Готовый перевод Eternal Witness: Million Years to Invincibility / Миллион Лет — Путь к Абсолютной Власти!: Глава 60

Цзян Ханьвэнь помнил лишь одного человека — Му Цяньчэна.

Если бы он был Чжуан Кунмином, лучшее решение — позволить Му Цяньчэну отвлекать внимание на виду, а самому втайне велеть людям проверить дневник. Если фальшивка — не придавать значения, если правда — немедленная расправа.

Лунный свет тускнел, роса высыхала, и так до самого утра. Никакого движения, даже стука в дверь не было.

Прошёл первый день после седьмого для духа.

Цзян Ханьвэнь вздохнул. Неужели они уже всё обыскали, убедились, что ничего нет, и решили, что это ловушка, чтобы выманить их? Или убийца не Чжуан Кунмин, а кто-то другой?

С грузом сомнений Цзян Ханьвэнь вернулся во двор У Цинхэ.

Под предлогом осмотра он снова открыл дверь, и на этот раз обнаружил новую зацепку!

В северной и западной комнатах пыль оставалась на месте.

Но в восточной комнате пепла стало на восемьдесят процентов меньше, остатки сдуло в угол.

Похоже, здесь кто-то был и старательно сметал пыль, чтобы уничтожить следы шагов.

Если метод «выманивания змеи» сработал, то кто же это мог быть?

Едва выйдя, Цзян Ханьвэнь увидел Сян Цзе. Сегодня Сян Цзе сменил одежду: никаких больше тигровых чёрных мантий, только простая серая походная форма и другая обувь — лапти в черно-белую клетку.

— Господин Цзян, я с двумя отрядами обыскал огороды и даже подвал. Кроме Гун Цина, У Линьшэна нигде нет. Может, он…

Произнеся это, Сян Цзе изобразил движение, будто режет себе шею.

По сравнению со вчерашним днём, Сян Цзе выглядел намного серьёзнее, его взгляд не отрывался от глаз Цзян Ханьвэня.

Необычное поведение — верный знак беды. Неужели это Сян Цзе?

Уняв подозрения, Цзян Ханьвэнь распорядился:

— Возможно, его убили. Продолжай поиски. Остальным быть настороже, следите за теми, кого У Линьшэн нанимал раньше. Не обыскивайте их дома, смотрите за их бытом: сколько еды едят, есть ли ночью странные звуки.

— Будет исполнено! — Сян Цзе браво кивнул, но ноги его будто приросли к земле, он не собирался уходить.

Приказ отдан, а он стоит! Определённо что-то нечисто.

Цзян Ханьвэнь мягко улыбнулся:

— Пойдём, проводишь меня к Ду Чжанлао.

Они пошли в обход и остановились у дома Цзян Ханьвэня.

Сян Цзе не знал, что пока ждал снаружи, сквозь стену, серый сверчок, пропрыгал прямо к воротам. Цзян Ханьвэнь поймал его и бросил обратно в маленькую банку.

Цзян Ханьвэнь не собака, чтобы полагаться только на нюх.

Сян Цзе сменил одежду, и даже если есть подозрения, улик нет.

Словно гусь оставляет след в небесах, а ветер оставляет следы на земле. Он ничего не учует, но сверчок учует.

Прах, который он рассыпал, неощутим для человеческого носа, но для сверчка это ценнейшая добавка.

Улика налицо: тот, кто прыгнул в восточную комнату, — Сян Цзе, а за ним стоит Чжуан Кунмин!

Жаль, — вздохнул Цзян Ханьвэнь про себя.

«Раз уж господин так ко мне, я отвечу ему тем же».

Чжуан Кунмин, этот Лю Бэй, хотел стать Чжугэ Ляном, стабилизировать тыл в огороде, чтобы прорваться к Духовным Родникам и закрепиться в Чёрном Камне.

Но если первоначальное доверие было замешано на человеческих тефтелях от Старого Ду, такое расположение он принять не мог.

В зале поминовения люди сновали взад-вперёд. Чаша для благовоний, которую держали в руках, была покрыта пеплом.

Все в огороде, знали они покойника или нет, каждый день ставили благовония, жгли бумажные деньги, благодаря вождя, который дал им работу.

Всего за один день Су Синь заметно осунулась, стала хрупкой, сидела на циновке, вызывая невольное сочувствие.

Поставив благовония, Сян Цзе попрощался — ему нужно было продолжить поиски У Линьшэна.

Цзян Ханьвэнь отпустил его. Как только Сян Цзе вышел со двора У Цинхэ, он сразу расслабился.

Понятно, он боялся, что Цзян Ханьвэнь заметит аномалию в восточной комнате. Раз убедился, что не заметил, зачем терять время? Надо поскорее сматывать удочки.

Выбравшись из бокового двора, Цзян Ханьвэнь направился в Зал Совета.

Сколько прошло с тех пор, как он здесь был? Восемь или десять лет?

