Готовый перевод Code: Unknown в Эпоху Героев: Глава 6

Утро в Тауле не принесло облегчения. Солнце, поднявшееся над верхушками деревьев, безжалостно высветило то, что ночью скрывала тьма: масштабы катастрофы. Деревни больше не было. Было лишь пепелище с остовами печных труб, торчащими, как гнилые зубы мертвого великана.

Изаёй не спал. Ему это было не нужно — его тело, казалось, вообще игнорировало концепцию усталости, словно у него был бесконечный кредит на энергию. Вместо отдыха он работал.

Без рывков, без лишних слов и театральных жестов он методично разбирал то, что осталось от домов.

— Осторожно, — тихо произнес он, придерживая одной рукой массивную, обгоревшую балку крыши, пока двое мужчин торопливо вытаскивали из-под неё уцелевшие мешки с зерном.

Он опустил дерево на землю так мягко, словно это была хрустальная ваза, а не многотонный кусок дуба. Никакой бравады. Сейчас его сила была не оружием, а инструментом — самым необходимым что есть.

Чуть поодаль за ним наблюдала стайка детей. Чумазые, с заплаканными глазами, они жались друг к другу, глядя на странного юношу в синем кителе. Для них он был загадкой. Он уничтожил монстров, которых боялись их родители, но сейчас он возился в пыли, доставая из-под обломков чью-то любимую игрушку или помогая выкатить бочку с водой.

Один из мальчишек, осмелев, подошел ближе, когда Изаёй присел, отряхивая перчатки.

— Дядя... — шмыгнул носом ребенок. — Ты герой?

Изаёй посмотрел на него. В его фиолетовых глазах не было привычного холода или насмешки.

— Вряд-ли, — он протянул руку и легонько взлохматил волосы мальчишке.

Он выпрямился и подошел к Гансу. Капитан стражи сидел на уцелевшем крыльце, наблюдая, как женщины перебирают скудные пожитки. Лицо старого рыцаря было серым, осунувшимся.

— Мы закончили подсчет, — глухо сказал Ганс, не глядя на Изаёя. — Из ста сорока жителей уцелело шестьдесят. В основном женщины, старики и дети. Почти все мужчины погибли, защищая периметр в первые минуты.

— Еда? — коротко спросил Изаёй.

— На пару недель, если экономить. Но это не главное. — Ганс тяжело вздохнул и обвел взглядом руины. — Мы не можем здесь оставаться. Запах крови привлечет зверей и падальщиков уже к вечеру. Стен нет. Оружия почти нет. Если вернется хотя бы один демон... нам конец.

— Значит, надо уходить, — констатировал Изаёй. — Есть куда?

— На юго-запад, — Ганс указал дрожащей рукой в сторону, противоположную той, откуда пришли демоны. — В сторону Центральных Земель. Там есть город-крепость Ваал. Но это....

Рыцарь сжал кулаки так, что побелели костяшки. В его голосе зазвучало отчаяние человека, который видит выход, но не может до него добраться.

— Туда пять дней пути для здорового мужчины. Неделя, а то и больше для такого обоза... если бы у нас был обоз. Лошадей перебили. Телег у нас пять штук, но тянуть их некому. А у нас раненые, которых нельзя нести на руках. У нас старики, которые не пройдут и мили. Даже если мы бросим всё — припасы, инструменты, одежду — мы не дойдем. Леса кишат тварями. Мы просто станем бродячим банкетом для монстров по дороге к спасению.

Он замолчал, подавленный безысходностью. Логика этого мира была жестокой: оставаться — смерть, идти — смерть.

Изаёй молчал, глядя на суетящихся людей. Он видел женщину, которая пыталась привязать к спине огромный тюк с одеялами, при этом держа на руках младенца. Видел старика, который гладил единственную уцелевшую козу, прощаясь с ней.

— Эй, дед, — голос Изаёя вырвал рыцаря из пучины отчаяния. — В той повозке, у кузницы, я видел мотки веревок. Они крепкие?

Ганс непонимающе моргнул.

— Канаты? Да, ими вытягивали бревна из леса. Но зачем...

— Связывай, — Изаёй кивнул на уцелевшие телеги. — Сцепляй их в одну цепь. Самые тяжелые — назад, с людьми — вперед.

— Но кто их потянет? — Ганс всё еще не понимал, глядя на него как на умалишенного. — Нам нужно минимум три упряжки волов, чтобы сдвинуть это с места по лесной дороге.

Изаёй просто посмотрел на него. Спокойно, без вызова. И в этом взгляде Ганс прочел ответ, от которого у него перехватило дыхание.

— Ты... — выдохнул рыцарь. — Это безумие. Это мили пути по грязи и корням. Ты надорвешься. Человек не может...

— Я надорвусь, если буду слушать твое нытье, — Изаёй развернулся и направился к телегам. — Грузите всех, кто не может идти. Вещи, еду, воду — всё на борт.

***

Лес погрузился в странную, почти благоговейную тишину. Слышался только скрип рассохшихся осей да глухой стук колес по корням.

Караван двигался.

Пять тяжелых крестьянских телег, перегруженных скарбом и людьми, ползли по лесной дороге, связанные толстыми пеньковыми канатами.

Впереди, накинув на плечи лямку из широкого кожаного ремня, шел один человек.

