Готовый перевод Di Daughter’s Rebirth: Sheng Shi Wang Fei / Шэнь Ши: Дочь знатного рода: Возрождение в эпоху процветания: Глава 55. Забота о себе

Появление на свет Шэнь Цзыханя наполнило дом истинной радостью. Малыш менялся с каждым днём и был поистине очарователен. Даже старая госпожа Шэнь, находясь в столице, прослышав о рождении правнука, прислала немало щедрых подарков. На этот раз она не стала особо придираться к Шань Юэжун, и всё это – лишь ради Шэнь Цзыханя. Однако Шэнь Цзиншу знала: разве старая госпожа Шэнь так легко упустит столь редкую возможность?

– Госпожа, вам всё ещё нужно восстанавливать силы, позвольте рабыне подержать маленького господина! – Шань Юэжун должна была соблюдать двойной месяц после родов. Хотя прошёл уже месяц, ей всё ещё приходилось лежать в постели, так как Шэнь Вэньхуа строго запрещал ей заниматься чем-либо. Шань Юэжун чувствовала тепло от такой заботы, но порой ощущала и сильную беспомощность.

– Ничего страшного, малыш совсем не тяжёлый, я хочу подержать его ещё немного! – она отклонила предложение кормилицы. Эту женщину специально подобрала няня Жуань, поэтому её происхождение было безупречным, а сама она отличалась чистоплотностью и расторопностью. Она прекрасно заботилась о Шэнь Цзыхане, и, несмотря на свой юный возраст, малыш был к ней довольно привязан.

– Слушаюсь, госпожа, – видя, что Шань Юэжун не желает отпускать сына, кормилица промолчала.

Однако вскоре Шэнь Цзыхань заплакал, что привело Шань Юэжун в замешательство:

– Почему ребёнок плачет? Может, проголодался?

– Госпожа, боюсь, он действительно проголодался. Позвольте мне! – с мягкой улыбкой она потянулась за Шэнь Цзыханем. Шань Юэжун, видя, как жалко плачет сын, хоть и не хотела расставаться с ним, была вынуждена отдать его кормилице.

– Маленький господин, будьте паинькой, а-а-а… – успокаивая Шэнь Цзыханя, кормилица начала кормить его грудью. Надо признать, она действительно знала толк в уходе за детьми: вскоре Шэнь Цзыхань перестал плакать, с удовольствием поел, а затем, сытый и довольный, уснул. Кормилица, заметив это, осторожно покачала его на руках и улыбнулась: – госпожа, маленький господин уснул, позвольте мне отнести его спать?

– Не нужно, просто положи его рядом со мной, – из-за соблюдения послеродового периода Шань Юэжун редко виделась с ребёнком и теперь не хотела с ним расставаться.

– Госпожа, маленький господин скоро проснётся и снова захочет есть. Если он потревожит ваш отдых, лучше позвольте мне забрать его.

– Ничего страшного, если он проснётся, я позову тебя.

– Слушаюсь, госпожа… – передавая ребёнка Шань Юэжун, кормилица – то ли из-за неловкого движения, то ли намеренно – заставила Шэнь Цзыханя пошевелиться. Тот скривил губки, собираясь заплакать. Кормилица, заметив это, поспешно сказала: – госпожа, смотрите, маленький господин вот-вот проснётся, боюсь, он будет капризничать. Лучше я подержу его, чтобы не беспокоить вас.

– В таком случае, хорошо заботься о нём! – хотя Шань Юэжун хотела побыть с сыном, видя, что тот готов расплакаться, она не могла позволить ему страдать и позволила кормилице унести его.

– Тогда госпожа отдыхайте, как только маленький господин проснётся, я принесу его обратно! – кормилица поспешно удалилась с ребёнком на руках. На выходе она столкнулась с Шэнь Цзиншу и улыбнулась: – Старшая барышня!

– Няня, вы несёте Хань-гэра отдыхать?

– Да, старшая барышня, маленький господин сейчас спит!

– Этот мальчишка целыми днями только и делает, что спит, настоящий соня!

– Старшая барышня, вы не правы. Младенцы много спят, а во сне они растут быстрее всего. То, что маленький господин такой послушный и разумный – это истинное благословение для господина и госпожи!

– М-м, идите, – взглянув на Шэнь Цзыханя, Шэнь Цзиншу хотела погладить его, но побоялась разбудить и, не совершив никаких действий, вошла к Шань Юэжун: – Матушка.

– Шу-эр пришла, садись скорее! – на лице Шань Юэжун было написано сожаление. Шэнь Цзиншу, заметив это, естественно, удивилась: – Матушка, что случилось?

– Эх, Хань-гэр, кажется, совсем не тянется ко мне. Сегодня я подержала его совсем немного, и он заплакал. Я хотела, чтобы он отдохнул здесь, но он снова начал капризничать, эх… – Шань Юэжун чувствовала себя подавленной из-за того, что сын не проявлял к ней привязанности.

