Готовый перевод Game of Thrones: Rewriting Fate with Dragon Fire / Игра престолов: я переписываю судьбы с драконом!: Глава 61

В Королевской Гавани, в тронном зале Красного замка, воздух был тяжёлым, словно свинец. Под высоким куполом узкие окна пропускали свет, который пыль рассеивала на бледные лучи, бессильно освещавшие толпу. Самые важные лорды, рыцари и чиновники Семи Королевств собрались здесь. Под шелестом платьев и блеском украшений бурлили шёпот, напряжённое ожидание и неприкрытая злоба.

Лорд Тайвин Ланнистер восседал на огромном дубовом кресле у подножия Железного Трона, заменяя юного короля Томмена на суде. Его лицо было суровым, словно изваяние, а ледяные зелёные глаза бесстрастно оглядывали собравшихся. Рядом с ним сидела королева-мать Серсея, бледная, с безумием и ненавистью в глазах. Она крепко сжимала подлокотники, её ногти почти впились в дерево.

В центре зала стоял главный герой этого судилища — Тирион Ланнистер. Его лишили богатых одежд, оставив лишь в простом чёрном костюме, что лишь подчеркивало его маленький рост. Но голова его была гордо поднята, и в его глазах, которые были разного размера, не было страха, лишь сдерживаемая ярость и почти абсурдная насмешка. По обе стороны от него стояли двое высоких рыцарей Королевской гвардии, словно железные башни.

Обвинения, лжесвидетельства, клевета… Одно за другим бросались необоснованные обвинения, и один за другим «свидетели» дрожащим голосом излагали тщательно сфабрикованную ложь под испепеляющим взглядом Серсеи. Защита Тириона казалась бледной и бессильной, ибо исход суда был предрешён. Молчание Тайвина было величайшим попустительством.

Тирион смотрел на этот фарс, на холодные или злорадные лица тех дворян, которые когда-то приветствовали его с улыбкой, и гнев в его сердце наконец прорвал плотину разума.

Когда последний свидетель ушёл, и лорд Тайвин приготовился объявить приговор, Тирион заговорил. Его голос был сначала тихим, но отчётливо разнёсся по тихому залу.

— …Я признаю, что виновен в грехе более глубоком. — Он оглядел толпу, его взгляд скользнул по Серсее, по Тайвину, по каждому равнодушному лицу. — Мой грех — это то, что я родился карликом! Моя жизнь — это наказание для вас! Вы считаете, что раз я уродлив, то и душа моя уродлива! Раз я мал ростом, то и душа моя ничтожна!

Его голос становился всё громче, наполненный болью и возмущением, копившимися годами: — Да, я признаю! Я мечтал о нормальной жизни! Я хотел получить признание моего отца! Но что вы мне дали? Насмешки, презрение и подлые интриги!

Он резко указал на Серсею: — Моя дорогая сестра, ты обвиняешь меня в убийстве твоего сына, Джоффри! Тогда я спрашиваю тебя, зачем мне это делать? Чтобы на трон взошёл более послушный Томмен, а я, «чудовище», продолжил быть его десницей? Не смешите меня!

Наконец, он устремил взгляд на Тайвина, на человека, чьего признания он жаждал всю жизнь, и изо всех сил издал оглушительный рёв:

— Я виновен! Мой самый большой грех — это то, что я родился твоим сыном! Единственное моё желание в жизни — получить хоть одно твоё одобрение! Но теперь я понимаю, что никогда его не получу! Потому что я карлик! Потому что я убил твою любимую жену! Моё существование — твой позор!

— Я требую суда поединком! Пусть боги небесные решат мою судьбу! Раз уж человеческие законы — это всего лишь шутка, пусть боги рассудят!

В зале воцарилась мёртвая тишина. Рёв Тириона, словно раскат грома, взорвался в сердцах всех присутствующих. Он самым отчаянным образом подвёл этот судебный фарс к последней главе.

