Готовый перевод Warhammer 40,000: My Girlfriend is the Emperor of Men / ВАРХАММЕР: Моя девушка — Император Человечества: Глава 161. Враг моего врага — мой друг

Глава 161. Враг моего врага — мой друг

В недрах Промышленного Улья царил мрачный полумрак. Каин вел свой отряд вперед, петляя по бесконечным лабиринтам труб и технических переходов. Тишина, нарушаемая лишь гулким эхом шагов, давила на нервы, заставляя каждого солдата судорожно сжимать оружие, готового открыть огонь по первой же тени. И, положа руку на сердце, Каин подозревал, что его люди с куда большим удовольствием разрядили бы свои лазганы в спины идущих рядом ксеносов, чем в неведомого врага, скрывающегося во тьме.

Пока что шаткое перемирие держалось. Каин заметил любопытную деталь: Т'ау, похоже, обладали встроенным прибором ночного видения. Никто из них не пользовался фонарями, но двигались они уверенно. Комиссар предположил, что линзы их гладких шлемов каким-то неведомым образом преобразуют мрак в четкую картинку.

Крууты же и вовсе не нуждались в технологических костылях. Эти дикари скользили во тьме с грацией прирожденных хищников, словно сама ночь была их естественной средой обитания. Глядя на них, Каин невольно поймал себя на мысли: возможно, они и были созданы для тьмы.

История этих Т'ау была трагична в своей банальности. Отрезанные от основных сил, они получили приказ удерживать этот сектор Промышленного Улья в момент начала вторжения. Но внезапный прорыв Генокрадов застал их врасплох, вынудив отступить в подземные коммуникации и вести отчаянную партизанскую войну.

Они даже не подозревали, что Империя Т'ау и человечество уже заключили перемирие, а боевые действия прекратились. Эфирные, покидая планету с остатками своих сил, попросту списали этот отряд в утиль, посчитав их погибшими.

Когда Эмберли сообщила им, что война с людьми окончена, на их плоских лицах читалось глубокое разочарование, смешанное с горечью, но ни единого слова жалобы не слетело с их губ. В сложившейся ситуации принцип «враг моего врага — мой друг» сработал безотказно. Т'ау присоединились к отряду Каина, а Эмберли, в свою очередь, пообещала, что по завершении миссии свяжется с посольством ксеносов и организует их эвакуацию.

Единственным светлым пятном во всем этом безумии была встреча с Гвороком — тем самым круутом, что спас шкуру Каина пару дней назад. Каин узнал его лишь потому, что ксенос первым узнал комиссара. К тому же Гворок был одним из немногих наемников, способных изъясняться на низком готике.

Идущий в авангарде Т'ау вдруг издал тихий свист. Отряд мгновенно замер. Точнее, замерли Т'ау, а люди Каина едва не врезались им в спины.

— Что там? — прошептал Каин, наклоняясь к инквизитору.

Эмберли прислушалась, её лицо стало сосредоточенным.

— Выключить все фонари, — скомандовала она ледяным тоном.

Каин послушно щелкнул переключателем, хотя внутри всё похолодело от дурного предчувствия. Он и при свете-то не особо доверял этим штрафникам, а уж остаться с ними в кромешной тьме, да еще в компании непредсказуемых ксеносов... Перспектива была так себе.

Но она — Инквизитор. Каину оставалось лишь надеяться, что она знает, что делает. Перед тем как погрузиться во мрак, он зажмурился, давая глазам привыкнуть.

Понадобилось время, чтобы зрение перестроилось. Сначала он слышал лишь бешеный стук собственного сердца и шарканье подошв, но постепенно из черноты начали проступать смутные контуры труб и стен. Вдали забрезжило слабое красноватое свечение.

— Там свет, — прохрипел Юрген где-то рядом.

Один из Т'ау быстро проговорил что-то низким, гортанным голосом.

— Впереди часовые, — перевела Эмберли. — Крууты ими займутся.

В темноте Каин не видел Гворока, но ощутил, как легкий ветерок коснулся его щеки — хищник вышел на охоту. Глаза комиссара наконец адаптировались настолько, что он смог различить смазанные тени, скользящие к источнику света.

Тени растворились во мраке... А через мгновение тишину разорвали сдавленные вскрики, звуки глухих ударов и отвратительный хруст ломаемых костей.

Вскоре тихий голос Т'ау нарушил вновь воцарившееся безмолвие.