– Матушка, не переживай, Хань-гэр ещё совсем кроха, как он может не любить матушку? Ты самая лучшая, и я люблю тебя больше всех на свете.

– Ты, дитя… – подумав, Шань Юэжун больше ничего не сказала. Мать и дочь немного поговорили, и Шэнь Цзиншу, видя, что матушка устала, попрощалась и ушла.

Когда Шэнь Цзыханю исполнился месяц, в доме устроили пышное празднование. Из столицы прислали множество ценных подарков, а чиновники и богатые купцы со всего Цзяннаня прибыли поздравить семью, что свидетельствовало о том, как сильно ждали этого ребёнка. Только вот…

Шэнь Цзиншу поначалу не придавала этому значения, но когда странности начали повторяться, ей пришлось насторожиться.

Казалось, каждый раз, когда Шань Юэжун хотела проявить близость к Шэнь Цзыханю, тот либо заливался плачем, либо внезапно проголодался. Сначала Шэнь Цзиншу не видела в этом ничего необычного, но позже, увидев своими глазами, как Шань Юэжун плачет, держа ребёнка, а стоило кормилице взять его на руки, как он тут же успокаивался, она начала сомневаться.

По логике вещей, разве ребёнок не должен быть ближе всего к родителям? Шань Юэжун, хоть и не могла кормить грудью из-за подорванного здоровья, каждый день держала Шэнь Цзыханя на руках и позволяла ему быть рядом.

Раньше она делала это редко из-за слабости, но теперь, когда Шань Юэжун постепенно восстанавливалась, почему Шэнь Цзыхань казался таким отчуждённым по отношению к ней и так сильно тянулся к кормилице?

Шэнь Цзиншу находила это крайне странным и втайне начала следить за ситуацией. Однажды, застав кормилицу с Шэнь Цзыханем в саду, Шэнь Цзиншу с улыбкой подошла к ним:

– Как сегодня Хань-гэр? Послушный?

– Старшая барышня, маленький господин всегда очень послушный, посмотрите, он снова уснул! – кормилица была опытна и знала толк в уходе за детьми, поэтому Шэнь Цзыхань был к ней очень привязан. Шэнь Цзиншу, заметив это, невзначай спросила: – Кстати, няня, а откуда вы родом? Судя по вашему говору, вы не местная! – чем больше она смотрела на кормилицу, тем подозрительнее та ей казалась. Нужно помнить, что её выбрала няня Жуань, и хотя Шань Юэжун тоже её видела, это не означало, что проблем нет.

Хотя няня Жуань всегда вела себя безупречно, Шэнь Цзиншу не теряла бдительности!

– Хе-хе, рабыня родом с севера, просто вышла замуж и переехала в эти края.

– Вот как. Я слышала, вашего супруга зовут господин Чжао, верно?

– Да, старшая барышня.

– Вся ваша семья теперь служит в нашем поместье?

– Благодаря милости господина и госпожи рабыне выпала честь заботиться о маленьком господине, и моим близким тоже позволили поселиться в поместье, – хотя кормилица не понимала, почему Шэнь Цзиншу вдруг заинтересовалась её мужем, она отвечала честно, хотя в душе заметно нервничала.

– Вот как, а сколько всего человек в вашей семье?

– Всего четверо, у нас двое детей.

– Матушка говорит, вы отлично справляетесь, и в будущем останетесь здесь. У вас есть такое желание? – быть слугой в богатом доме было куда лучше, чем скитаться снаружи под солнцем и ветром. Условия были отличными, да и работа непыльная, поэтому кормилица, естественно, была согласна: – Если на то будет такая удача.

– Няня, работайте усердно, наша семья Шэнь вас не обидит.

– Слушаюсь, старшая барышня! – озадаченная кучей вопросов, кормилица смогла выдохнуть только тогда, когда Шэнь Цзиншу ушла. Она чувствовала, что этот разговор был довольно опасным.

Хорошо, что не возникло никаких проколов, иначе могли последовать неприятности.

…

А Шэнь Цзиншу, уже отошедшая на приличное расстояние, вдруг обернулась и посмотрела на кормилицу. В её глазах читалась тревога, но в конце концов она ушла.

С этой кормилицей что-то не так, похоже, ей нужно хорошенько во всём разобраться!

– Чуньмэй, в будущем присматривай за тем, как эта няня заботится о Хань-гэре. Мне кажется, Хань-гэр в последнее время немного похудел, – найдя случайный предлог, Шэнь Цзиншу сказала это, ведь она не разбиралась в уходе за детьми и не знала, какими методами кормилица добилась такой привязанности Шэнь Цзыханя. Ей нужно было что-то придумать.

– Хорошо, барышня! – «Маленький господин ведь явно прибавил в весе, как же он похудел?» – хотя Чуньмэй была в недоумении, она не стала ничего спрашивать.

Раз госпожа дала поручение, их дело – слуг – выполнить свой долг, а остальное их не касается.

