Готовый перевод Di Daughter’s Rebirth: Sheng Shi Wang Fei / Шэнь Ши: Дочь знатного рода: Возрождение в эпоху процветания: Глава 63. Отдых в усадьбе

Ци Сюэянь стояла перед Шэнь Цзиншу, занимая четвёртую позицию, и контраст между ними был поистине разительным. С легкой усмешкой Ци Сюэянь подошла ближе и, заметив, что Шэнь Цзиншу оказалась прямо за её спиной, тут же одарила её странным, лукавым взглядом:

– О, Цзиншу, ты стоишь прямо за мной? Какое удивительное совпадение!

Неизвестно почему, но в словах Ци Сюэянь сквозила непоколебимая уверенность, будто Шэнь Цзиншу было заранее суждено оказаться позади неё, а на лице девушки читалось явное предвкушение скорой победы. Однако Шэнь Цзиншу совершенно не приняла этот выпад близко к сердцу и спокойно ответила:

– Да, и вправду, какое совпадение.

– Тебе стоит очень постараться! – воскликнула Ци Сюэянь. – Иначе оказаться позади меня будет настоящим позором!

– Хм, тебе тоже стоит постараться, – невозмутимо парировала Шэнь Цзиншу.

После этого каждая вернулась на своё место, чтобы окончательно подготовиться. Каллиграфию и живопись можно было выполнять одновременно, поэтому организаторы заранее подготовили столы, кисти, тушь, бумагу и тушечницы. Участники один за другим занимали свои места. С этой позиции Шэнь Цзиншу могла лучше разглядеть князя Дуаня, и действительно, цвет его лица выглядел неважным. В сердце Шэнь Цзиншу закрались ещё более глубокие сомнения, но сейчас было совсем не время об этом размышлять.

Соревнование началось. Первым был конкурс живописи, темой которого стала весна. Шэнь Цзиншу огляделась по сторонам: окружающие её девушки уже вовсю принялись за работу. Прокрутив в голове несколько идей, она тоже приступила к делу.

Весной расцветает сотня разных цветов, всё живое пробуждается от зимнего сна – способов передать это великолепие было множество. Однако Шэнь Цзиншу выбрала один-единственный бутон лотоса в пруду. Хотя можно было нарисовать весь пруд, усыпанный цветами, она сознательно этого не хотела. Она изобразила лишь один лотос, который едва показал свой острый кончик над водой, а на нём присела милая стрекоза. Несмотря на то что туши было использовано совсем немного, чтобы этот цветок выглядел единственным и неповторимым в своей простоте, Шэнь Цзиншу пришлось приложить немало усилий. Закончив рисунок, она немного подумала и добавила сбоку изящную надпись: «Лишь острый кончик лотоса показался из воды, а стрекоза уже присела на него». Почерк был утончённым, а линии – плавными. Для её возраста написать подобное было уже выдающимся достижением.

Закончив работу, Шэнь Цзиншу не спешила. Она терпеливо подождала, пока большинство участниц сдаст свои картины, и только потом неторопливо подошла к столу. Человек, принимавший работы, взглянув на картину Шэнь Цзиншу, на мгновение удивился, но быстро отвел взгляд.

– А теперь посмотрим на работу барышни Лю… – барышня Лю изобразила пышное цветение сотни цветов. Картина была поистине величественной, выглядела изысканно, и нельзя было не восхититься техническим мастерством автора.

– Это работа барышни Ци… – Ци Сюэянь нарисовала благородный пион, окружённый множеством порхающих бабочек, что сразу же приковывало к себе взгляд.

– А теперь – работа барышни Шэнь… – как только картина Шэнь Цзиншу была представлена всем присутствующим, окружающие изумились.

Все привыкли считать, что весной всё оживает и расцветает сотня цветов, так почему же у этой барышни Шэнь нарисован лишь один крошечный лотос? И даже не распустившийся?

– Барышня Шэнь, что это должно значить? – с недоумением спросили.

