Готовый перевод Naruto: It is Reasonable for Uchiha to Rule the World / Наруто: Учихи правят миром: Глава 10

Глава 10. Бремя клана

Клинок раз за разом вспарывал кожу на щеке Итачи.

Он был заперт в этом кошмаре, как муха в янтаре. Он знал об Идзанами из легенд, но никогда не думал, что сам станет его жертвой.

Цена — глаз. Кто бы пошёл на такое ради предателя?

Голос Тияо гремел в его голове, как набат:

— Два года прошло со смерти Шисуи! Что ты делал, кроме как позволял Хирузену полоскать себе мозги?!

— Ты такой же, как и все Учихи, которых ты презираешь! Высокомерный! Узколобый!

— Данзо, Кохару и Хомура лишь пугали тебя, а Сарутоби кормил сладкой ложью.

— И ты повёлся. Как наивный ребёнок, ты позволил им управлять собой!

Итачи молчал.

Десять циклов. Пятьдесят. Сотня.

Его воля начала трещать.

— Я делаю это… чтобы спасти Саске! — наконец выкрикнул он в пустоту. — Это единственный путь!

Тияо фыркнул:

— Ублюдок! Кто дал тебе право решать, кому жить, а кому умирать?!

— Чтобы один выжил, сотни должны лечь в могилу?!

— Признай! Ты не справился! Ты предал волю Шисуи!

Лицо Итачи исказилось гримасой безумия. Сотни смертей, сотни криков Саске расшатали его психику.

Он рассмеялся, и этот смех был страшен:

— Если Учихи исчезнут… не будет гражданской войны!

— Коноха сохранит силу! Другие страны не нападут!

— Ха-ха-ха! Я возьму этот грех на себя! Я стану демоном ради мира!

— Шисуи бы понял меня!

Тияо смотрел на это с холодным спокойствием. Истерика. Хорошо. Это начало очищения.

Но Идзанами не прощает истерик.

Цикл перезапустился.

— Ты проиграл. Ты здесь, в ловушке. Ты не сможешь уничтожить клан.

— Шисуи просил защитить «имя Учиха».

— Если все умрут, кто будет носить это имя? Трупы?

— У нас есть ты. Есть Фугаку. Есть я. Три Мангекё Шарингана!

— Пока мы не атакуем первыми, Коноха не рискнёт начать бойню. Силы слишком равны.

Итачи прошёл через ад. Сначала молчание. Потом гнев. Потом отрицание. Потом безумие.

Цикл за циклом Тияо вбивал в него истину, ломая барьеры самообмана.

На двухсотом круге истерика сменилась апатией.

На трехсотом — размышлением.

Усталость навалилась на него гранитной плитой. Физическое тело восстанавливалось при каждом перезапуске, но душа была истёрта в порошок.

Четыреста семьдесят четвертый цикл.

Саске кричит. Лезвие режет щеку.

Итачи упал на колени. Ноги больше не держали его.

— Разве… мы можем жить вместе с деревней? — прошептал он. Голос дрожал. — Разве имя Учиха… имеет будущее?

Он сдался. Он больше не мог нести этот груз в одиночку.

Тияо вложил меч в ножны и опустил руку на плечо сломленного гения:

— Я не позволю Конохе уничтожить нас.

— Воля Шисуи — это не крест для одного человека.

В потухших глазах Итачи затеплилась искра надежды:

— Тияо-семпай… ты прав. Я провалился. Я переоценил себя.

Тияо заговорил мягче, как старший брат:

— Каким бы сильным ты ни стал, не пытайся тащить всё на себе. Это путь в никуда. Путь Мадары.

— Давай разделим эту ношу. Помоги мне удержать небо над нашим кланом.

Он протянул руку.

Итачи поднял голову, посмотрел в лицо человека, который остановил его безумие, и крепко сжал протянутую ладонь.

Дзынь!

Звук разбитого стекла.

Мир вокруг осыпался осколками.

Итачи судорожно вдохнул прохладный ночной воздух. Он вернулся.

Перед ним стоял Тияо. Его новый глаз был закрыт.

Сердце Итачи сжалось от вины.

— Семпай… ваш глаз…

Тияо коснулся повязки и медленно открыл веко. Радужка была целехонька.

— Расслабься. Я заплатил не своим глазом.

Итачи выдохнул с облегчением. Он быстро собрался, возвращаясь к роли шиноби:

— Семпай, у меня был сообщник. Он…

Тияо поднял руку:

— Знаю. Тот, кто называет себя Мадарой. Я беру его на себя.

— Твоя задача — Данзо. Иди к нему. Скажи, что Учихи раскусили план. Скажи, что внутри клана началась грызня, и мы отвлеклись. Выиграй нам время.

— Понял!

---

Дом Фугаку.

Разговор Старейшины и главы клана затянулся.

Тянуть время — это искусство, и Старейшина владел им в совершенстве.

Он сыпал аргументами, предлагал схемы «минимизации потерь» при перевороте. Предлог был железный.

Фугаку слушал, кивал, но мыслями был далеко.

Он всё ещё верил в свою красивую сказку о бескровной революции. О том, что Итачи, его гениальный сын, сможет поставить верхушку на колени без единого выстрела.

Он даже не допускал мысли, что Итачи уже продал их.

Гордыня Фугаку, Итачи, Саске — это была их фамильная черта. Уверенность в своей правоте, доходящая до абсурда.

Когда ситуация выходила из-под контроля, они не пытались её исправить. Они либо шли напролом, усугубляя всё, либо, как Фугаку, просто опускали руки.

С точки зрения отца, его готовность умереть от руки сына выглядела благородно.

Но с точки зрения лидера клана, за спиной которого стояли сотни женщин, детей и стариков, это было предательством.

Вместо того чтобы сражаться, он решил сыграть в трагедию.

«Спасибо тебе, глава», — могли бы сказать мертвецы, если бы могли говорить.

Фугаку начал уставать от бесконечных рассуждений старика.

Он потёр переносицу:

— Старейшина, думаю, на сегодня хватит. Время сейчас… неподходящее.

Старейшина бросил взгляд в окно. Луна была высоко. Времени прошло достаточно.

— Ты прав, Фугаку, — сказал он с непонятной интонацией. — Ситуация меняется каждую секунду. Обсудим остальное позже.

Он тяжело поднялся.

Фугаку, соблюдая этикет, встал, чтобы проводить гостя. Он всё ещё был главой, а старик — его дядей.

Если бы он знал, что происходит за стенами его дома, он бы не был так спокоен.

http://tl.rulate.ru/book/158646/9746889