…

Шэнь Цзиншу приняла дело кормилицы близко к сердцу. В обычные дни она постоянно хотела подержать Шэнь Цзыханя, прося Шань Юэжун дать ей его. Так, шаг за шагом, Шэнь Цзыхань начал привыкать к объятиям Шань Юэжун, но каждый раз возникали непредвиденные обстоятельства: то он хотел есть, то пачкал пелёнки. Из-за этого Шань Юэжун никак не могла нормально подержать сына, и Шэнь Цзиншу, видя это, всё больше укреплялась в своих подозрениях.

В один из таких дней маленький Шэнь Цзыхань снова намочил пелёнки. Кормилица уже хотела попросить Шань Юэжун отдать ей ребёнка, но Шэнь Цзиншу нахмурилась:

– Матушка, почему братик постоянно писает? Каждый раз, когда я прихожу к нему, он писает. Неужели он так много ест? – сказав это намеренно, Шэнь Цзиншу, конечно, хотела подать знак Шань Юэжун. Она была ещё мала, и многие вещи было неудобно делать напрямую.

– Госпожа Чжао, почему Хань-гэр постоянно писает? Может, он нездоров? – после слов Шэнь Цзиншу Шань Юэжун вдруг вспомнила, что всякий раз, когда она брала Шэнь Цзыханя на руки, он либо писал, либо пачкал пелёнки. Что происходит? Неужели ребёнок плохо себя чувствует?

Шань Юэжун забеспокоилась. Госпожа Чжао, услышав это и испугавшись подозрений, поспешно сказала:

– Госпожа, не волнуйтесь, с маленьким господином всё в порядке, просто все дети такие. Позвольте мне сменить пелёнки! – сказав это, она хотела забрать Шэнь Цзыханя, но Шэнь Цзиншу продолжила: – Матушка, я ещё ни разу не видела, как меняют пелёнки братику. Давай ты сама сменишь, хорошо? Братик почувствует твою заботу и обязательно обрадуется! – шутки в сторону, если каждый раз позволять этой кормилице добиваться своего, что будет дальше? Разве отношения братика с матушкой не станут ещё более холодными?

Дети по своей природе тянутся к тем, с кем больше общаются. Сейчас братик явно привязан к кормилице, а к матушке почти не проявляет чувств, и она не допустит, чтобы так продолжалось!

Братик – их будущая опора, и никто не должен отдалять его от семьи!

– Матушка, ну пожалуйста! Ты посмотри, каждый раз, когда ты берёшь братика, он писает, но ты сама не меняешь ему пелёнки. Братик наверняка хочет, чтобы именно ты сменила их, иначе почему он писает, как только ты его берешь? – она потянула Шань Юэжун за руку, не давая отдать ребёнка Чжао. Шань Юэжун, услышав это, улыбнулась: – Хорошо-хорошо, матушка сама сменит Хань-гэру, будь послушным!

– Госпожа, это категорически нельзя! Пелёнки грязные, если вы испачкаете руки, будет совсем нехорошо, – на самом деле, многие госпожи в богатых домах не занимались детьми лично, перекладывая всё на кормилиц, поэтому дети, вырастая, часто были ближе к няням, чем к родным матерям. Шань Юэжун не хотела, чтобы это произошло. – Ничего страшного, как можно брезговать собственным ребёнком? Принеси пелёнки! – Шань Юэжун было трудно иметь детей, она хотела отдать всю свою любовь обоим, но её тело подводило её, и она ничего не могла с этим поделать.

Однако теперь, когда она чувствовала себя намного лучше, она, конечно, хотела сама заботиться о детях, чтобы, когда они вырастут, были к ней ближе. Шань Юэжун это прекрасно понимала.

– Госпожа, это… – Чжао колебалась. Раньше этим занималась она, и теперь, когда Шань Юэжун решила сделать это сама, она не знала, как поступить.

– Иди! – Шань Юэжун была недовольна тем, что Чжао медлит. Шэнь Цзиншу поспешно добавила: – Няня, братик – родная кровь матушки, разве матушка не может сменить ему пелёнки? Или ты не хочешь, чтобы матушка это делала?

– Конечно нет, я просто беспокоюсь, что вы испачкаете руки, – поспешно оправдывалась Чжао, не желая никаких недоразумений.

– Правда? Тогда почему ты ещё не принесла их? – глядя на недовольное лицо кормилицы, Шэнь Цзиншу, конечно, понимала: та боится, что если матушка будет всё делать сама, у неё не останется никакого статуса.

Хм, братик – ребёнок матушки, разве он должен быть ближе к чужому человеку? Тем более к такому, у которого недобрые намерения!

– Иди, госпожа Чжао, я справлюсь с этим. Свой ребёнок – это всегда радость, да и я не такая уж изнеженная, – Шань Юэжун была недовольна, а услышав слова Шэнь Цзиншу, почувствовала ещё большее раздражение к Чжао, решив, что у той есть свои скрытые мысли, которые ей совсем не нравились.