— Всё чисто, — шепнула Эмберли.

Они ускорили шаг, двигаясь к свету. Несмотря на опасность, даже тусклое сияние казалось спасительным маяком в этом океане тьмы.

Подойдя ближе к гирлянде светящихся шаров, закрепленных под потолком, Каин увидел импровизированный блокпост. Груда мусора перегораживала проход, оставляя лишь узкую щель для одного человека.

— Халтурная работа, — заметил Каин, профессионально оценивая укрепление. — Если Генокрады действительно боятся вторжения, часовых следовало выставить в темноте, а не на свету, где они — отличная мишень.

Гворок, оказавшийся рядом, согласно кивнул. В этот момент Каин увидел то, от чего к горлу подкатил ком. Круут склонился над трупом человека и с деловитым видом оторвал зубами кусок плоти.

Солдаты за спиной Каина издали звуки отвращения, послышалась грязная ругань. Желудок самого комиссара совершил кульбит.

Т'ау лишь деликатно отвели взгляд, словно им было неловко за манеры своего союзника, но они были слишком воспитаны, чтобы делать замечание. Однако, к удивлению Каина, Гворок вдруг выплюнул окровавленный кусок мяса на пол.

Он что-то быстро прорычал на своем языке, и остальные крууты тут же последовали его примеру, выплевывая «дегустационные образцы».

— Какого чёрта тут происходит? — прошипел Каин, обращаясь к Эмберли.

Острый слух Гворока уловил вопрос.

— Порченое, — ответил он, сплёвывая остатки слюны. — Как и другие трупы.

Он издал горловое ворчание, полное отвращения. Когда Эмберли уточнила, что значит «порченое», Гворок на секунду задумался, подбирая слова.

— Искаженные частицы... они копируют сами себя... Похоже на то, что вы называете «гены». Или то, что вы зовете превращением в Генокрадов.

Эмберли кивнула, словно получила подтверждение своим догадкам. Похоже, у круутов был свой, гастрономический способ выявлять генетическую заразу.

Каина накрыла волна липкого ужаса. Воспоминания о прошлых битвах с тиранидами и первый разговор с Эмберли сложились в единую картину.

Он наконец понял, что именно она ищет здесь, в этой проклятой дыре. Желание развернуться и бежать без оглядки, прочь из этого подземелья, на поверхность, стало почти нестерпимым.

Каин схватил инквизитора за рукав её маскировочного плаща.

— Ты ведь не собираешься лично убедиться в смерти Патриарха Генокрадов или Лорда Роя, правда?

Эмберли замерла на мгновение, а затем одарила его очаровательной, почти игривой улыбкой, которая в этих декорациях выглядела пугающе.

— Ой, ну надо же... Ты меня раскусил.

***

Отряд продолжал углубляться в коммуникации. Они прошли около трех километров, когда идущий впереди Т'ау снова поднял руку, делая странный жест, призывающий к тишине.

За час совместного марша Каин и его гвардейцы начали понимать язык тела инопланетян, хотя каждое движение этих существ всё ещё вызывало инстинктивное напряжение.

Келп не выпускал оружие из рук, его палец подрагивал на спусковом крючке. Каин не питал к этому солдату симпатии, но вынужден был признать: паранойя Келпа была обоснована. Ксеносы оставались ксеносами. Союз был хрупким, как стекло.

Каин понимал: достаточно одной искры, чтобы этот альянс захлебнулся в крови.

— Он говорит, впереди множественные сигналы жизни, — перевел Гворок шепотом.

У Т'ау была продвинутая система связи, а вот крууты, похоже, либо не имели её, либо презирали технологии, предпочитая общаться жестами, словно гвардейцы в зоне радиомолчания.

— Насколько «множественные»? — уточнила Эмберли, бросая тревожный взгляд на свой ауспекс.

Экран прибора показывал наличие жизненных форм, помимо их шестерки, но количество точек было куда меньше, чем то, о котором говорил Гворок. Сердце Каина пропустило удар. Расхождение данных обычно означало одно: беда.

— Нам нужно убедиться лично, так? — спросил Каин без особой надежды.

Вопрос был риторическим, но он задал его, чтобы сохранить иллюзию контроля над ситуацией. Хотя в глубине души он знал: впереди их ждет либо слава (посмертно), либо просто смерть.

Эмберли кивнула. В её взгляде было столько холодной решимости, что Каину стало не по себе. Даже Инквизитор имеет право на страх, и сейчас для страха было самое время.