– Господин, прошу вас, взгляните на стихи рядом! – хотя на картине был лишь один маленький лотос и стрекоза, она вовсе не казалась скучной, особенно благодаря стихам, которые сразу притягивали внимание. – Хорошо, очень хорошо, поистине прекрасно! – воскликнул судья.

Шэнь Цзиншу хотела передать хрупкую сцену ранней весны, и картина выглядела настолько свежей, что невозможно было не проникнуться к ней симпатией. Господин несколько раз похвалил работу. Вслед за этим он осмотрел ещё множество картин, но, поскольку предыдущие были слишком хороши, за исключением цветков персика Кун Синьхэ и плакучей ивы Ян Хуэйлань, больше ничего не привлекло его внимания.

– В соревновании по каллиграфии и живописи барышня Шэнь занимает первое место, барышня Ци – второе, барышня Лю – третье!

Этот результат никого не удивил своей несправедливостью, но Ци Сюэянь, услышав его, была крайне недовольна.

«Всего лишь один лотос? Как такая простая картина могла занять первое место?!» – Ци Сюэянь была в ярости, но результат уже был объявлен, и ничего поделать она не могла. Оставалось только попытаться отыграться в следующем туре!

Второй тур – каллиграфия. Участники снова заняли свои места, тему произведения они выбирали сами. Шэнь Цзиншу посмотрела на чистую бумагу перед собой и написала «Предисловие к Павильону орхидей», которое практиковала долгое время, хотя в глубине души знала, что шансы на победу в этом туре невелики.

В первом туре можно было схитрить за счёт оригинальности идеи, но здесь требовалось настоящее, отточенное мастерство. Её почерк был неплох, даже лучше, чем у многих, но она была ещё слишком мала и не так долго тренировалась. Шэнь Цзиншу могла лишь постараться выделить свою работу на общем фоне, надеясь занять высокое место.

Однако по сравнению с остальными у неё в запасе была целая прожитая жизнь. Хотя в прошлой жизни она не усердствовала в каллиграфии, в её нынешнем почерке было больше жизненного опыта, а потому и больше твёрдости. В этот раз Шэнь Цзиншу снова не стала сдавать работу заранее, а подождала, пока это сделают другие. Её иероглифы вышли изящными и утончёнными, в них не было той детской неловкости, что была свойственна другим участницам. Пусть техническое мастерство и уступало тем, кто практиковался постоянно, но в целом работа вышла весьма достойно.

Почерк Шэнь Цзиншу был чистым и изящным, что идеально сочеталось с содержанием «Предисловия к Павильону орхидей». По сравнению с выбором Ци Сюэянь, это выглядело куда более внушительно. Содержание у барышни Ци было пышным, но почерк оставался относительно незрелым. В этом туре снова победила Шэнь Цзиншу.

В последнем туре, несомненно, также победила Шэнь Цзиншу. Как-никак, она была внучкой великого учёного Шаня, к тому же – законной старшей дочерью из семьи с вековыми литературными традициями. Шэнь Цзиншу видела гораздо больше стихов, чем другие, особенно благодаря редким книгам, которые давала ей Шань Юэжун. В итоге Шэнь Цзиншу заняла первые места в каллиграфии, живописи и поэзии, буквально оставив Ци Сюэянь далеко позади!

На самом деле, если оценивать чисто технически, мастерство Шэнь Цзиншу уступало некоторым другим участницам, но она всё заранее рассчитала и грамотно спланировала. Скорее, она победила не за счёт чистой силы, а за счёт «хитрости»: используя подход, отличный от всех остальных, она подчеркнула свои достоинства и умело скрыла недостатки. В этом соревновании Шэнь Цзиншу извлекла немало пользы.

Ян Хуэйлань участвовала в других дисциплинах, но тоже заняла высокое место. Вышивка Кун Синьхэ на тему «Весенняя река, цветы и лунная ночь» победила всех соперниц и также была высоко оценена судьями. Девушки остались довольны результатами, но Ци Сюэянь в этот раз получила лишь второе место, что было ей крайне неприятно!