– Слушаюсь, госпожа! – видя, что Шань Юэжун настаивает, Чжао ничего не оставалось, как принести пелёнки, осторожно наблюдая за ней, боясь, что та не справится.

Однако Шань Юэжун действительно была не очень опытна, ведь раньше она почти не меняла пелёнки, и сейчас её движения были суетливыми. Чжао стояла в стороне, наблюдая за этим, словно за забавным представлением, и не собиралась помогать. Шэнь Цзиншу, заметив это, поспешно сказала: – Матушка, вы ведь тоже не очень умеете, пусть няня научит тебя, иначе братик заплачет ещё сильнее, – видя неуклюжие движения матушки, Шэнь Цзиншу, конечно, понимала, что та не привыкла к такому. Но сегодня она хотела доказать некоторые вещи и заодно подать знак Шань Юэжун, поэтому она обязательно должна была заставить её сделать всё самой.

Ребёнок, если с ним больше общаться, естественно, станет ближе. Шэнь Цзыхань – их старший сын от главной жены, сила, которая должна поддерживать их ветвь семьи, поэтому Шэнь Цзиншу не хотела, чтобы кто-то с раннего детства начинал отдалять его от них.

– М-м, верно. Госпожа Чжао, на что нужно обратить внимание? – впервые меняя пелёнки Шэнь Цзыханю, Шань Юэжун была в замешательстве. Но напоминание Шэнь Цзиншу дало ей понять, что она действительно мало общалась с ребёнком, поэтому тот к ней не тянулся.

Раньше она была слаба, но теперь, когда постепенно восстанавливалась, она, естественно, должна была больше заниматься ребёнком.

– Госпожа, будьте осторожнее с руками, не сделайте больно маленькому господину, и ещё… – Чжао изначально хотела посмотреть представление, надеясь, что Шань Юэжун запутается и будет вынуждена просить её о помощи. Но она не ожидала, что Шэнь Цзиншу подтолкнёт Шань Юэжун попросить её о совете. Чжао почувствовала обиду на Шэнь Цзиншу, но ей пришлось давать указания, не желая, чтобы из-за такой мелочи Шань Юэжун начала её опасаться.

…

Под руководством Чжао Шань Юэжун наконец справилась. К счастью, Шэнь Цзыхань был послушным, и хотя ему было не очень комфортно, с новыми пелёнками он перестал плакать и тихо лежал в объятиях Шань Юэжун, зевая и собираясь спать.

– Матушка, посмотрите на братика, теперь ему удобно. Кажется, матушка может чаще менять ему пелёнки, смотри, он даже не плачет, такой послушный!

– М-м, госпожа Чжао, иди пока по своим делам, Хань-гэр уснул, пусть побудет здесь, если проголодается, я позову тебя!

– Госпожа, не потревожу ли я вас? Маленький господин скоро проснётся, а вам ещё нужно отдохнуть днём!

– Ничего страшного, иди, я справлюсь! – сын сегодня был таким послушным, Шань Юэжун, конечно, хотела воспользоваться случаем и побыть с ним, как она могла дать шанс Чжао?

Чжао, видя, что не может забрать Шэнь Цзыханя, почувствовала досаду, но в конце концов была вынуждена уйти. Уходя, она столкнулась с няней Жуань. Та, увидев, что Чжао выходит одна, о чём-то задумалась и тихо спросила:

– Чжао, где маленький господин?

Это был вопрос, на который она уже знала ответ. Чжао занервничала:

– Няня, маленький господин уснул, госпожа оставила его у себя.

– У госпожи слабое здоровье. Ты – кормилица маленького господина и должна больше заботиться о нём, как ты можешь позволять госпоже утруждать себя? Сейчас госпоже нужно беречь силы, как же маленький господин может оставаться рядом с ней?

– Няня, я знаю, но маленький господин сегодня уснул, и госпожа оставила его, я… я ничего не могла поделать! – услышав это, Чжао вспомнила слова няни Жуань перед тем, как она пришла в поместье Шэнь, и в душе заволновалась.

– Сегодня госпожа настояла, пусть будет так, но в будущем ты должна безукоризненно выполнять свой долг, хорошо заботиться о маленьком господине и не позволять госпоже утруждаться, понимаешь?

– Няня, я понимаю! – хотя няня Жуань не сказала ничего особенного, лишь дала указания, Чжао знала, что та требует от неё сделать так, чтобы Шэнь Цзыхань был привязан именно к ней. Хотя это было в её интересах, скрытый подтекст…

Эх, в этих богатых домах столько интриг, ей нужно быть осторожнее!

– Хорошо, что ты всё понимаешь. Заботься о маленьком господине с усердием, и это обернётся тебе выгодой. Но если ты не справишься, я буду совсем не против заменить тебя другой, – няня Жуань открыто припугнула Чжао.

