Готовый перевод Opening a Dojo: My First Disciple is Batman / Открыл школу боевых искусств, мой старший ученик — Бэтмен: Глава 94. Мировоззрение вдребезги.

: ]

Спокойствие Гарри удивило Ду Му, но тут же сменилось чувством гордости.

Похоже, внутренне Гарри уже совсем взрослый.

Пусть он ещё ребенок… но иногда дети просто не знают всей картины. Как только узнают – ведут себя достойнее взрослых.

Взять хоть Тома, стоящего рядом. На его лице застыла маска полного неприятия реальности.

Бледный как мел, рот открыт, не в силах вымолвить ни слова – классическая картина краха всех жизненных устоев. В сравнении с невозмутимым Гарри он выглядел жалко.

А как ему не сойти с ума?

Все загадки разом разрешились!

Зачем этот мужик заставлял его высасывать свою духовную силу? Зачем с таким трудом собирал ингредиенты для воскрешения? Оказывается, всё ради этого мелкого паршивца по имени Гарри!

Ему нужна была целостность собственной души Гарри. Весь этот спектакль с возрождением плоти – всё ради этого мальчишки!

«За что?!»

«Зачем заходить так далеко ради него?!»

Том сверлил Гарри взглядом. Белки его глаз, ещё недавно здоровые и чистые, налились кровью.

Том был сломлен. Эмоционально уничтожен.

Раньше он беспрекословно слушался Ду Му, потому что уважал силу.

В понимании Тома, мир устроен просто: слабый подчиняется сильному, сильный – сильнейшему. Чёткая иерархия.

А всякая там «любовь» и прочие сопли – от одного упоминания тянет блевать.

Реальна только ненависть. Реально только убийство. Реальна только сила!

Весь человеческий мир, будь то маглы или волшебники, живёт по этим законам!

Он повернулся к Ду Му, на лбу вздулись вены, и хрипло спросил:

— Профессор Ду Му… Вы… вы позволяли мне пожирать ваш дух только ради сегодняшнего дня?

Ду Му задумался. Рассказывать про «Подарок» системы он не собирался. А раз так, то сохранение жизни Тому действительно имело целью устранение скрытой угрозы для Гарри. Так что, технически, да.

Ду Му слегка кивнул.

— Но… почему? Он ваш наследник? Племянник? Или… — Том пытался выдавить улыбку, но выходила гримаса.

На этот раз ответил Гарри, покачав головой:

— Нет. Я попал сюда случайно. Дядя Ду просто пожалел меня и разрешил остаться.

Даже кровной связи нет…

А родные родители перед смертью наложили на него защиту такой силы, что она работает до сих пор, отражая чистое убийство.

Том застыл соляным столбом. Голос его скрипел:

— Но почему? Я выпил столько вашей энергии, что хватило бы убить нескольких человек. Даже если ваша душа безбрежна, это должно было стать заметной потерей…

— И всё это… ради какого-то чужого пацана?

Гарри встрепенулся и с тревогой посмотрел на наставника:

— Дядя Ду, он пил вашу силу?

— Пустяки, — отмахнулся Ду Му. — Капля в море.

Заметив, что Гарри начал винить себя, Ду Му покачал головой:

— Я делал это не только ради тебя. Его «аппетит» слишком скромен, для меня это скорее разминка, способ закалить дух. Даже если бы я тебя не знал, я бы поступил так же.

Гарри не поверил, но понял, что Ду Му не хочет, чтобы он чувствовал вину. Он загнал эмоции поглубже и изобразил понимание.

Зато лицо Тома перекосило ещё сильнее.

«Закалка духа? Он что, думает, душа – это мышца?»

«Если бы такие вещи закаляли душу, я, Том Реддл, был бы самым духовно мощным существом во вселенной!»

Чувство, затопившее Тома, было не ненавистью, не злобой и не враждой. Оно заполнило каждый уголок его существа.

Зависть.

Всепоглощающая, сжигающая магию зависть.

Родители? Для Тома они означали лишь грязь и позор.

Мать, обладавшая великой силой, связалась с жалким маглом. И даже не влюбила его в себя, а опоила приворотным зельем.

Отец-магл, которому выпала честь быть избранным благородной волшебницей, сбежал, как только чары рассеялись, словно от чудовища.

А сама «мать»? Эта глупая женщина, родив его, не использовала ни капли магии, чтобы облегчить роды или спастись. Она просто умерла в приюте через час, словно её душа улетела вслед за тем ничтожеством.

Где тут любовь? Между родителями? От отца к сыну? От матери к ребенку?

Нигде. В этом мире нет любви. Величайшей глупостью матери было сначала выбрать отца-магла, а потом перестать поить его зельем.

Есть только сила. Только власть. Имея достаточно силы, можно контролировать даже любовь.

Так должно быть.

Мир обязан быть таким.

— Ты… ты монстр… — холодно процедил Том, глядя на Гарри.

Даже Ду Му опешил.

«Ну и ну. Мир перевернулся».

Волан-де-Морт называет Гарри монстром?

Гарри серьезно посмотрел на Тома и ответил:

— Нет, я не монстр.