Лицо лорда Тайвина было мрачным, как никогда. Он медленно заговорил, и его голос был ледяным: — По твоему желанию. Суд поединком. Через три дня на площади перед тронным залом.

На лице Серсеи появилась жестокая и злорадная улыбка.

***

Королевская Гавань в лучах заката напоминала гигантского зверя, сколоченного из ржавого железа, гнилого дерева и отчаяния, распростёршегося на берегу Черноводного залива. Дым, поднимавшийся из трущоб Блошиного Конца, смешивался с запахом жареного мяса, доносившимся из Красного замка, образуя сложный и отвратительный аромат. Грязные узкие улочки были заполнены разношёрстной толпой: одетые в лохмотья нищие, громко выкрикивающие торговцы, настороженные солдаты и тени, быстро скользящие в темноте, непонятно кому принадлежащие.

На краю этого хаоса, в подвале заброшенного дома недалеко от старых городских ворот, воздух был влажным и холодным. Чжоу Хао снял маскировочную накидку, обнажив обветренное, но всё ещё острое лицо. Он прибыл сюда совсем недавно, и благодаря своей невероятной ловкости и мощному чутью бесшумно проник в этот хорошо охраняемый город. Это было одно из тайных мест встреч, которое он оставил через Вариса много лет назад, и теперь оно снова пригодилось.

Кроме него в подвале был только один человек — толстяк с лысой, как яйцо, головой, одетый в мягкие тапочки. Он осторожно убирал бутылку вина в тайник в углу стены. Это был евнух Варис, также известный как Паук.

— Ах, мой дорогой друг, каждое ваше прибытие подобно незваному восточному ветру, который всегда вызывает неожиданные волнения в этом болоте, именуемом Королевской Гаванью, — Варис повернулся, на его лице застыла профессиональная, непостижимая улыбка, а голос был скользким, словно шёлк. — Особенно в этот раз, когда вы выбрали такое… оживлённое время.

Чжоу Хао не стал обмениваться любезностями и сразу перешёл к делу: — Я слышал, что суд закончился. Насколько всё плохо?

Варис вздохнул и притворился, что стирает шёлковым платком несуществующий пот со лба: — Плохо? О, нет, нет, нет, для одних всё действительно ужасно, но для других это настоящий праздник. Лорд Тирион — ваш остроумный друг, превратился в отцеубийцу и предателя, его держат в темнице, ожидая формального суда поединком, после чего его можно будет на законных основаниях отправить в мир иной. Королева-мать Серсея… гм, её грусти и гнева хватит, чтобы поджечь весь Красный замок.

— А принц Оберин Мартелл? — спросил Чжоу Хао.

— Красный Змей? — В маленьких глазках Вариса промелькнул огонёк ума. — Он один из самых интересных гостей на этом празднике. Он поселился в своём доме в Королевской Гавани почти как победитель, пирует день и ночь в окружении своих дочерей-Змеек и очаровательной Элларии Сэнд. Он не скрывает своей цели — он намерен помочь Тириону, а затем, в судебном поединке, собственноручно свернуть шею «Горе» Григора Клигана, чтобы отомстить за свою сестру, принцессу Элию.

Чжоу Хао нахмурился:

— Он слишком самоуверен. Тайвин не позволит ему добиться своего.

— Герцог Тайвин? — Варис понизил голос, в нём послышалась насмешка. — Он, конечно, не позволит. Он восседает на Железном Троне, и ему кажется, что он всё контролирует, но под его ногами — вулкан, готовый извергнуться. Безумие Серсеи, месть Оберина, «мудрость» Тириона и грядущий суд — всё это подобно кипящему котлу, а Тайвин пытается плотно закрыть крышку. Но боюсь, рано или поздно крышку сорвёт.