Та, услышав эти слова, засуетилась:

– Няня, не волнуйтесь! Я сделаю всё возможное, чтобы наилучшим образом заботиться о маленьком господине, чтобы госпожа не беспокоилась!

Смысл этих слов был предельно понятен обеим. Няня Жуань, видя охвативший Чжао страх и зная, что та примет предостережение к сведению, кивнула:

– Рада, что ты всё понимаешь. Работай усердно, и тебя не обидят!

– Слушаюсь! – видя, что няня Жуань наконец слегка улыбнулась, Чжао с облегчением выдохнула, но стала ещё более бдительной.

Она начала уделять Шэнь Цзыханю ещё больше внимания: каждый день носила его на руках, чтобы малыш привык к её запаху, и старалась не позволять другим брать его. Чжао прекрасно знала, что дети сильнее всего привязываются к тем, с кем общаются постоянно. Стоит сменить человека, как они начинают плакать, и тогда, даже если Шань Юэжун захочет что-то сказать, она ничего не сможет поделать.

Приняв такое решение, Чжао при любой возможности брала Шэнь Цзыханя на прогулки, постоянно разговаривала с ним и даже пела песни, лишь бы он окончательно привык к ней. Однако она упустила из виду одну важную деталь: Шань Юэжун тоже будет недовольна таким поведением.

После того как Шэнь Цзиншу дала матери совет, прежние уловки Чжао перестали работать. Раньше, каждый раз когда Шань Юэжун хотела взять ребёнка, кормилица намеренно не кормила его или не меняла пелёнки, из-за чего неизменно возникали проблемы. Она проделала это несколько раз, и Шань Юэжун поначалу не заподозрила неладного. Но после того случая, о котором предупредила Шэнь Цзиншу, Шань Юэжун при возникновении подобных ситуаций больше не отдавала ребёнка Чжао сразу, а порой даже отчитывала её за нерадивость. Чжао, конечно, испугалась и больше не смела применять этот метод.

Кормилица была в отчаянии: няня Жуань давила на неё, Шань Юэжун предупреждала, и она совершенно не знала, как решить эту проблему. Особенно сейчас, когда Шань Юэжун ночами спала с Шэнь Цзыханем, и никакие уговоры не помогали. Получив возможность постоянно общаться с сыном, Шань Юэжун стала гораздо ближе к нему, и Чжао могла лишь беспомощно наблюдать за этим.

Няня Жуань, видя, что у Чжао нет прогресса, а Шань Юэжун всё время держит ребёнка при себе, начала всерьёз беспокоиться. Вскоре она нашла возможность сделать замечание:

– Старшая госпожа, ваш период восстановления после родов ещё не закончился. Спать ночью с маленьким господином очень вредно для вашего здоровья, лучше отдайте его Чжао!

Если позволить Шань Юэжун продолжать в том же духе, Шэнь Цзыхань будет всё больше зависеть от неё, и когда подрастёт, возможно, выберет её сторону, что было крайне невыгодно для их планов!

Шань Юэжун, хоть и не знала о тайных мыслях няни Жуань, не собиралась её слушать:

– Ничего страшного, Хань-гэр по ночам очень послушный, почти не плачет, со мной всё в порядке!

Хотя Шэнь Цзыхань и просыпался несколько раз за ночь, Шань Юэжун со всем справлялась. Если он хотел есть, она просто звала Чжао покормить его, и для неё это не было проблемой.

– Старшая госпожа, со здоровьем нельзя шутить. Лекарь велел строго соблюдать двойной месяц, как вы можете так пренебрегать собой? Господин будет очень волноваться.

– Я сама знаю своё тело, и Вэньхуа тоже в курсе, няня, не беспокойтесь! – хотя Шэнь Вэньхуа поначалу был против, Шань Юэжун умоляла его, плача, что сын не тянется к ней именно потому, что она недостаточно заботится о нём. Шэнь Вэньхуа в конце концов сдался, но строго наказал ей беречь себя, на что она, конечно, согласилась.

– Но госпожа, вы ведь всё ещё соблюдаете послеродовой период, разве ночью вы сможете полноценно высыпаться? К тому же маленький господин по ночам капризничает, вам придётся постоянно вставать, чтобы менять пелёнки, а сейчас погода постепенно холодает – вы можете простудиться.

– Няня, я позабочусь о себе.

– Госпожа…

– Об этом мы уже договорились с господином, няня, не нужно больше об этом говорить! – в других делах Шань Юэжун, возможно, и послушала бы няню Жуань, ведь та представляла старую госпожу Шэнь, но в этом вопросе она не собиралась уступать. Это также было заслугой Шэнь Цзиншу, которая в последнее время намекала ей на многое; иначе, если бы няня Жуань обратилась к ней так, она могла бы из вежливости согласиться.

– Раз старшая госпожа настаивает, надеюсь, вы будете беречь себя! – Няня Жуань, видя непоколебимое упорство Шань Юэжун, больше ничего не ответила и была вынуждена временно отступить, чтобы придумать другой план.