— Боюсь, что да, — её голос был спокоен, как могильная плита.

Каин часто думал: если бы они сказали солдатам правду о том, с чем им предстоит столкнуться, изменило бы это хоть что-то? Эти люди — ветераны, выжившие при вторжении Тиранидов. Их не так-то просто напугать.

Но доверять им Каин не мог. Особенно здесь. Это было не просто подозрение, это был инстинкт выживания.

Если он расскажет им свои догадки, они могут дезертировать. Или, что хуже, пристрелить Эмберли, чтобы замести следы, и его самого заодно. Он уже слышал, как Сорель намекал на подобное. Своя шкура была Каину дороже истины.

Взвесив все «за» и «против», он решил молчать. Пусть думают, что охотятся на обычных мятежников. Даже если цена этого молчания — их жизни, он готов её заплатить. Работа комиссара давно выжгла в нем лишнюю сентиментальность.

Эмберли и Гворок коротко посовещались и повели группу дальше, теперь с удвоенной осторожностью. Коридор заканчивался выходом в огромное помещение. Каин ожидал увидеть очередной склад или распределительный узел, но то, что открылось его взору, заставило его затаить дыхание.

Они находились на техническом балконе, метрах в двадцати над полом гигантского зала. Потолок терялся во тьме, высокие своды напоминали готический собор, только вместо святости здесь пахло машинным маслом и смертью.

Пригнувшись за перилами, люди и ксеносы в ужасе смотрели вниз.

Внизу кипела жизнь. Огромное пространство напоминало военный завод. Сотни, тысячи фигур сновали вокруг колоссальной древней машины, назначение которой было Каину неведомо. Но куда больше его волновало другое: оружие в руках этих существ. Его было много. Очень много.

— Император сохрани! — выдохнула Трибека. — Это же целая армия!

Т'ау обменялись встревоженными свистящими звуками.

— Это Генокрады, — Сорель прильнул к оптическому прицелу, в его голосе звенела ненависть. — По крайней мере, некоторые из них.

Солдаты начали перешептываться. Вид нечистых мутантов вызывал у них физическое отвращение. Даже без бинокля было видно: хотя многие выглядели как люди, среди толпы мелькали фигуры с искаженными черепами, горбами и лишними суставами.

— Это и есть Генокрады, мы видели таких на Кофии... — начал один из бойцов, но осекся под тяжелым взглядом комиссара.

— Да, и мы их уничтожили, — жестко отрезал Каин, вкладывая в голос всю уверенность, на которую был способен. — И этих уничтожим.

Лицо Келпа исказилось от гнева.

— Значит, задача нашего отряда смертников — не идти с основными силами, а лезть прямо в логово к тысячам Генокрадов? — его голос сочился ядом. — Вы знали, куда нас ведете. Вы привели нас на убой.

Остальные солдаты уставились на Каина. В воздухе запахло бунтом.

— Никто не умрет, пока я не отдам приказ! — рявкнул Каин, понимая, что сейчас решается его судьба. — Это разведка. Только разведка. Мы оценим силы противника и немедленно уйдем докладывать. Вернемся на поверхность, вызовем подкрепление. Огонь открывать только в случае крайней необходимости. Всем ясно?

Келп и остальные угрюмо молчали, переваривая услышанное. Каин чувствовал, что это их единственный шанс уйти отсюда живыми — не ввязываться в бой.

— Вроде звучит разумно, — наконец кивнул Сорель.

Виллард, Трибека и Холанби тоже кивнули, соглашаясь.

Но Келп остался неподвижен.

— А по мне — нет, — холодно бросил он.

Ствол его Адской Винтовки взметнулся и уперся в Эмберли. Т'ау мгновенно вскинули свои импульсные винтовки. Ситуация накалилась до предела.

Лидер Т'ау сделал резкий жест рукой, приказывая своим не стрелять. Перестрелка сейчас — это гарантированное самоубийство.

Келп не сводил глаз с Каина.

— Я ухожу. Попытаетесь остановить — я разнесу ей голову.

Рука Каина дернулась к болт-пистолету, но Эмберли едва заметно качнула головой.

— Нет, не разнесешь, Тобиас, — спокойно произнесла она, кивнув в сторону кишащего мутантами зала. — Выстрел привлечет их. Ты не пройдешь и десяти метров, как тебя разорвут на части.