В ту же ночь Чжоу Хао, основываясь на информации, предоставленной Варисом, словно призрак проник в резиденцию принца Дорна в Королевской Гавани. Это место резко контрастировало с угнетающей атмосферой Королевской Гавани, отличаясь экзотической атмосферой и негой. В воздухе витал аромат острых специй и сладкого вина, а из глубины двора доносились едва уловимые звуки музыки и девичьего смеха.

В тёплой внутренней комнате, освещённой бесчисленными свечами и украшенной роскошными гобеленами, Чжоу Хао увидел Оберина Мартелла. Красный Змей, принц дорнийский, был одет лишь в просторный шёлковый халат, обнажавший его крепкую грудь. Он полулежал на мягкой кушетке, играя с золотым кубком, наполненным тёмно-красным вином. Его любовница, Эллария Сэнд, свернулась у его ног, словно послушная кошка.

Заметив незваного Чжоу Хао, Оберин на мгновение удивился, но вскоре его сменил живой интерес. Он жестом велел слегка напряжённой Элларии и молчаливому здоровяку, охранявшему его в углу, удалиться.

— Посмотрите-ка, кто это? — Оберин приподнялся и лукаво усмехнулся. — Восточный колдун, оседлавший серебряного дракона, прокрался в мою спальню, словно мелкий воришка. Что, дорнийское вино привлекает тебя больше, чем розы Простора?

Чжоу Хао проигнорировал его поддразнивания, подошёл и сел напротив него, пристально глядя в глаза:

— Принц Оберин, я пришёл, чтобы предупредить вас: поединок — это ловушка.

Оберин расхохотался. Его смех был звонким, но с холодной ноткой.

— Ловушка? Конечно, это ловушка! Но ловушку устроил Тайвин, а я — охотник, который в неё заходит. Я знаю, что Тайвин будет хитрить, но я ждал семнадцать лет, и этот шанс — отомстить за Элию на глазах у знатных семейств Семи Королевств! Это мой путь, путь Дорна!

— Ваш путь может стоить вам жизни, — спокойно произнёс Чжоу Хао. — Григор Клиган — всего лишь клинок, а Тайвин — тот, кто его держит. Он не позволит вам так легко уничтожить своё самое грозное оружие.

— Тогда пусть попробует! — Оберин резко поставил кубок, и в его глазах запылала яростная ненависть и абсолютная уверенность. — Моё копьё пронзит любой заговор! Чжоу Хао, я ценю ваше доброе намерение, но это кровный долг семьи Мартелл, и его должна смыть кровь Мартеллов. Вы можете болеть за меня на трибунах или просто быть тихим наблюдателем.

Чжоу Хао понимал, что решимость Оберина непоколебима. Он сменил тактику:

— Гору не так легко победить. Даже если ваше оружие отравлено, вы можете погибнуть из-за неосторожности!

Оберин долго смотрел на Чжоу Хао, а затем снова улыбнулся с ноткой непокорности.

— Если змея не ядовита, разве она змея? К тому же… — Он наклонился ближе, понизив голос и источая опасное обаяние, — если мне, Оберину Мартеллу, понадобится помощь какого-то восточного человека, чтобы спастись, как я смогу называть себя Красным Змеем? Не волнуйтесь, друг мой, я доживу до дня падения Тайвина Ланнистера.

Разговор зашёл в тупик. Гордость Оберина и его одержимость местью заставляли его отвергать любые «страховки». Чжоу Хао понял, что ему нужно строить другие планы. Он встал, чтобы попрощаться, Оберин лениво махнул рукой и снова откинулся на кушетке, словно только что произошедшая беседа была всего лишь незначительным эпизодом.

Чжоу Хао беззвучно вышел из тёплой комнаты и снова погрузился в относительно прохладный воздух коридора. Он собирался уйти тем же путём, каким пришёл, но из тени колонны внезапно появилась фигура, преградившая ему путь.