– Няня, не беспокойтесь, – улыбнувшись, Шань Юэжун вздохнула с облегчением.

Даже если бы няня Жуань продолжила настаивать, она бы не изменила своего решения. В эти дни она сама заботилась о ребёнке, и Шэнь Цзыхань стал к ней очень привязан. Больше не было тех случаев, когда он заливался плачем, стоило ей взять его на руки. Как она могла так легко сдаться?

Но, к несчастью, то ли из-за того, что Шань Юэжун слишком часто вставала по ночам, то ли по какой-то иной причине, она внезапно простудилась. Теперь у Чжао и няни Жуань появился подходящий повод, и Шань Юэжун больше не могла лично заботиться о Шэнь Цзыхане:

– Старшая госпожа, вы сейчас больны, лучше позвольте Чжао заботиться о нём, чтобы не заразить малыша.

– М-м, Чжао, хорошо заботься о маленьком господине! – Шань Юэжун из-за болезни очень волновалась, но, к счастью, Шэнь Цзыхань не заболел, и она немного успокоилась.

– Госпожа, не волнуйтесь, рабыня обязательно будет наилучшим образом заботиться о маленьком господине, – Чжао была вне себя от радости: болезнь Шань Юэжун дала ей огромное преимущество!

– Старшей госпоже в эти дни лучше не приближаться к маленькому господину. Он ещё совсем кроха, может легко заразиться.

– М-м, Чжао, в будущем ты будешь спать с Хань-гэром. Я больна и не могу быть рядом с ним, – хотя ей было очень жаль, Шань Юэжун не хотела, чтобы ребёнок заболел.

– Слушаюсь, госпожа! – обнимая Шэнь Цзыханя, Чжао чувствовала себя так, будто обрела что-то давно потерянное, и в душе вздохнула с облегчением.

– Старшая госпожа, отдыхайте. Хотя простуда – несерьёзная болезнь, её всё равно нужно правильно лечить.

– М-м, я знаю! – слабо улыбнувшись, Шань Юэжун не понимала, как она могла заболеть, и втайне винила себя за слабость собственного тела. Теперь ей оставалось лишь смотреть на сына издалека, не имея возможности быть рядом.

– Старшая госпожа, выпейте лекарство!

– Хорошо! – выпив лекарство, Шань Юэжун в полудрёме уснула.

Шэнь Цзиншу, вернувшись из школы, узнала, что матушка заболела, и очень встревожилась:

– Матушка, почему вы вдруг заболели? Что-то случилось?

– Лекарь сказал, что это простуда. Госпожа соблюдает послеродовой период, а ночью ухаживала за маленьким господином, возможно, тело просто не выдержало? – Чуньсяо рассказала Шэнь Цзиншу всё, что знала.

Шэнь Цзиншу нахмурилась:

– А Хань-гэр? С ним всё в порядке? Ребёнок такой маленький, если он заболеет, будет очень плохо!

– С маленьким господином всё хорошо, но для безопасности няня Жуань уже дала ему немного тёплой воды. Сейчас он полон сил и чувствует себя отлично.

– Хорошо, что всё в порядке. А болезнь матушки серьёзная?

– Лекарь сказал, что нужно просто хорошо отдыхать, главное – не переутомляться.

– Значит, теперь за Хань-гэром ухаживает кормилица? – это совпадение или кто-то всё подстроил?

Шэнь Цзиншу чувствовала, что в этом деле есть что-то крайне подозрительное.

– Да, госпожа простудилась и, естественно, не может контактировать с маленьким господином. Лекарь сказал, что маленький господин ещё совсем кроха, иммунитет у него слабый, поэтому сейчас за ним ухаживает кормилица. Госпожа даже не позволяет ей приносить маленького господина к ней в комнату.

– Вот как? – подумав, Шэнь Цзиншу не успокоилась: – Пойдём, навестим матушку!

Почему она вдруг заболела? Ведь раньше её здоровье было вполне неплохим. Она изучала медицину уже полгода, наставница Хуэй была к ней очень внимательна и дала много медицинских книг, а Шэнь Цзиншу сама была крайне усердна, поэтому её прогресс был стремительным. Она видела, что Шань Юэжун могла лично заботиться о Шэнь Цзыхане, а значит, с ней всё было в порядке. Так почему же она вдруг простудилась?

Шэнь Цзиншу была в полном недоумении и, конечно, хотела всё выяснить.

– Старшая барышня, не спешите, госпожа выпила лекарство и уснула, навестите её позже!

– М-м, хорошо! – расспросив ещё о некоторых деталях, Шэнь Цзиншу решила сначала навестить Шэнь Цзыханя.

Подойдя, она увидела, как Чжао гуляет с ним, разговаривая и смеясь. Неизвестно почему, глядя на Чжао, Шэнь Цзиншу почувствовала неприятный осадок:

– Няня, как там братик?

