— А что вы будете делать дальше? — резко спросил парень. — Даже если бы вы сбежали — какой толк от этого… газа? Вы собираетесь применить его против Концессии?

— Ты за кого нас держишь?! — взорвалась Каллен. — Мы украли его, чтобы британцы НЕ выпустили его на гетто!

Парень поморщился.

— Они бы никогда так не поступили.

— А на кой чёрт тогда вообще его производили?! — заорала Каллен.

— Да раздави его уже! — выкрикнул Нагата.

— Пожалуйста, заткнись! — рявкнул солдат.

Он отвлёкся всего на секунду, но этого Каллен хватило. Она махнула рукой «Глазго», стараясь не задеть Нагату. Солдат оказался быстрым: отпрыгнул в сторону и перекатился. Каллен не остановилась, ударила снова. Снова уклонился — и это лишь сильнее разозлило её.

— Стой смирно и умри!

Третий удар обрушился вниз и зацепил край грузовика. Солдат опять успел уйти, но Каллен задела кое-что… то, чего ей задевать было нельзя. В тоннеле раздалось шипение.

— Нет!

Каллен даже не была уверена, кто это выкрикнул — она, Нагата, солдат, или все сразу. Но теперь уже не имело значения: пломба сорвалась, и контейнер начал раскрываться. Солдат судорожно натянул противогаз, Каллен распахнула люк и потянулась наружу, чтобы втянуть Нагату внутрь. Химзащита «Глазго», возможно, уже была скомпрометирована, но это всё равно было лучше, чем оставаться снаружи.

Что странно — солдат не попытался выстрелить ни в кого из них. Каллен не стала об этом думать: она втащила Нагату внутрь и быстро закрыла кокпит. Уже собираясь развернуться и уходить, она почувствовала, как Нагата положил руку ей на плечо.

— Подожди. Смотри.

Каллен посмотрела на раскрытый контейнер. У его основания, словно выпав наружу, лежала крепко связанная молодая женщина с длинными зелёными волосами. Британский солдат стоял на коленях рядом, осматривая её. Через несколько секунд он снял противогаз и вдохнул. Дышал он нормально.

— Что происходит? — пробормотала Каллен. — Где газ?

— Я не думаю, что газ вообще был, — сказал Нагата. — Похоже, этот контейнер предназначался для неё. Кто бы… или что бы она ни была.

Каллен не отступила, наблюдая, как солдат продолжает осматривать девушку. Он проверил пульс, тронул ремни и фиксаторы — похоже, он сам не понимал, что делать, не меньше, чем двое бойцов сопротивления. Потом поднял взгляд на «Глазго».

— Что происходит?

— Мы не знаем, — ответила Каллен. — Мы думали, в контейнере было химическое оружие.

Солдат посмотрел на девушку снова.

— Она не похожа на оружие.

Каллен фыркнула и уже хотела бросить язвительную реплику, но в этот момент найтмер содрогнулся…

— А!

— Что это было?! — крикнул Нагата.

— Бронебойное! — выкрикнула Каллен. — Нам нужно—

Взрыв снова потряс «Глазго», и машина рухнула набок.

— Чёрт, надо выбираться из этой штуки!

— Тот тип всё ещё там!

— Пистолет у тебя есть?

Нагата покачал головой.

— Ладно. Я открываю люк — и мы бросаемся на него. Вдвоём должны справиться.

— Рискованно… но выбора нет. Давай.

— Три, два, один… пошла!

Кокпит распахнулся, и несмотря на рану Нагата выскочил первым. Он врезался в солдата, сбил его с ног и, шаря рукой, попытался дотянуться до кобуры. Солдат пытался отбиваться, но Каллен уже была рядом и с силой ударила парня ногой по голове. Он обмяк — без сознания, но жив. По крайней мере пока.

— Каллен!

Нагата бросил ей пистолет, но в ту же секунду воздух рассекли новые очереди. Несколько пуль наконец нашли цель: Нагата дёрнулся — и рухнул на землю.

— Нагата! — Каллен присела за искорёженным «Глазго», пока над её головой свистели пули. — Нагата! Ты меня слышишь?!

Тишина.

Каллен стиснула зубы, сдерживая слёзы, и высунулась, чтобы ответить огнём. Она различила двух… трёх солдат. Один держал гранатомёт — тот самый, что разнёс её найтмер. Он. Именно он убил Нагату. Каллен уже собиралась отомстить, но новые пули забарабанили по укрытию, заставив её снова пригнуться.

— Чёрт возьми!

Она что — умрёт здесь? Одна в этом проклятом тоннеле, расстрелянная британскими ублюдками? Нет. Каллен отказывалась заканчивать вот так. Ей нужно отомстить за брата. Нужно продолжать бороться за Японию и свой народ. Она не может умереть здесь!

Каллен моргнула. Её взгляд встретился со взглядом девушки с зелёными волосами. Странная женщина была в сознании и смотрела прямо на неё. Рыжеволосая замешкалась лишь на секунду, потом рывком втянула незнакомку в укрытие вместе с собой. Достав нож, Каллен быстро перерезала ремни и стяжки.

