Готовый перевод Opening a Dojo: My First Disciple is Batman / Открыл школу боевых искусств, мой старший ученик — Бэтмен: Глава 97. Самый знакомый человек

: ]

Глава 101. Самый знакомый человек.

Мэтт растерянно ощущал это странное, непривычное чувство.

Да, можно сказать «постепенно», но на деле прошло меньше пяти минут.

Любой, кто хоть немного знаком с биологическими знаниями, понял бы, насколько это невероятно.

Мэтта охватило головокружение: в глазницах росло что-то новое и непонятное.

Первое, что он увидел, была темнота.

Говорят, что перед глазами слепого не чернота, а пустота… Для Мэтта это почти совпадало.

Хотя его органы чувств были невероятно чуткими, спецэффекты кино – и телепроизведений оставались всего лишь визуальным выражением, а не реальностью.

На деле Мэтт никогда не «видел» этих картин – они просто складывались у него в голове.

Теперь же… темнота заменила всё.

Все звуки, ощущения, запахи исчезли, поглощённые мраком.

И вдруг в темноте зажглись огоньки.

Мэтт моргнул, и изображение, переданное зрительным нервом, совпало с остальными чувствами.

Он наконец увидел человека, стоявшего перед ним, того, кто исцелил его глаза.

Странно – совершенно незнакомое лицо.

Мэтт усмехнулся своим мыслям.

Теперь он, пожалуй, и Фаджа увидел бы впервые…

— Я…

Мэтт хотел что-то сказать, но замер, всё ещё в растерянности.

Его зрение… действительно просто так восстановилось?

Он посмотрел на свои руки – ни единой мозоли. Кожа гладкая и мягкая, как у студента, который не пачкает руки.

Хотя он давно занимался тренировками, вне их Мэтт относился к рукам бережно и заботливо.

Ему нужны были пальцы, чтобы чувствовать – это были его глаза.

Мозолистые ладони только мешали бы ощущать детали в бою, притупляя боль.

— Спасибо. — Для адвоката, способного убедить суд своими словами, Мэтт второй раз в жизни ощутил бледность слов.

Первый был тогда, когда он понял: сколько бы доказательств ни представил, каким бы образом ни доказывал, что обвиняемый нарушил законы, он не сможет посадить в тюрьму мерзавца, изнасиловавшего маленькую девочку.

Тогда он надел ночной костюм, нашёл того, кто после суда снова пошёл шляться, выбил ему зубы, переломал кости рук и лишил возможности совершать преступления.

Тогда он понял, что есть нечто сильнее слов – кулак.

Теперь же, как бы ни ломал голову, он не находил ничего, что могло бы заменить простое «спасибо».

Ду Му махнул рукой:

— Ничего страшного. Мне всё равно скоро придётся просить кое-кого подлечить меня самого. Так что… решил немного накопить карму, друг мой.

Мэтт удивился: что значит накопить карму?

Как будто сначала одолжить добро, прежде чем брать в долг? Какая-то метафизика.

Он решил, что Ду Му шутит, и улыбнулся, но вдруг насторожился.

Он отчётливо уловил ключевое слово: — «Друг»?

Мэтт вопросительно взглянул на Ду Му.

Тот прищурился, глядя на него.

Когда Ду Му помогал Мэтту, то сделал это лишь потому, что знал о его доброжелательности – а обладая силой, не пожалел пяти минут на небольшое доброе дело.

Но теперь он задумался: можно ли развить чувства Мэтта ещё сильнее?

Даже если нет, исходя из потенциала Мэтта, это всё равно могло немного увеличить внутренний запас Истинной Ци.

Ду Му улыбнулся:

— Верно. Умение лечить глаза я выработал, тренируясь на детях-инвалидах. Хочешь познакомиться с ними?

«Тренируясь»?

Тревога.

Мэтт не был параноиком, просто жизнь в Адской кухне не располагала к доверчивости.

Даже в адвокатской конторе Мэтта бывало, что бедные семьи, которым он помогал бесплатно, потом отплачивали чёрной неблагодарностью или не выплачивали гонорар адвоката. Он привык к этому настолько, что почти притерпелся.