Изаёй шел размеренным, прогулочным шагом. Его тело было слегка наклонено вперед, руки по-прежнему лежали в карманах, а наушники висели на шее, покачиваясь в такт шагам. Канаты за его спиной натянулись, как струны, врезаясь в кожаную накладку, но он не выглядел напряженным. Он не пыхтел, не обливался потом. Он просто шел, и многотонная конструкция послушно следовала за ним.

На первой телеге, прямо за спиной юноши, сидел Ганс. Его нога была перебинтована, и он не мог идти самостоятельно. Он смотрел в спину Изаёя с выражением, в котором смешались стыд и глубокое потрясение.

— Изаёй... — в который раз начал рыцарь. Голос его дрожал. — Я... мы никогда не сможем расплатиться за это. Это неправильно. Это унизительно для чести рыцаря — ехать, пока спаситель тащит нас как тягловый скот.

— Мы же договорились, — Изаёй не оборачивался. Его голос звучал ровно, дыхание оставалось спокойным, словно он гулял по парку. — Ты показываешь дорогу до города. Я доставляю груз. Это бартер. Честная сделка.

— Ничего подобного! — горячо возразил Ганс, и несколько женщин на телеге согласно закивали, вытирая слезы краем платков. — Проводник не стоит таких усилий! Ты спасаешь наши жизни, наши остатки достоинства... Золото, служба, всё, что у нас будет — всё твое.

— Угомонись, — протянул Изаёй, намеренно делая голос безразличным. — Слушай, Ганс, если хочешь быть полезным, лучше смотри по сторонам. Я, конечно, крепкий, но глаз на затылке у меня нет. Если из кустов выпрыгнет какая-нибудь дрянь, кричи.

Это была ложь. Слух Изаёя контролировал лес в радиусе километра, отсеивая каждый шорох. Но ему нужно было дать рыцарю занятие. Дать ему ощущение, что он не бесполезный багаж, а часть команды.

Караван продолжал путь. Атмосфера не была похожа на приключение. Это была скорбная процессия беженцев. Люди молчали, глядя на удаляющийся дым родной деревни. Они потеряли дома, близких, прошлое. Будущее было туманным. Но мерная походка парня впереди, его невозмутимая спина, тянущая на себе их выживание, давала им нечто большее, чем просто транспорт. Она давала им веру.

К вечеру дорога стала хуже. Колеса то и дело вязли в раскисшей после недавних дождей колее, застревали в ямах.

— Стойте! — вдруг закричала одна из женщин, не выдержав. — Господин Изаёй, прошу, остановитесь!

Изаёй замер. Караван по инерции проехал еще полметра и остановился. Он обернулся, вопросительно приподняв бровь.

— Что? Монстры?

— Нет... — женщина спрыгнула с телеги и, спотыкаясь о корни, подбежала к нему. Её глаза были полны мольбы. — Солнце садится. Вы тащите нас уже восемь часов без перерыва. Вы даже воды не пили. Прошу вас... хватит.

Вокруг начали собираться другие. Люди спускались с телег, окружая его.

— Сделаем привал, господин! — поддержал старик, сжимая в руках шапку. — Мы сами подтолкнем на подъемах. Отдохните. Пожалуйста. Мы не можем смотреть, как вы убиваете себя ради нас.

Изаёй оглядел их лица. Они были измучены, напуганы, но сейчас в их взглядах читалась искренняя боль. Не за себя — за него. Они чувствовали себя паразитами, высасывающими жизнь из своего благодетеля. Их совесть не могла смириться с тем, что человек совершает ради них невозможное без передышки.

На самом деле Изаёй чувствовал себя превосходно. Его резервы были далеки от истощения. Он мог бы идти так до самого города, не останавливаясь ни на секунду, и даже не запыхаться.

Но он понял: если он продолжит, их чувство вины раздавит их сильнее, чем усталость. Иногда проявить слабость — значит проявить милосердие. Им нужно было поверить, что он тоже человек, что ему тоже нужен отдых, чтобы принять эту помощь.

Он демонстративно выдохнул и помассировал плечо, хотя мышцы там даже не забились.

— Ну, раз вы настаиваете... — он лениво скинул тяжелую лямку на землю. — Пожалуй, перерыв не повредит. Ноги и правда начинают гудеть.

Толпа выдохнула с облегчением, словно с них самих сняли этот груз. Люди тут же засуетились, чувствуя, что наконец-то могут быть полезны, могут хоть как-то отплатить. Кто-то побежал за водой, кто-то начал расстилать шкуры, кто-то доставал последние запасы еды.

— Ганс, — Изаёй подошел к телеге, где сидел рыцарь. — Долго еще до безопасной ночевки?

— Здесь есть поляна в полумиле, у старого дуба, — ответил рыцарь, глядя на юношу с бесконечной благодарностью. — Там обзор хороший.

— Отлично. Дотащим туда и встанем лагерем, — Изаёй снова подхватил лямку, но на этот раз позволил нескольким мужчинам встать сзади телег и "помогать" толкать.

Солнце садилось, окрашивая лес в тревожные цвета багрянца. Караван снова тронулся, но теперь в скрипе колес слышалась не только безнадежность, но и слабая, робкая нота надежды. У них не было дома, но у них был проводник, который, казалось, мог вытащить их даже из преисподней.

http://tl.rulate.ru/book/155747/8878961