— Кто ты, чёрт возьми?! — прошипела Каллен. — Почему ты была в этом контейнере?! Почему британцы так отчаянно пытаются вернуть тебя?!

Женщина холодно посмотрела на неё золотыми глазами.

— Отвечай, чёрт тебя дери!

— Желаешь ли ты жить?

Каллен моргнула.

— Ч-что?

— Желаешь ли ты жить?

— Конечно я хочу жить!

Женщина улыбнулась. Но это была не приятная улыбка.

— Тогда я исполню твоё желание.

Каллен вдруг поняла, что не может отвести взгляд. Что-то… что-то невероятно сильное удерживало её глаза прикованными к глазам этой женщины. Она не знала, сколько они так смотрели друг на друга, но в следующий миг женщина поднялась.

— Узри же: тебе я даю клятву верности.

— Что?..

Пуля ударила женщину в голову, и она рухнула, кровь потекла из раны. Каллен закричала и вжалась в корпус «Глазго» в ужасе. Это была не первая смерть на её глазах сегодня — более того, она сама принесла смерть многим. Но увидеть, как эту женщину, почти незнакомую, так грубо и мгновенно убивают, оказалось невыносимо.

— Я умру… я умру… я умру… — бормотала Каллен.

Глубоко внутри неё что-то шевельнулось.

— Я не хочу умирать!

И тогда она увидела.

Она увидела всё. Увидела, как солдаты сближаются, траектории их движения, момент, когда они выскочат из-за угла, чтобы нашпиговать её пулями. Каллен стиснула пистолет сильнее.

— Я не умру!

Одним плавным движением она поднялась — пистолет уже был направлен ровно туда, где должен был появиться первый солдат, даже без того, чтобы Каллен смотрела. Выстрел. Сдвиг руки. Ещё выстрел. И шаг назад — как раз вовремя: очередь прошила то место, где она стояла мгновение назад.

Каллен была спокойна.

Она слышала ровные удары собственного сердца. Считала их — один за одним. На пятом ударе она снова высунулась и выстрелила — именно в тот миг, когда последний британский солдат выглянул из своего укрытия. Пуля разнесла ему голову, превратив её в кровавую кашу.

На поле боя опустилась тишина. Единственное, что слышала Каллен, — своё дыхание. Медленные, глубокие вдохи.

А затем силы покинули её — и она осела на землю. Пистолет выпал из руки, звякнув об пол.

Каллен почти не заметила этого. Она вообще ничего не замечала.

Перед глазами снова и снова прокручивалось одно и то же: приближение солдат, каждый их шаг, каждый взмах оружием. И она — поднимающаяся им навстречу, одного за другим убивающая их с жестокой точностью.

По спине Каллен пробежал холод. Холод от осознания того, какая власть теперь оказалась у неё в руках.

Незаметно для неё самой в левом глазу вспыхнул символ, похожий на птицу — метка этой силы, подарок и проклятие.

Конец главы 1

Примечание автора:

Речевая манера C.C. либо очень быстро начнёт раздражать, либо подарит массу возможностей для юмора. Посмотрим, кто устанет первым: читатели — от необходимости разбирать архаичную речь, или я — от необходимости её писать.

Мы всё ещё на стадии, которая по сути является подготовкой к истории. Нужно обозначить несколько базовых вещей, чтобы стало понятнее, чем именно это отличается от канона Code Geass. После этого вам будет проще строить догадки о том, куда я собираюсь вести сюжет. Одно крупное расхождение уже случилось. И, разумеется, впереди будет ещё много.

У меня довольно чёткое понимание направления, и сюжет расписан примерно до эквивалента конца первого сезона. По второму сезону у меня тоже есть общие идеи, но финал пока остаётся несколько расплывчатым: кто умрёт, почему умрёт, умрёт ли вообще кто-то и так далее. Лично я люблю счастливые концовки, но динамика персонажей здесь будет настолько запутанной по сравнению с каноном, что то, что было бы «счастливым» финалом там, не обязательно будет таким же здесь. Посмотрим, как пойдёт.

Один из моих отзывов, похоже, «застрял»: он не отображается на сайте, хотя копия лежит у меня во входящих. Но ладно. Уже два человека подняли вопрос: действительно ли дети ви Британния мертвы. Я оставляю это на усмотрение читателя — исходя из тех текстовых свидетельств, которые есть в опубликованном на данный момент.

Ещё несколько замечаний. Я попробую сделать мир Code Geass немного более реалистичным — как геополитически, так и в терминологии. Корнелия, например, не «главнокомандующая», а маршал. Я увлекаюсь военной историей и технологиями, и размытая, нелепая военная терминология во многих произведениях всегда резала мне глаз. Как и чрезмерно упрощённая политика — она отбирает у истории реализм и убедительность, даже если в остальном история мне очень нравится. Поэтому я постараюсь минимизировать такие «выбросы» у себя — если только это не будет абсолютно необходимо для развития сюжета. Даже тогда я хотя бы попытаюсь придумать внутри мира правдоподобное оправдание.

В общем — оставляйте отзыв, если вам понравился A Cold Calculus на данный момент. И если у вас есть догадки, что означает название.

http://tl.rulate.ru/book/158711/9729307