Так что неожиданная доброжелательность Ду Му вызывала у него сомнение. Слишком уж необычно всё складывалось, заставляя подумать, нет ли тут скрытых обстоятельств.

Например, что тот вырезает глаза людям, а потом исцеляет их, развивая сверхспособность…

Мэтт опомнился: это было уже злонамеренное предположение. Особенно учитывая, что человек только что вернул ему зрение, и явно не имел ничего общего с его врагами. Такие мысли – чистое злонамеренная клевета, появившаяся из ниоткуда.

И всё же, даже помня прошлые предательства, он не мог проявить невежливость к тому, кто вернул ему зрение.

— Благодарю вас. У меня нет возможности вас вознаградить, но раз вы знаете мою истинную личность, обращайтесь – если понадобится помощь по правовым вопросам, я к вашим услугам.

Неплохо, подумал Ду Му.

Ему всё равно приходилось работать с ресурсами и технологиями во времена Великой династии Шунь – может, и вправду понадобится юрист по юридическому аспекту.

Помочь супергерою, которого оказался способен вылечить, – чистое действие по наитию, но польза тоже выйдет.

— Тогда не буду стесняться, — усмехнулся Ду Му. — Если захочешь со мной связаться или заглянуть в мою Школу боевых искусств, обратись к Человеку-пауку. Он тебя приведёт.

— Человек-паук?

Мэтт не ожидал, что они знакомы.

Но услышав это имя, он успокоился и даже испытал лёгкое чувство вины за свои подозрения.

Если он друг Человека-паука, значит, никакого заговора нет.

Ведь Человек-паук помогал всем без исключения – это его повседневное поведение. Помочь кому-то для него – само собой разумеющееся.

И тогда доброжелательность Ду Му обрела смысл. Мэтт перестал тревожиться и почувствовал, как тяжесть спадает.

Он искренне улыбнулся:

— Ещё раз благодарю вас, господин Ду Му!

Ду Му махнул рукой и вдруг, к изумлению Мэтта, взлетел на летающем мече.

— Что?.. — Мэтт стоял на крыше, глядя, как тот уносится прочь.

Теперь он заметил, что тот был в традиционной одежде.

Но, выросший без зрительных ориентиров, он и не мог распознать, что наряд – из Востока. Темперамент же этого человека – возвышенный как изгнанный небожитель – говорил сам за себя, и это потрясало даже без культурной базы.

Теперь Мэтт понял, почему он появился так внезапно: просто пролетал мимо.

Хорошо хоть, когда бежал, укрылся именно на крыше.

Мэтт облегчённо выдохнул, уже хотел уйти, но шагнул и замер в неловкости.

Он снова опустил маску на глаза – и тревога сразу ушла. Когда взгляд исчез, привычная стереоскопическая картина вернулась, и он вздохнул с облегчением.

Оказывается, все чувства остались, просто он не привык видеть глазами.

Теперь придётся тренироваться, чтобы новое чувство не снижало боеспособность.

А всё же… что-то изменилось.

Чем дальше он уходил с крыши, тем сильнее ощущал эту разницу.

Когда он открыл глаза, мир вокруг ожил – даже после того, как снова их закрыл, изображения не исчезли.

Раньше его мысленные картины напоминали трёхмерное моделирование без текстур, а теперь только участок крыши был заполнен деталями.

Мэтт не выдержал. Выйдя на другую крышу, он слушал шум города – машины, пешеходы, голоса – и…

Снял маску.

В мгновение ока весь город хлынул в его глаза.

Ярко освещённые улицы, неоновые вывески, переливы красных огней фар.

Каждый человек перестал быть просто точкой координат. Цвет кожи, причёска, одежда, стиль одежды, степень чистоты – всё говорило о классе, эмоциях, происхождении.

Поток информации захлестнул Мэтта, и он ослеплённо качнулся – как будто принял дозу ЛСД – и едва не потерял равновесие, чуть не сорвавшись вниз.

Он резко ухватился за вывеску GG, ослепительные огни били по глазам, и его глаза – как у новорождённого, впервые увидевшего свет – наполнились физиологическими слезами.