– Старшая барышня пришла? С маленьким господином всё хорошо, он только что поел и скоро уснёт. Рабыня решила немного прогуляться с ним, чтобы он не скучал, – подумав о том, что теперь она может каждый день заботиться о Шэнь Цзыхане и ей не нужно отдавать его Шань Юэжун, Чжао почувствовала глубокое облегчение.

– Хе-хе, можно мне подержать его?

– Старшая барышня ещё совсем мала, нужно быть осторожнее. Если хотите посмотреть, я покажу. Маленький господин стал таким тяжёлым, боюсь, вы его не удержите! – это означало, что она не позволит Шэнь Цзиншу подержать его.

Шэнь Цзиншу знала, что Чжао говорит правду, но её лицо изменилось:

– Няня, я хочу подержать братика, нельзя? Я целый день его не видела и очень соскучилась, позвольте мне подержать его! – с тоской на лице Шэнь Цзиншу скрыла своё недовольство. Какова истинная цель этой Чжао и няни Жуань, она пока не знала, но не позволит им добиться своего!

– Тогда будьте осторожнее! – видя, что Шэнь Цзиншу протянула руки, Чжао не посмела отказать и с неохотой передала ей Шэнь Цзыханя, не забыв напомнить об осторожности.

Шэнь Цзиншу была раздражена, но не подала виду. Держа на руках ставшего тяжёлым Шэнь Цзыханя и видя, что он выглядит здоровым, глядя на неё своими большими глазами, она почувствовала тепло в душе.

«Братик, не бойся, никто не сможет забрать тебя у нас. Ты мой братик, ребёнок наших родителей, и наша семья всегда будет вместе!»

Глядя на невинного и милого Шэнь Цзыханя, Шэнь Цзиншу молча дала себе обещание. Хотя она очень хотела подержать его подольше, она была ещё мала, и руки быстро устали, поэтому ей пришлось вернуть его Чжао. Та сразу же забрала его, и на её лице отразилось явное облегчение.

– Няня, матушка заболела и не может заботиться о братике, в будущем придётся побеспокоить вас, – говоря это, она внимательно наблюдала за лицом Чжао и, заметив на нём проблеск радости, почувствовала холод в душе.

– Старшая барышня, не волнуйтесь, это то, что рабыня должна делать!

– Тогда оставляю братика на вас, я пойду навещу матушку!

– Старшая барышня, идите осторожно! – когда Шэнь Цзиншу ушла, Чжао наконец выдохнула.

Неизвестно почему, но всякий раз, когда она сталкивалась с Шэнь Цзиншу, она начинала нервничать. К тому же ей постоянно казалось, что девочка видит её насквозь. Чжао находила это очень странным. Ведь это всего лишь шестилетний ребёнок, почему же, когда она смотрит на неё своими большими глазами, ей кажется, что ей некуда скрыться? Это иллюзия? Ведь она же ещё ребёнок!

Похоже, в будущем ей стоит избегать её. Она действительно немного боялась этой старшей барышни! Хотя та была с ней приветлива и выглядела невинно, Чжао всегда чувствовала внутреннее напряжение.

Неужели это нечистая совесть?

Эх…

…

Шэнь Цзиншу, конечно, не было дела до мыслей Чжао. Она быстро дошла до двора Шань Юэжун и, узнав, что та всё ещё спит, тихо вошла внутрь. Увидев, что лицо матушки действительно выглядит уставшим, Шэнь Цзиншу была вынуждена выйти, чтобы расспросить о ситуации:

– Лючжи, матушка ведь утром была в порядке, почему она вдруг заболела?

Утром, когда она уходила в школу, Шань Юэжун была весёлой, как же она успела заболеть к её возвращению?

– Госпожа в последние дни ухаживала за маленьким господином, вставала среди ночи, чтобы Чжао покормила его, и сама меняла пелёнки. Сейчас погода уже прохладная, а здоровье госпожи слабое, возможно, она простудилась ночью. Лекарь сказал то же самое: госпожа простудилась, и ей нужно просто хорошо отдохнуть, старшая барышня, не волнуйтесь.

– Вот как?.. Простудилась? Но в комнате было тепло, да и Шань Юэжун была очень осторожна, как это могло случиться?

Не понимая причин, Шэнь Цзиншу могла лишь постепенно во всём разобраться:

– Лекарь сказал, что матушке нельзя переутомляться? Если так, то разве матушка больше не сможет лично заботиться о братике?

– М-м, лекарь сказал, что здоровье госпожи слабое, ей нужно полностью восстановиться. Особенно сейчас, когда послеродовой период не закончился, нельзя переутомляться, иначе останутся последствия.

– Я поняла, – похоже, в будущем она не сможет просить матушку лично заботиться о братике, в этот раз она проявила неосторожность. В будущем нужно быть внимательнее.