– Цзиншу, три дня разлуки – и тебя уже не узнать. Я никогда не думала, что ты, Цзиншу, обладаешь таким талантом! – произнесла Ци Сюэянь.

Да, в её глазах Шэнь Цзиншу всегда была пустышкой, которая ничего не умела и лишь оттеняла её собственное совершенство. С каких пор эта девушка начала излучать собственный свет? И заставила всех смотреть на себя с таким восхищением?

Неужели она её недооценила? Если это так, то человек перед ней был слишком страшен!

– Сюэянь, не хвали меня. Разве ты не видела, что я сегодня просто схитрила? – Шэнь Цзиншу скромно улыбнулась. – Если сравнивать настоящее мастерство, где мне тягаться с вами? Я только насмешила вас!

– О, правда? А я так не думаю! – ответила Ци Сюэянь.

Раньше она всегда считала Шэнь Цзиншу маленькой, наивной и бесхитростной. А главное – Шэнь Цзиншу совершенно не любила притворяться утончённой и не представляла для неё никакой угрозы!

Но сегодня? Эта девица забрала всё внимание себе. Как она могла смириться с этим? Особенно перед князем Дуанем – она ведь так хотела показать себя с лучшей стороны! Как эта девица посмела поставить её в такое неловкое положение?

«Шэнь Цзиншу, о Шэнь Цзиншу, как ты могла?» – с горечью подумала она.

– Сюэянь, что с тобой? Ты расстроена? – заметила Шэнь Цзиншу. – Если ты недовольна, я могу отказаться от этого места и награды, не бери в голову!

Заметив явное недовольство Ци Сюэянь, Шэнь Цзиншу не собиралась позволять ей так с собой обращаться!

– Цзиншу, что ты такое говоришь? – Ци Сюэянь притворно удивилась. – Как я могу быть расстроена? Мы ведь подруги, не так ли?

Подруги? Ха, какая шутка. Как она вообще могла быть её подругой?

– Конечно, подруги. Сюэянь, ты просто очень устала за эти дни, – мягко сказала Шэнь Цзиншу. – Но ничего, в следующем году я не буду участвовать, и ты обязательно займёшь первое место!

Она и сегодня участвовала лишь по необходимости, а в будущем Шэнь Цзиншу вообще не планировала соревноваться.

– Правда? – Ци Сюэянь улыбнулась.

Она была в ярости, но, в конце концов, не ожидала, что призом в этом соревновании станет «Нефритовая роса сотни цветов» – легендарное средство, которое, как говорили, возвращает молодость. Вещь, за которую не жалко было отдать тысячи золотых!

Но зависть уже не помогала. Ци Сюэянь могла лишь молча смотреть, как Шэнь Цзиншу получает подарок и радостно уходит вместе с Ян Хуэйлань и остальными. Хотя её тоже пригласили пойти с ними, разве могла Ци Сюэянь хотеть смотреть на их общее веселье?

Она действительно боялась, что в этот раз не сможет сдержаться!

…

– Папа, мама, вы видели? Я заняла первое место! – с сияющей улыбкой воскликнула Шэнь Цзиншу, протягивая полученный приз Шань Юэжун.

Какая женщина в мире не любит истинную красоту? Сама Цзиншу была ещё слишком мала, и подобные вещи были ей сейчас ни к чему, поэтому она с радостью отдала награду матери.

– Матушка, это вам! Надеюсь, благодаря этому средству вы станете ещё прекраснее, чем сейчас!

– Посмотрите-ка на этого ребёнка, она становится всё более разумной и почтительной! – Шань Юэжун не стала отказываться и с благодарностью приняла подарок, хотя в глубине души ей было жалко использовать столь ценную вещь.

Она прекрасно понимала, насколько это дорогой артефакт, и была глубоко тронута сыновней любовью дочери, но всё же решила приберечь «Нефритовой росу» на будущее.

– Главное, чтобы мама становилась всё краше и краше! – с нежностью добавила дочь.