Но Мэтт продолжал смотреть, не отрываясь: на людей, на совпадение формы рта с их речью, на жужжащие машины разнообразных расцветок, на очертания зданий с их пёстрыми стенами и следами времени.

Впервые Мэтт не скакал по небоскрёбам, как супергерой.

Он спустился на улицу – и впервые мог идти без тростника для слепых.

Он походил на деревенщину, впервые приехавшего в Нью-Йорк: поражённый, любопытный. Даже когда прохожие смотрели на него с подозрением, он с любопытством встречался с ними взглядом, пока те не успевали разгневаться – и тогда быстро отворачивался.

Наконец он остановился перед дверью своей адвокатской конторы.

Теперь он понял – деревянная дверь действительно имеет текстуру дерева.

— Тук-тук-тук.

Мэтт постучал.

Прошло немного времени, прежде чем изнутри послышалось:

— Кто там? Уже поздно, адвоката ищите завтра – мы закончили работу.

— Фадж, это я. — Мэтт задержал дыхание, скрывая волнение, и ответил ровно.

— Мэтт? Ты же ушёл в своё арендуемое жильё! Забыл ключ? Нужна помощь?

Фадж, услышав голос друга, накинул пальто и поспешил открыть дверь.

Он подумал: не случилась ли с Мэттом трудность?

Тот всегда был таким самостоятельным – садился в автобус, точно помнил путь, держал всё в полном порядке, что порой Фадж забывал, насколько его жизнь трудна без зрения.

На лице Фаджа появилось чувство вины. Поднимая руку, чтобы открыть, он вдруг подумал: может, стоит переехать и жить с ним вместе? Всё равно в университете они делили общежитие, а совместная аренда сэкономит расходы на аренду и поможет другу.

Но когда он увидел глаза Мэтта – застыл.

А Мэтту, наоборот, в ту же секунду стало трудно видеть. Он моргнул – и понял, что снова заплакал. Физиологические слёзы.

— Свет внутри и правда яркий, — подумал он. — Хотя… лампы ведь не включены. Значит, просто лунный свет с улицы.

Мэтт посмотрел на Фаджа – на знакомую фигуру, немного измождённое лицо от переутомления, искреннюю заботу во взгляде…

Он невольно улыбнулся.

Пожалуй, раньше он ошибался.

Даже увидев Фаджа впервые, он не показался ему чужим.

…

Когда Питер привёл Ду Му в компанию Осборн, он растерялся.

Он просто не знал, как провести его внутрь.

Сам он в первый раз попал туда, подделав бейдж студента-посетителя. Позже, когда доктор Коннорс нанял его ассистентом в лаборатории, он стал рядовым сотрудником компании Осборн.

Эта работа позволила Питеру перестать быть супер-курьером и стать просто супергероем.

А вот Ду Му…

Питер посмотрел на Учителя – в его традиционной одежде, с восточной внешностью – и понял, что тот точно не пройдёт по чужому бейджу незамеченным.

Ду Му похлопал ученика по плечу и сказал с улыбкой:

— Иди, найди доктора Коннорса, а я отправлюсь сам. Не беспокойся обо мне.

Питер лишь кивнул и вошёл в здание Осборн.

Войдя в зал, он всё же обернулся – и поразился: Учителя уже нигде не было видно.

Он поднялся в прозрачном лифте в окружении сотрудников Осборн, разглядывая этажи, но Учителя так и не заметил.

Когда лифт достиг офисного этажа лаборатории Коннорса и Питер вышел, там, у дверей лифта, Ду Му уже ждал его:

— Пошли. Я уже нашёл, где доктор Коннорс, но ты всё же представь меня.

Питер округлил глаза, глянув на Учителя, потом на лифт:

— Подождите… Вы как… Даже если вы летали, кто-нибудь бы заметил! Как вы…

Ду Му огляделся, посмотрел на камеры наблюдения и мягко усмехнулся.

После того как он с помощью магической силы создал прозрачную панель, его понимание света стало глубже. Теперь он мог через несколько слоёв магической силы преломлять свет, делая себя совершенно невидимым – без размытия по Гауссу.

Он просто «загибал» свет с заднего фона перед собой. В общем, ничего сложного – вопрос лишь в способности к точному контролю, иначе изображение станет мутным.