Дерево османтуса в углу выросло ещё больше. Густые, тёмно-зелёные листья, словно облако, заслоняли солнечный свет.

Узкие прежде передний, средний и задний дворы расширили в три раза. Даже серую черепицу заменили на ярко-жёлтую глазурованную плитку, которая намокнув от дождя, отливала роскошью.

Напольная плитка стала ровным мрамором, тщательно подогнанным друг к другу, и ни единой травинки не осталось — всё было придавлено тяжёлым камнем, добавив величия, но отняв жизненной силы.

— Учитель! — внезапно раздался оклик.

Цзян Ханьвэнь, сделавший шаг в средний двор, поднял голову и посмотрел на зовущего.

У Цань сидел во дворе и работал. На столе перед ним лежали принадлежности для каллиграфии, а стопка свитков высотой в полфута — он, видимо, что-то правил.

— Приветствую, господин Цзян! — услышав голос, двое других старейшин огорода быстро встали и сложили ладони в приветствии.

Цзян Ханьвэнь вспомнил: этот его ученик — один из шести старейшин огорода.

Старый Ду мёртв, но дела огорода должны продолжаться. Мир не остановит свой ход из-за смерти одного человека. Независимо от скорби, заклёпки на шестерёнках общества обязаны выполнять свою работу.

— Занимайтесь, чем заняты. Я просто посмотрю, — отмахнулся Цзян Ханьвэнь и вошёл в дом.

У Цань сел, сохраняя невозмутимое выражение лица. Двое других старейшин выпрямились, задрав подбородки, приветствуя «руководителя» для инспекции.

Наклонившись, Цзян Ханьвэнь увидел, что У Цань сверяет количество семян целебных трав.

Двое других старейшин, исходя из погоды и цен на травы в городе, составляли план на ближайшие три месяца и готовили посев на следующий год, фиксируя рыночную конъюнктуру.

Такую работу мог выполнить только опытный человек. Цзян Ханьвэнь посмотрел какое-то время и покачал головой про себя.

В будущем, вероятно, вся эта работа ляжет на его плечи.

Эти двое, столкнувшись с одинаковыми условиями, давали совершенно разные объяснения. Что сеять, и сколько сеять — их мнения расходились более чем на треть.

Различия в посадках касались управляемой ими части огорода. Допустим, Трава Сбора Ци неприхотлива к почве, но Ландыш Змеиного Языка любит тень.

Управляющий теневыми и влажными участками, естественно, хотел увеличить урожай Ландыша Змеиного Языка, чтобы ему самому было легче выполнить план.

С личной точки зрения, чем легче, тем лучше. Но с точки зрения торговца, нужно сажать то, что больше соответствует рыночному спросу и принесёт больше прибыли.

Власть — ответственность — вознаграждение. Только когда три составляющие сбалансированы, будет энергия.

В огороде оклад, как для старейшин, так и для рядовых огородников, фиксированный. Это очень плохо.

Вне зависимости от того, много ты работаешь или мало, результат одинаков. Люди стараются только из страха быть уволенными.

Продавец, у которого нет процента с продаж, — плохой огородник. Система окладов может работать в других местах, но в огороде её надо менять.

Однако это касается жизни более четырёхсот семей и стабильных поставок целебных трав.

Даже при полной поддержке Чжуан Кунмина, Цзян Ханьвэнь не мог рубить с плеча, проводить реформы сразу и повсеместно.

Разве не видели все — на истории полно великих талантов, способных управлять государством. Но сколько из них, стремясь быстро устранить недостатки, провели реформы слишком поспешно и нажили врагов из числа тех, кто имел выгоду? Шан Ян был распят на колеснице, Ван Аньши отправлен в отставку, Чжан Цзюйчэн — имущество конфисковано.

Небольшой огород, конечно, не поднимет большую волну, но принцип остаётся тем же. Действовать нужно медленно, используя открытую стратегию — строить высокие стены, накапливать запасы и не спешить провозглашать себя царём.

Но из-за Чжуан Кунмина всему этому не суждено свершиться.

Осмотрев «работу» своих подчинённых, Цзян Ханьвэнь остановился у комнаты, служившей складом для книг.

Комната стала больше, но вывеска осталась прежней — «Очищение Разума».

Внезапно Цзян Ханьвэнь увидел себя двадцатилетней давности. Тогда Су Синь вела уроки, в основном о том, как выращивать Траву Кровавой Линии.

Учениками были он сам, Гун Цин и Чжуан Бай. Пролетело более двадцати лет: Чжуан Бай мёртв, Су Синь состарилась, Гун Цин покалечен, в огороде сменилась власть, клан сменился новой династией.

Только он остался неизменным, лишь внешность состарил искусством перевоплощения, скрыв следы прожитых лет.

Время промчалось, как белая лошадь в щели.

http://tl.rulate.ru/book/152231/11944713