– Умница моя, – ласково ответила мать. – Сегодня все мы очень рады. Хуэйлань, Синьхэ, может быть, зайдёте к нам домой на лёгкий обед, чтобы отпраздновать успех?

– О, нет, госпожа Шэнь, к сожалению, нам пора возвращаться, – с сожалением ответили девушки. – Когда мы уходили, нам в семьях уже дали строгие наставления вернуться вовремя.

Их собственные результаты тоже были весьма достойными, и они заняли неплохие места. Хотя им очень хотелось разделить радость и отпраздновать победу вместе, дома их ждали, поэтому ехать в поместье Шэнь сейчас было бы неуместно.

– Ну что ж, хорошо, тогда возвращайтесь, – понимающе кивнула Шань Юэжун. – Как только будет время – обязательно заходите к нам в гости!

– Хорошо, госпожа Шэнь, до свидания! – пообещали они.

Проводив подруг, Шэнь Цзиншу в приподнятом настроении отправилась домой вместе с родителями. Перед самым уходом она заметила князя Дуаня, и семья, разумеется, должна была проявить должный этикет и поприветствовать его:

– Ваше Высочество.

– Господин Шэнь, госпожа Шэнь! – уголки губ князя Дуаня тронула лёгкая, едва уловимая улыбка. Однако поскольку его выражение лица всегда оставалось сдержанным, никто из присутствующих не мог точно разобрать, что именно эта улыбка означает.

– Ваше Высочество, вы в последнее время здоровы? – спросил Шэнь Вэньхуа. Хотя князь Дуань и старался держаться уверенно, опытный чиновник всё же почувствовал в его облике что-то неладное.

Ему казалось, что князь Дуань не появлялся на публике уже несколько дней. Ходили слухи, что он взял отпуск и уехал куда-то далеко, но сейчас он выглядел совсем не так, как человек, вернувшийся с полноценного отдыха. Или же Шэнь Вэньхуа просто ошибался?

– Я в полном порядке, благодарю господина Шэня за беспокойство, – ответил принц. – А сегодня я хочу вас поздравить!

– Ха-ха, благодарю вас! – рассмеялся Шэнь Вэньхуа.

– Барышня Шэнь поистине подобна дракону среди людей, сегодня вы открыли мне глаза на ваш талант! – произнёс князь Дуань.

«Сколько же лиц у этой девушки?» – подумал он про себя. Говорили, что с самого детства она была озорной, несерьёзной и ничего не умела, но сегодняшний день доказал обратное. Теперь он понимал, что не зря специально приехал, чтобы посмотреть на неё.

– Ваше Высочество, вы мне льстите! – смущённо ответила Шэнь Цзиншу.

Шэнь Вэньхуа был искренне рад похвале, исходящей от князя Дуаня. Стоило знать, что, несмотря на свою молодость, принц славился выдающимся талантом, который намного превосходил способности обычных людей.

– Я говорю это совершенно искренне, – продолжил принц. – Со временем барышня Шэнь непременно добьётся выдающихся успехов. Поздравляю господина Шэня и госпожу Шэнь с такой дочерью.

Взглянув на Шэнь Цзиншу, князь Дуань и сам не до конца понимал, почему, но, не видя её несколько дней, он вдруг поймал себя на мысли, что действительно скучал по ней.

– Примем ваши добрые пожелания с благодарностью! – ответили родители.

Они обменялись ещё несколькими вежливыми фразами, и, когда у князя Дуаня появились срочные дела, он откланялся. Семья Шэнь, не заподозрив ничего дурного, радостно отправилась домой. Однако стоило князю Дуаню сел в карету, как его лицо мгновенно стало мертвенно-бледным, а маска благополучия спала.

Шуан, стоявший рядом, нахмурился от беспокойства:

– Ваше Высочество, к чему это было? Лекарь строго велел вам соблюдать абсолютный покой, зачем было ехать так далеко? Разве можно так шутить со своим здоровьем? Тем более что те люди всё время ищут возможность вам навредить. Сейчас вы тяжело ранены, как вы сможете отразить нападение, если оно случится? Ваше Высочество, прошу вас, думайте больше о себе!