— И кстати, верни мою палочку.

Том опустил взгляд на деревяшку в своей руке. Сознание помутилось.

Разве это не его палочка? Почему он должен её отдавать?

Остролист, перо феникса… Она лежит в руке как влитая.

Она признала его.

«У тебя есть всё, и ты хочешь забрать даже мою палочку?»

Видя, что Том молчит, Гарри нахмурился.

Он шагнул к Тому.

Том невольно отступил на полшага.

Ничего не поделаешь, когда даже «Авада Кедавра» не берет врага, поневоле запаникуешь.

Это как расстреливать танк из автомата – полное бессилие и отчаяние.

Но этот крошечный шаг назад обнажил весь ужас Тома.

Он боялся Гарри.

Боялся во всех смыслах.

Осознав это, Том исказился в лице, превратившись в демона.

«Я не сдамся такому мелкому ублюдку!»

«Я склонюсь только перед сильным!»

«А ты, читер, выезжающий на какой–то там „любви“, ничтожество! Не смей ждать от меня покорности!»

— Авада Кедавра!

— Остолбеней!

— Петрификус Тоталус!

— Круцио!

Том в исступлении швырял в Гарри заклинание за заклинанием. Ду Му нахмурился и уже хотел спеленать Тома магией, но увидел, как Гарри просто пошел вперед, принимая все удары грудью.

Он подошел вплотную. Вся магия гасла, едва коснувшись его, поглощенная защитой Лили.

Гарри протянул руку и схватил запястье Тома, сжимающее палочку.

Том опешил.

Хрусть.

Раздался отвратительный звук ломающейся кости. Зрачки Тома сузились в точки, и он закричал.

— А-а-а-а!!

Гарри чуть надавил, выкручивая руку вниз. Том, не в силах терпеть адскую боль, рухнул на колени, следуя за вектором силы. Его бледное лицо покрылось потом.

Гарри протянул вторую руку и медленно, без усилий, вынул свою палочку из ослабевших пальцев.

Как только оружие вернулось к хозяину, Том окончательно обмяк и повалился на землю, баюкая правую кисть, превращенную в мешок с костями.

Проиграл… Полный разгром.

Магия бесполезна, а в рукопашной этот пацан сильнее иных фантастических тварей.

Том даже усомнился, смог бы Хагрид одолеть этого ребенка в честной драке.

Вдруг в голове Тома всплыла магловская шутка: «Если бы вы вернулись в прошлое к младенцу Гитлеру, вы бы убили его?»

Том вдруг рассмеялся.

Ему было больно, он был бледен как смерть, его трясло, но он смеялся. Опустив голову, скрыв лицо за волосами, он издавал странные звуки:

— Хе-хе-хе-хе-хе…

Пот и сопли капали на колени и на землю. Было непонятно, смеется он или рыдает.

Для него это была не шутка.

Его оригинал действительно пришел в дом к младенцу по имени Гарри, убил его защитников-родителей и, чтобы перестраховаться, пальнул в ребенка самым мощным смертельным заклятием.

И что в итоге?

Оригинал сдох, как собака. Его душа бежала, как побитая дворняга.

Смешно, правда?

Против этого Гарри… он был обречен с самого начала, с того момента, как тот родился.

Ах да, родители волшебники, значит, он ещё и чистокровный?

Проигрыш.

Тотальный, абсолютный, без единого шанса на реванш.

Он проиграл ещё в прошлом поколении. Проиграл в родителях, в крови, в силе, в защитниках… и в самом себе. Разгром по всем фронтам.

Смех Тома перешел в вой. Он закрыл лицо окровавленной рукой.

Как же он завидовал.

Как же он хотел того же…

Почему этот мальчишка, ничего не делая, получил столько любви и защиты?

Гарри молча смотрел на корчащегося Тома, на кровь на своей палочке.

Затем он повернулся к Ду Му и спросил:

— Дядя Ду, но ведь вы с директором Дамблдором говорили, что раз я покинул Дурслей, мамина магия должна была ослабнуть.

Гарри приложил руку к груди, в глазах читалось недоумение:

— Но… все эти заклинания исчезали бесследно. Неужели мамина магия настолько сильна?

Том перестал жалеть себя и тоже прислушался.

Но головы не поднял.

Удар был слишком силен.

Его система ценностей рухнула. Всё, что он знал о мире, разбилось о существование Гарри. У этого мальчишки было всё, чего жаждал Том.

И то, чего он хотел явно, и то, чего жаждал в глубине души.

Ду Му решил, что скрывать нечего, и ответил:

— Потому что для воскрешения Тома… то есть Волан-де-Морта, я использовал твою кровь.

— В его жилах течет то же, что и в твоих, Гарри. Он стал твоим кровным родственником. И пока Том жив… магия твоей матери будет работать в полную силу, защищая тебя от него.

Том ошарашенно поднял голову. Посмотрел на Ду Му, на Гарри, потом на свою окровавленную руку.

«Что делать? Хочется убить себя и переродиться заново».

Но последний крестраж ушел на ритуал.

Осколок в Гарри уничтожен.

Больше якорей нет.