Так как в теле Питера лишь Истинная Ци, освоить этот приём он не мог, поэтому Ду Му не стал объяснять подробно, просто пошёл вперёд.

Когда они подошли ко входу в лабораторию Коннорса, Питер понял, что даже не показал дорогу… Впрочем, главное – пришли.

Он шагнул вперёд и аккуратно открыл дверь.

Внутри стоял мужчина средних лет в белом исследовательском халате, нахмурившись над материалами.

Его волосы были густы, но среди них мелькали седые волосы – очевидно, усталость и давление сказались. Одна рука поддерживала желобок над верхней губой, другая – с пустым подолом рукава.

Это и был доктор Коннорс: однорукий, не спутаешь.

Заметив гостей, он поднял глаза и признал Питера – но взгляд мгновенно остановился на незнакомце.

Он хотел улыбнуться, но увидев древний восточный халат, замер с удивлением. Для высокотехнологичной компании такое зрелище выглядело слишком неуместным.

— Доктор Коннорс, это мой... э... Учитель по боевым искусствам, — произнёс Питер неуверенно.

Он сомневался не из-за стыда, а из-за того, стоит ли раскрывать свои боевые навыки.

Слово «мастер» можно было перевести как «учитель» или «великий наставник», и Коннорс слегка нахмурился.

Мастер боевых искусств? В лаборатории?

Он оглядел Ду Му с головы до ног. Тот не выглядел как инвалид, ради которого стоило бы приходить.

— Прости, Питер. Хоть ты порой и любишь опаздывать и рано уходить, это не главное – работа у тебя выполнена отлично, — сказал Коннорс с усталой улыбкой. — Но всех посторонних приводить сюда нельзя. Даже не говоря о коммерческой тайне группы Осборн, вдруг этот господин ненамеренно соприкоснётся с каким-нибудь патогеном – будет большая проблема.

Он сказал это мягко. Питер торопливо возразил:

— Нет, Учитель просто услышал, что вы исследуете технологии, способные восстановить человеческую инвалидность. Он усыновил много детей-инвалидов и хотел бы помочь.

— Усыновил детей-инвалидов?.. — Коннорс слегка смягчился. Хотя моральный уровень человека не всегда отражает его научный уровень, всё же слово «помочь» заставило его невольно усмехнуться: ситуация была уж слишком ни плакать ни смеяться.

Но, видя серьёзное лицо Питера, доктор убрал своё пренебрежение.

Порой ученик бывало не различал важность вещей, горячился, но всё равно оставался юношей с хорошей научной грамотностью – не теми идиотами сверху, что ради денег и выгоды лезли в эксперименты и любили жестикулировать.

Однако в любом случае эксперименты относились к коммерческой тайне группы Осборн, и даже новичок в бизнесе понимал, что посторонний не должен иметь доступ.

— Я ценю вашу энтузиазм, сэр. Если хотите, обсудите с руководством группы Осборн – вдруг они позволят вам участвовать в проекте… Или, как Питер, станете моим помощником? — произнёс Коннорс и лишь потом понял, что Ду Му – не представитель компании, а частное лицо.

Его спокойный и уравновешенный темперамент заставил доктора подсознательно принять его за важную персону, и тот по привычке предложил сперва переговорить с руководством, вместо того чтобы сразу пригласить его как обычного подчинённого.

Ду Му вдохнул, уловив в воздухе лёгкую ауру, и сказал:

— Норман Озборн больше не держится? Он ждёт вашего результата?

Коннорс удивлённо поднял голову. От другого человека он бы заподозрил коммерческого шпиона, решившего выведывать информацию, но в голосе Ду Му слышалось простое любопытство.

Он снял очки, потер глаза и вздохнул:

— Верно… Не думал, что вы знаете.

— Он заставляет вас перейти к испытаниям на людях? — продолжил Ду Му.

Теперь Коннорс действительно был ошеломлён.

— Откуда вы это знаете? — спросил он потрясённо.

— Что? — воскликнул Питер. — Отец Гарри – Норман Озборн – уже при смерти?!

http://tl.rulate.ru/book/157347/9310610