В конце концов, он был лишь слугой, и Шуан не смел переходить границы дозволенного, но долг верности был для него превыше всего, и он не мог спокойно смотреть, как князь Дуань так пренебрегает собственной безопасностью.

– В прошлый раз я проявил неосторожность, не ожидал, что они осмелятся напасть именно в том месте, – холодно ответил принц. – Но больше этого не повторится. То, что они мне задолжали, я непременно верну им в тысячекратном размере!

Он специально уехал сюда, подальше от всех этих дворцовых распрей и интриг, но почему же те люди никак не оставляют его в покое? Раз так, то пусть всё закончится полным крахом для обеих сторон – посмотрим, кто в итоге будет смеяться последним!

– Те люди всегда считали вас бельмом в глазу, – вздохнул Шуан. – Ваше Высочество, впредь будьте осторожнее. В прошлый раз нам очень повезло, что я вовремя нашёл вас, а если бы…

При мысли о возможных последствиях Шуана охватывал настоящий ужас.

– Хорошо, я всё понимаю, – прервал его принц. – Сегодня я выехал не только по своим личным причинам, но и для того, чтобы дать им явное предупреждение. Если я буду постоянно прятаться, они решат, что я слишком тяжело ранен и не могу даже пошевелиться, и тогда они точно воспользуются моментом для последнего удара. Сегодня они увидели меня, и теперь, наоборот, заволнуются и временно не посмеют действовать.

– Но не слишком ли это рискованно? – с сомнением спросил страж.

– Ничего, я прекрасно знаю, что делаю, – отрезал он, останавливая Шуана.

Князь Дуань знал, что тот желает ему только добра, но у него были свои собственные соображения на этот счёт. На самом деле, он и сам не до конца понимал, что с ним происходит. Услышав, что наступает праздник Сотни Цветов и что Шэнь Цзиншу будет там, он словно под действием гипноза приехал на соревнование. Что же это с ним?

– Всё же прошу вас беречь здоровье, иначе я не смогу оправдать доверие покойного господина! – воскликнул Шуан.

Его приставили к князю Дуаню, когда тот был ещё совсем маленьким. Их связь была необычайно крепкой; он искренне беспокоился о положении своего господина и, как его личный страж, конечно, во всём думал прежде всего о нём.

– Я помню, – коротко ответил принц. – Возвращайся и готовься, через пару дней мы поедем на усадьбу. Сейчас в поместье, боюсь, слишком неспокойно. Найди возможность и выяви того, кто выдал моё точное местоположение!

– Ваше Высочество, вы хотите сказать, что в поместье завелся шпион? – удивился Шуан.

– Если его там нет, то как в этот раз моё местоположение было раскрыто так быстро? – в глазах принца мелькнул ледяной холод.

Сейчас его крылья ещё не окрепли, поэтому он старался избегать острых углов и приехал сюда, но те люди… они не давали ему ни единого шанса на передышку!

– Ваше Высочество, не волнуйтесь, я обязательно найду этого человека и разберусь с ним, чтобы избавить вас от лишних забот! – решительно заявил Шуан.

– Нет, ты должен лишь тайно выяснить, кто это. Пока что не трогай его! – приказал принц.

– Но разве в таком случае вы не остаётесь в опасности?

– Кто даст гарантию, что, кроме одного предателя, нет второго? – задумчиво произнёс князь Дуань. – Лучше оставить его при себе, так я хотя бы буду знать, кто мой враг. Я нахожусь на свету, а он – в тени, возможно, в будущем эта ситуация мне пригодится!

– Ваше Высочество мудр, – признал Шуан. – Но если вы вернётесь в таком состоянии, что, если кто-то заметит неладное?

Князь Дуань был ранен очень тяжело, ему требовался тщательный и постоянный уход. Если в поместье действительно есть шпион, что, если весть о его состоянии дойдёт до врагов?