Смерть сейчас будет окончательной. Вечный покой…

Но странно.

Вдруг эта мысль показалась не такой уж страшной.

Скорее… безразличной.

«Да и плевать. Будь что будет».

Мир Тома рухнул, ориентиры исчезли.

Гнаться за силой? За бессмертием?

К чёрту. Оригинал гнался годами, и где он теперь?

Он тупо смотрел на Гарри.

В любом случае, каким бы сильным он ни стал, против этого пацана у него нет шансов.

А раз финал известен, то и процесс не имеет значения.

Гарри со сложным выражением лица смотрел на Тома.

«Значит, он и правда Волан–де–Морт».

«Иметь такого „родственничка“ – то ещё удовольствие…»

— Но я слышал, что Волан-де-Морт уродлив. Почему этот?.. — Гарри вытер кровь с палочки о подол мантии.

— Потому что это воскрешенный осколок души шестнадцатилетнего юноши, — пояснил Ду Му. — Он отколол его, убив школьницу, и запечатал в дневник. Этот дневник тоже был крестражем, его я и использовал как основу.

Гарри замер, и в его взгляде на Тома прибавилось презрения.

Том молчал.

Он «поплыл». Нет цели, нет духа, вся спесь сбита. Он не знал, что делать дальше.

Гарри, несмотря на презрение, задумался.

«Шестнадцать лет?»

«Значит, он не помнит, как убивал моих родителей…»

«Нет, по сути, этот осколок, отделившийся так рано, и не является их убийцей».

«Он просто убийца другой девочки. И подонок».

— Дядя Ду, так я возвращаюсь в Хогвартс сегодня? — спросил Гарри.

После всего пережитого он чувствовал себя выжатым, но очищенным. Словно прошел «глубокую химчистку» души.

Ему нужен был отдых, чтобы всё переварить.

Ду Му заметил его усталость и кивнул:

— Да, я отведу тебя.

Он перевел взгляд на Тома.

Дневник таскать было легко, а вот что делать с целым человеком?

Без палочки он не опаснее котенка, даже доктор Баннер одной левой его уложит, так что за детей в приюте можно не волноваться.

К тому же он может послужить свидетелем, чтобы оправдать Хагрида… Ду Му никогда не встречал Хагрида, так что это была просто мысль о «ценности использования» ресурса.

«Ладно. Том Реддл всё–таки принадлежит миру Хогвартса. Не мне его судить. Верну его туда, где он совершил свои преступления».

«Жаль только, источник халявной духовной силы потерян».

Ду Му положил руку на плечо Тома, останавливая кровь.

Том вздрогнул. Боль утихла, сменившись теплом. Голова пошла кругом.

«Зачем он меня лечит?»

«Я же бесполезен».

Он поднял глаза на Ду Му.

Ду Му, исцеляя его, вспомнил ещё об одной полезной функции Тома – обратной связи от системы.

Но тут он заколебался.

Тому нельзя доверять.

Вдруг, получив силу, он снова возьмется за старое?

Угрозы он не представляет, но это просто… противно.

Том заметил сомнения Ду Му.

«Чего он ждет? Лечение же уже идет…»

Том начал прокручивать в голове их общение и вдруг вспомнил самые первые слова этого человека.

«Я просто хочу получить отличного ученика».

«Хм…»

Том горько усмехнулся.

«Точно. Ученик».

«Похоже, он не врал…»

Он посмотрел на Гарри.

Гарри смотрел на него.

Глядя на этого спокойного не по годам юношу, от которого исходила мощная аура, Том мысленно признал:

«Он действительно отличный ученик».

Старые критерии Тома рассыпались в прах.

Теперь он смотрел на Гарри без пелены ненависти и искренне восхищался.

— Том, раз уж ты называешь меня профессором, я готов научить тебя последней вещи, — вдруг сказал Ду Му, приняв решение.

Том вскинул голову, встретился с решительным взглядом Ду Му, и что-то дрогнуло у него внутри.

А затем он услышал знакомую фразу:

— В конце концов, тебя тоже можно считать отличным учеником.

Ду Му имел в виду запас магии в теле Тома.

«Всё равно я получу десятикратную отдачу… Просто волью в него поменьше, чтобы он оставался слабее Гарри».

Но для Тома эти слова прозвучали как удар гонга. В ушах зазвенело.

«Я?.. Я тоже отличный?»

«Даже после того, как меня без шансов уделал ребенок на десятки лет младше?»

Том подавил дрожь в голосе, кивнул и с невиданной доселе серьезностью и искренностью произнес:

— Да, профессор.

— Я буду учиться усердно.

Ду Му удивился перемене в Томе.

Он почувствовал, что на этот раз слова парня идут от сердца, без двойного дна.

Не понимая, какой переворот случился в душе Тома, Ду Му лишь пожал плечами и встал.

— Ладно. Хватайтесь за меня, отправляемся в Хогвартс.

Он взял их за руки и шагнул за ворота школы боевых искусств.

В следующее мгновение Гарри и Ду Му исчезли.

А Том так и остался стоять у ворот, растерянно глядя в пустоту.

http://tl.rulate.ru/book/157347/9310607