Но нельзя позволить им и дальше единолично заботиться о братике, их цели стали слишком очевидными. Если она не ошибается, возможно, через несколько дней из столицы приедут люди, и этого она ни в коем случае не допустит!

– Старшая барышня, не волнуйтесь, госпоже нужно просто хорошо отдохнуть. Она уже выпила лекарство, и ей стало лучше, ещё пара порций – и всё пройдёт, – Люхун, видя, что Шэнь Цзиншу хмурится, подумала, что та беспокоится о здоровье Шань Юэжун, и решила утешить её.

Шэнь Цзиншу была благодарна за заботу:

– М-м, идите по своим делам, я побуду с матушкой.

– Слушаюсь, старшая барышня! – осторожно закрыв дверь, они оставили Шэнь Цзиншу внутри.

Она тихо села у кровати, глядя на спящую Шань Юэжун, и в душе чувствовала вину. Теперь казалось, что она сама недостаточно всё обдумала. Раз матушка заболела, у них появилось ещё больше причин. Теперь даже господин, скорее всего, не согласится, чтобы матушка снова заботилась о братике.

Если это их расчёт, то к этой няне Жуань ей нужно относиться с ещё большей осторожностью!

Посмотрев на Шань Юэжун, Шэнь Цзиншу жалела лишь о том, что её медицинские знания пока слишком поверхностны, чтобы лечить людей, и решила, что обязательно должна учиться усерднее!

С тревогой проверив пульс Шань Юэжун, она не обнаружила ничего серьёзного, что немного успокоило её. Она немного разбиралась в простудах, поэтому позже посмотрит, подходят ли лекарства, и поможет матушке восстановиться, а что касается будущего – это решится, когда матушка поправится.

Сейчас же оставалось лишь временно доверить братика той Чжао.

…

Шэнь Вэньхуа, вернувшись домой и узнав, что Шань Юэжун заболела, поспешно пришёл:

– С госпожой всё в порядке? Насколько это серьёзно?

Няня Жуань пересказала слова лекаря, сделав особый акцент на том, что Шань Юэжун не может лично заботиться о Шэнь Цзыхане. Шэнь Вэньхуа, конечно, не возражал:

– Пусть Чжао хорошо заботится о Хань-гэре, а ты удели больше времени заботе о госпоже, чтобы она скорее поправилась.

– Слушаюсь, господин! – видя, как сильно Шэнь Вэньхуа беспокоится о Шань Юэжун, няня Жуань блеснула глазами, но ничего не сказала.

– Иди, я сначала навещу госпожу.

– Господин, подождите, у меня есть слова… не знаю, стоит ли их говорить? – такой шанс упускать было нельзя, и няня Жуань, конечно, хотела им воспользоваться.

– Что такое?

– Господин, здоровье госпожи слабое. Раньше она настаивала на уходе за маленьким господином, а теперь подорвала своё здоровье. Рабыня считает, что маленького господина лучше оставить на попечение Чжао, разве в других семьях не так? Здоровье госпожи важнее, а маленький господин ещё совсем кроха и требует много сил, я боюсь, что госпожа не выдержит. Поэтому…

– Я сам об этом подумаю и поговорю с госпожой, – Шань Юэжун заболела, и Шэнь Вэньхуа, конечно, жалел её. Разве он хотел, чтобы она совсем слегла?

– Господин искренне заботится о госпоже, это истинное счастье для неё! – видя, что Шэнь Вэньхуа согласился, няня Жуань улыбнулась: – Сейчас госпоже важнее всего поправить здоровье, кто знает, может, в будущем она ещё подарит господину наследников!

– Ты права, – с улыбкой он пошёл к Шань Юэжун.

Шэнь Вэньхуа был мужчиной и не всегда учитывал всё до мелочей, но няня Жуань была спокойна.

…

– Жун-эр, ты как? Есть ли что-то, что тебя беспокоит? – войдя, он увидел, что Шань Юэжун уже проснулась и разговаривает с Шэнь Цзиншу. Видя её бледное лицо, Шэнь Вэньхуа почувствовал жалость: – Посмотри, ты так похудела, в эти дни тебе пришлось нелегко.

– Вэньхуа, это было моё добровольное желание.

– В этот раз ты так устала, что заболела. Твоё здоровье слабое, в будущем не заботься лично о Хань-гэре. Чжао – внимательный человек, я спокоен, когда она заботится о нём, а ты поправляйся! – Шэнь Вэньхуа изначально не одобрял, чтобы Шань Юэжун лично заботилась о Шэнь Цзыхане, а теперь, когда она заболела, он, конечно, был категорически против!

Это было ожидаемо. Шэнь Цзиншу вздохнула, понимая, что в будущем Шань Юэжун будет трудно лично заботиться о Шэнь Цзыхане. Но она не ожидала, что Шань Юэжун на этот раз проявит редкое упрямство и, вопреки своей обычной покорности, возразит:

– Нет, это мой ребёнок – я сама должна о нём заботиться!

http://tl.rulate.ru/book/15348/25316699