– Если я не вернусь сейчас, это вызовет ещё больше подозрений, – ответил принц. – Я и так отсутствовал слишком долго, пора возвращаться. Возвращение станет своего рода отчётом, а затем я найду подходящий повод уехать на усадьбу и там уже буду лечиться в спокойствии!

– Слушаюсь, Ваше Высочество! – зная, что решение князя Дуаня не подлежит обсуждению, Шуан больше не задавал вопросов и осторожно повёл карету обратно.

Князь Дуань почувствовал, что рана, кажется, снова разошлась, и уголки его губ скривились в горькой насмешке. Хотят его смерти? Он не умрёт. Он непременно вернёт всё, что те люди у него отняли. И тогда посмотрим, кто в итоге будет смеяться последним!

Сегодня все были в прекрасном расположении духа, и Шань Юэжун специально приготовила для Шэнь Цзиншу целый стол её самых любимых блюд. Шэнь Цзиншу была глубоко тронута такой заботой:

– Матушка, вы так старались, поешьте сами!

– Хорошо! – супруги переглянулись и тепло улыбнулись друг другу. Шань Юэжун, глядя на сияющую дочь, всем сердцем желала, чтобы та как можно дольше оставалась такой счастливой. – Кстати, Шуэр, ты заняла первое место, хочешь что-нибудь в награду? Папа с мамой обязательно тебе это подарят!

– Не нужно, в прошлый раз вы и так подарили мне замечательные вещи, этого более чем достаточно! – Шэнь Цзиншу никогда не отличалась жадностью, так как же она могла просить подарки у собственных родителей?

– Так не пойдёт. Мы с отцом заранее договорились, что обязательно тебя наградим. Наша Шуэр сейчас такая разумная и послушная, а сегодня ты так прекрасно себя показала, что как же мы можем обойтись без награды? Говори, чего ты хочешь, и мы всё исполним!

– О, правда? – раз так, у Шэнь Цзиншу действительно появилось одно заветное желание.

– Конечно, правда!

– Папа, мама, мы вчетвером ещё ни разу не выбирались толком погулять. Сейчас погода стоит прекрасная, да и Хань-гээр заметно подрос, может, съездим куда-нибудь, чтобы полюбоваться красивыми пейзажами? – такие моменты были поистине редкими, и Шэнь Цзиншу всем сердцем жаждала проводить с родителями как можно больше времени.

– Ха-ха, неужели наша Шуэр хочет выбраться из дома? – дочь всё ещё оставалась ребёнком, и то, что она не могла усидеть на месте целыми днями, было совершенно естественно. Вспомнив, с каким восторгом Шэнь Цзиншу вернулась из Персикового сада, Шань Юэжун и Шэнь Вэньхуа переглянулись, обдумывая предложение. – Шуэр, давай договоримся так: через несколько дней у отца будет выходной, ты тоже как раз отдохнёшь, и мы вчетвером отправимся в усадьбу на несколько дней, как тебе такая идея? Там чудесные пейзажи и очень тихо – просто отличное место!

– Правда? – поехать в усадьбу было лучшим вариантом, который только можно придумать, поэтому Шэнь Цзиншу, разумеется, была вне себя от радости!

– Конечно, правда. Усадьба находится совсем недалеко, там можно будет отведать настоящей фермерской еды, тебе точно понравится!

– О, папа, мама, вы самые лучшие! – в глубине души Шэнь Цзиншу всё ещё оставалась ребёнком, её характер всегда был живым и открытым, просто опыт прошлой жизни стёр её острые углы, не позволяя ей следовать своим истинным желаниям.

Теперь же, когда в семье царило полное согласие, она была полна решимости до начала той великой битвы как следует пообщаться с родными, чтобы в будущем не оставить себе никаких сожалений!

…

Решив отправиться в усадьбу, Шань Юэжун в течение нескольких дней тщательно готовила все необходимые вещи. Усадьба – это не городской дом, туда путь далёк и условия не столь удобны, поэтому многое нужно было предусмотреть заранее. Сначала отправили гонца с вестью, и вот, в день выходного Шэнь Вэньхуа, вся семья из четырёх человек радостно устроилась в карете. Шэнь Цзыханю сейчас было почти полгода – самое время для активного познания мира. Первая поездка стала для него настоящей новинкой: его маленькие глазки-бусинки с любопытством бегали по сторонам, и он всю дорогу заливисто смеялся, выглядя при этом невероятно мило!