Каин понимал: если он выстрелит, результат будет тем же. Он медленно убрал руку от кобуры и произнес с театральным равнодушием:

— Ты не сбежишь. Боже, словно я не слышал этого раньше.

Келп криво усмехнулся.

— Проваливай, — фыркнула Эмберли. — Трусы мне без надобности. У тебя был шанс послужить Империуму, и ты его просрал.

На лице дезертира мелькнула тень сомнения, но он уже сделал свой выбор. Он попятился.

— Надеюсь, Генокрады найдут тебя первыми, — бросил ему вслед Каин, добавив угрозы в голос. — Потому что если тебя найду я, ты будешь молить о смерти.

Келп ничего не ответил. Он обвел взглядом бывших товарищей, но не нашел поддержки. Молча, он растворился в тенях коридора. Шаги его быстро затихли.

Сорель поднял винтовку, целясь в темноту, куда ушел предатель.

— Я держу его на мушке. Винтовка, которую дал господин Ли Фэн, с глушителем. Я сниму его.

Каин покачал головой.

— Пусть идет. По крайней мере, он отвлечет на себя часть внимания, если нас обнаружат.

Сорель кивнул и опустил оружие.

Пока Эмберли успокаивала Т'ау, восстанавливая пошатнувшееся доверие, Каин собрал своих людей, шепотом расхваливая их верность и мужество.

— Командир Т'ау считает, что нам лучше разделиться, — перевел подошедший Гворок.

Каин мысленно вздохнул. Будь он на месте командира Т'ау, он бы тоже не хотел иметь дел с союзниками, которые тычут стволами друг в друга.

— У каждого свои задачи, — согласилась Эмберли, возвращаясь к переговорам с ксеносами.

— Т'ау мало знают о способностях тех, кого вы зовете Генокрадами, — пояснил Гворок. — Эмберли пытается объяснить им степень угрозы.

— Генокрады — это лазутчики, — сказал Каин, обращаясь к крууту. — Они как кислота разъедают общество планеты, разрушая всё изнутри, пока не прибудет Флот-Улей Тиранидов, чтобы пожрать всё живое.

Гворок серьезно кивнул:

— Звучит как достойная добыча. И опасная.

В этот момент Виллард сдавленно пискнула:

— Комиссар, вы должны это видеть!

Каин проследил за её дрожащим пальцем и похолодел. В зал входило существо, от вида которого кровь стыла в жилах. Искаженный мутант, чье лицо представляло собой месиво шрамов, словно он искупался в кислоте, гордо нес в руках жуткий трофей — отрубленную голову круута.

— Это наш брат, пропавший раньше! — прорычал Гворок.

— Проклятье! — выругался Каин.

Теперь их точно обнаружат. Вокруг уродливого гибрида начали собираться культисты, с благоговением взирая на голову.

— Что они делают? — прошептала Трибека.

— Общаются, — ответила Эмберли, жестом показывая всем отступать.

— У них коллективный разум, как у Разума Улья? — спросила Виллард, пятясь.

— Не совсем как у Высшего Разума Улья, — пояснила инквизитор. — Они отдельные особи, но на близком расстоянии связаны телепатической сетью.

— Псайкеры! — сплюнул Юрген.

— Будем надеяться, что только это, — мрачно бросила Эмберли.

— Отходим, медленно, — скомандовал Каин. — Они нас еще не заметили. У нас есть шанс уйти...

Договорить он не успел. Гворок вдруг запрокинул голову и издал яростный боевой клич на своем родном языке. Крик эхом отразился от сводов зала, перекрывая шум машин.

Внизу все головы, как по команде, повернулись в их сторону. Тысячи глаз уставились на балкон. Каин почувствовал себя так, словно на него навелись системы наведения «Гидры». Секунда тишины — и толпа культистов взорвалась движением, устремляясь к ним.

— О чем они думали?! — взвизгнул Холанби.

— Плевать! Бежим! Быстро! — заорал Каин, разворачиваясь.

Краем глаза он заметил, как крууты открыли огонь, снеся голову мутанту с трофеем, а затем превратив и саму голову их павшего товарища в кровавое крошево.

— Император защити! — хрипела Трибека, не отставая от комиссара.

И тут Каин увидел его. Из бокового прохода вырвалась огромная, хищная тень — чистокровный Генокрад. Смертоносные когти блеснули в полумраке, и первобытный ужас затопил сознание комиссара.

http://tl.rulate.ru/book/155693/8933952