Это была Тиена Сэнд. Она сменила свой роскошный вечерний наряд на облегающую тёмную кожаную броню, подчёркивающую её стройную и сильную фигуру. В её руках не было её фирменного дорнийского копья, но на поясе висела пара отравленных кинжалов. Лунный свет, проникавший сквозь высокое окно, падал на её лицо, делая его одновременно милым и опасным. Она скрестила руки на груди, облокотившись на колонну и пристально глядя на Чжоу Хао фиалковыми глазами, в которых плясали сложные огоньки.

Чжоу Хао остановился, удивлённый, но не выказавший настороженности.

— Мисс Тиена? Так поздно, а вы ещё не отдыхаете?

Тиена не сразу ответила, а оглядела его сверху донизу, словно заново оценивая человека, который заставил её съежиться в Солнечном Копье. Через несколько секунд она сказала нарочито небрежным тоном:

— Подслушала немного. У тебя немало смелости, раз ты осмелился так разговаривать с моим отцом.

Чжоу Хао слегка улыбнулся:

— Я просто констатировал факты. К тому же, принц Оберин не слушает советов.

— Хм, — фыркнула Тиена, сделав шаг ближе. Чжоу Хао почувствовал лёгкий аромат, смешанный из острых специй и текилы. — Он не то чтобы не слушает советов, он просто не обращает внимания ни на чьи советы, кроме своей собственной «справедливости». — Она понизила голос, в котором проскользнула едва уловимая… возможно, тревога? — То, что ты сказал… насчёт Горы, действительно будут проблемы?

Чжоу Хао, увидев в её глазах скрытую заботу, всё понял. Эта на вид жестокая девушка не была совсем уж бессердечной.

— Гора — сильный воин. Не стоит думать, что из-за своих размеров он неповоротливый кабан. И даже если это и кабан, то настолько огромный, что любая оплошность может стоить тебе жизни.

Брови Тиены почти незаметно нахмурились, но тут же приняли прежнее надменное выражение.

— Даже если он и крутой, что с того? Мой отец непобедим! — Она говорила это Чжоу Хао, но больше походила на попытку убедить себя.

— Я верю в его воинское мастерство, — серьёзно ответил Чжоу Хао. — Но от явной опасности легко уклониться, а от скрытой — нет. Тиена, если… я говорю, если, ситуация изменится, я надеюсь, что вы сохраните хладнокровие и в первую очередь обеспечите безопасность своего отца, а не позволите ненависти овладеть вами.

Тиена, словно её наступили на хвост, тут же возразила:

— Не тебе учить меня, что делать! Песчаные Змейки знают, как поступать с врагами! — Но её возражение звучало уже не так уверенно, как прежде, и её взгляд немного затуманился. Слова Чжоу Хао, очевидно, затронули какие-то скрытые опасения в глубине её души.

Чжоу Хао не стал спорить, а просто пристально посмотрел на неё:

— Просто примите это как… предостережение друга. Дорнийским пескам нужна мудрость Красного Змея, а его дочерям — отцовская опека.

С этими словами он, больше не задерживаясь, слегка кивнул и прошёл мимо неё. Его фигура быстро исчезла в конце коридора.

Теренни стояла на месте, глядя в ту сторону, куда исчез Чжоу Хао, и непроизвольно с силой сжала руки, обхватившие её плечи, так что костяшки пальцев побелели. Она тихо пробормотала что-то себе под нос, так тихо, что едва ли кто-нибудь, кроме неё самой, мог это услышать:

— Ненавистный тип, вечно говорит такие неприятные вещи.

Но на этот раз в её голосе было меньше прежней враждебности и вызова, а больше необъяснимого раздражения и досады от того, что её мысли прочитали. Она развернулась и быстрым шагом направилась во внутреннюю комнату, уже запомнив предупреждение Чжоу Хао и твёрдо решив быть ещё более бдительной в день суда.

http://tl.rulate.ru/book/151521/9017511