– Папа, мама, посмотрите, как братик радуется! – Шэнь Цзиншу с нежной улыбкой потёрла пухлые щёчки Шэнь Цзыханя. Глядя на этот круглый, мягкий комочек, она чувствовала, как её сердце буквально тает от любви.

– Этот ребёнок, похоже, тоже очень любит гулять. Обычно, если поносишь его по двору, он радуется, а стоит только вернуться в дом – тут же начинает плакать. Тоже любит развлечения! – раньше Шань Юэжун этого не замечала, но теперь, когда Шэнь Цзыхань смеялся, а она пыталась занести его обратно в дом, он тут же начинал капризничать. Только тогда она окончательно поняла, что сын обожает, когда его носят на свежем воздухе! Стоило им выйти на улицу, как Шэнь Цзыхань становился особенно оживлённым, его глазки бегали по сторонам – ну просто прелесть!

– Ха-ха, братик тоже научился ценить красоту! – Шэнь Цзиншу тоже заметила эту особенность: Шэнь Цзыхань очень любил всё красивое и требовал, чтобы ему это дали, а если желание не исполнялось – начинал капризничать.

– У этого ребёнка характер не из лёгких, вы, смотрите, не балуйте его слишком сильно! – будучи долгожданным ребёнком, Шэнь Цзыхань стал истинным сокровищем семьи, и почти никто не мог ему ни в чём отказать. Поэтому иногда, если он чего-то не получал, то начинал плакать, а порой даже закатывал настоящие истерики. Он был ещё совсем мал, но что же будет, когда он подрастёт? Шань Юэжун иногда всерьёз беспокоилась об этом, но Шэнь Вэньхуа оставался совершенно спокоен:

– Чего бояться? Хань-гээр такой послушный и милый, баловать его – это правильно! К тому же, у нас всего в достатке!

Он крепко обнимал сына и зацеловывал его. Шэнь Цзыхань узнал знакомое лицо, довольно улыбнулся и даже вытер слюни об лицо Шэнь Вэньхуа, отчего тот немного смутился.

– Ладно, дай его мне. У ребёнка скоро зубки прорежутся, поэтому в последнее время он всё время пускает слюни. Ты тоже будь осторожнее, чтобы не испачкать одежду.

– Наш Хань-гээр скоро будет зубастым, ха-ха, как здорово! – услышав, что у сына скоро прорежутся зубы, Шэнь Вэньхуа пришёл в неописуемый восторг. Глядя на этого крошечного человечка, он чувствовал, как его сердце тает.

Это был его сын. Раньше он думал, что в этой жизни ему не суждено иметь наследника, и уже был внутренне готов к тому, чтобы дочь когда-нибудь взяла мужа в дом, но небеса оказались не столь жестоки. Теперь он сделает всё возможное, чтобы дать своим детям самое лучшее!

– Матушка, а если у братика прорежутся зубки, он сможет есть обычную еду? Я вижу, как он каждый раз с таким аппетитом смотрит, когда я ем, но сам ничего не может попробовать, так жалко! – Шэнь Цзиншу совсем не разбиралась в вопросах прорезывания зубов, но, услышав слова Шань Юэжун, прониклась искренним любопытством.

Жизнь – поистине удивительная вещь!

– Ха-ха, скоро-скоро. Хань-гэру уже больше полугода, а зубки обычно начинают прорезаться в шесть-семь месяцев. Я заметила, что в последнее время он постоянно пытается что-нибудь сгрызть, так что, скорее всего, это случится совсем скоро! – в этом Шань Юэжун была абсолютно уверена. Бедная кормилица Ван в последнее время изрядно пострадала от его маленьких укусов, но тут уж ничего не поделаешь – такова природа младенцев.

– О, как здорово! Мама, а можно мне подержать братика на ручках? – полугодовалый Шэнь Цзыхань рос настоящим крепышом: с крепкими ножками и такими пухлыми, розовыми щёчками, что удержаться и не потискать его было просто невозможно!

– Он сейчас стал довольно тяжёлым, так что будь осторожна. Если почувствуешь, что не удерживаешь его – сразу отдавай мне!

– Хорошо, мама! – и хотя Шэнь Цзыхань действительно был увесистым, Шэнь Цзиншу, прижимая его к себе, чувствовала такое безграничное счастье, что совершенно не замечала тяжести.

«Братик, милый братик, ты обязательно должен вырасти здоровым и сильным. И тогда мы вместе будем оберегать наш дом, и никто и никогда не сможет разрушить его или обидеть наших любимых родителей!»

Пока она предавалась этим нежным мыслям, Шэнь Цзиншу вдруг почувствовала странную влагу на своей руке, и в тот же миг Шэнь Цзыхань громко заплакал. Шань Юэжун, заметив озадаченный взгляд дочери, в недоумении спросила:

– Шуэр, что случилось?

– Мама, братик… он пописал… – в конце концов, она была девушкой и очень любила чистоту, поэтому, ощутив эту неожиданную влагу на руке, Шэнь Цзиншу даже не знала, что ей делать – плакать от досады или смеяться над ситуацией.

«Братик, что всё это значит? Ты решил таким образом подыграть моим словам? Но не слишком ли… торжественным получился этот жест?»

– Ха-ха, давай его скорее сюда, я сейчас его переодену! Хань-гээр тоже любит чистоту: стоит одежде немного загрязниться, как он тут же начинает плакать!

– Хорошо, мама! – передав Шэнь Цзыханя на руки матери, Шэнь Цзиншу думала теперь только об одном: как только они прибудут в усадьбу, она первым же делом отправится в купальню!

Несмотря на то что это был её родной и любимый брат, после этой «лужицы» Шэнь Цзиншу казалось, что она теперь вся пропахла.

«Хань-гээр, ты слишком уж щедро оказал честь своей старшей сестре!»

И действительно, стоило им прибыть в усадьбу, как Шэнь Цзиншу, едва Шэнь Вэньхуа успел обменяться парой слов с управляющим, потребовала приготовить ей воду для купания. Окружающие были весьма удивлены, решив, что барышня брезгует условиями жизни в загородном поместье:

– Старшая барышня, прошу вас, не волнуйтесь! Я распорядился всё тщательно убрать, постельное бельё совершенно новое, так что не беспокойтесь ни о чём.

Но Шань Юэжун лишь мягко улыбнулась:

– Хорошо, управляющий Цюань, можешь идти. Старшая барышня просто очень устала с дороги, поэтому хочет искупаться и немного отдохнуть!

– Слушаюсь, госпожа! – раз уж госпожа так сказала, управляющий Цюань списал всё на обычные девичьи причуды. Вскоре Шэнь Цзиншу наконец-то смогла насладиться долгожданным купанием и почувствовала себя по-настоящему чистой!

«Впредь нужно быть гораздо осторожнее. Этот Хань-гээр наверняка сделал это специально!»

Закончив с водными процедурами, Шэнь Цзиншу переоделась в свежее одеяние и почувствовала желание осмотреться вокруг. Как раз в этот момент управляющий Цюань прислал к ней служанку:

– Старшая барышня, меня зовут Интао. Не желаете ли вы немного прогуляться? – Интао была дочерью управляющего Цюаня; на вид она казалась очень бойкой, живой и смышлёной девушкой.

– Хорошо, я здесь впервые, так что хочу просто погулять и всё осмотреть. Веди меня! – это был первый визит Шэнь Цзиншу в усадьбу, и она была переполнена любопытством. Мысль о том, что ей предстоит провести здесь несколько дней, приводила её в полный восторг.

– Слушаюсь, старшая барышня, прошу вас следовать за мной!

http://tl.rulate.ru/book/15348/25316708