Готовый перевод Eternally Regressing Knight / Вечно регрессирующий рыцарь - Архив: Глава 571. Святая Сейки

— У тебя есть качества святой.

— …У кого?

Что? Святая? Сейки в первый момент почувствовала лишь подозрение.

В руке, скрытый под плащом, лежал короткий Охотничий Кинжал с безупречно заточенным лезвием.

Если какой-то неуклюжий мошенник попытается что-то выкинуть, она без промедления лишит его пары-тройки пальцев.

А если его намерения будут менее благородны, она без колебаний избавит его от чего-то более жизненно важного.

Так жила Сейки.

На первый взгляд, она походила на маленькую, хрупкую девочку — вид, делавший ее легкой мишенью для мошенников и агрессоров.

Однако этот образ мало помогал в ее жизни охотника.

Монстры никогда не колебались, увидев ее; напротив, они недооценивали Сейки, что только упрощало ей работу.

Неужели этот мужчина — очередной глупец, судящий по обложке?

Или у него скрытый мотив?

Она не могла сказать, но опыт годичной давности не давал ей покоя.

Тогда один рассказчик пытался обворожить ее лживыми словами.

Когда его истинные намерения прояснились, Сейки позаботилась о том, чтобы он никогда больше не провернул подобного трюка, отделив его от довольно важной части тела.

Благодаря своему опыту Сейки усвоила: иногда, показать свою силу — самый быстрый способ решить проблему.

«Не похоже, чтобы он был из тех, кто комментирует мою внешность, учитывая мое нынешнее состояние», — подумала Сейки.

Она критически себя осмотрела. Даже без зеркала Сейки хорошо представляла свой вид.

Она давно не мылась, лицо было в разводах грязи. Низко надвинутая шерстяная шапка закрывала уши.

Мужчина, который к ней обратился, назвался священником из храма.

Его платиновые светлые волосы были аккуратно причесаны, и он держал в руках богато украшенный предмет, напоминавший золотую гроздь винограда с семью бусинами.

Сейки не знала, но это был священный символ, обозначающий его веру и положение в церкви.

«Оружие?» — мелькнуло у нее в голове.

На оружие не было похоже.

Опасным он тоже не казался — ни его ряса, ни манера поведения, ни сама обстановка.

Они находились в углу небольшого городского рынка, а не на каком-нибудь пустынном поле или горной тропе, где могли бы подстерегать засады.

И, помимо внешних признаков, ее инстинкты не улавливали никакой угрозы.

Напротив, его присутствие излучало тепло, словно он питал к ней бесконечную доброжелательность.

Их встреча не была спланирована; она просто продавала шкуры и покупала припасы, когда он подошел к ней.

Внезапно он остановил ее, прошептал что-то о том, что она — святая, а затем начал говорить о божественных благословениях и вступлении в церковь.

Обычно Сейки просто проигнорировала бы его.

Но на этот раз что-то было иначе.

Она остановилась, погруженная в размышления.

«Ты собираешься всю жизнь потрошить зверей? Расширь свои горизонты. Увидь мир».

Что-то похожее говорил ее дед, прежде чем уйти три месяца назад.

Сейки не была в восторге от этой идеи — с чего бы ей быть?

Ей не было дела до богов или святых.

Для нее смерть от чудовища была не вопросом божественного наказания или судьбы, а следствием плохой подготовки и недостатка навыков.

Но дед обычно был прав.

Так что, возможно, это стоило обдумать.

— А что будет, если я стану святой? — спросила она.

Священник тепло улыбнулся и ответил:

— Ты получишь все, что только пожелаешь. Все, что может дать церковь, будет твоим, Дитя Святое.

Церковь часто называла святых «Детьми Господа».

— Меня зовут не Дитя Святое. Я Сейки.

Тринадцатилетняя Сейки знала законы мира, но еще не освоила их в совершенстве.

И в итоге ее обманули.

Был ли священник плохим человеком?

Нет, не был.

Он был искренне рад встрече с ней, по-настоящему верил, что она — благословение, и правда считал, что ее счастье ждет ее в лоне церкви.

Даже если бы она отказалась пойти с ним, Святое Королевство не оставило бы ее в покое, узнав о ее существовании.

В конце концов, Сейки оказалась в монастыре.

Он располагался не в городе, а на окраине горного хребта.

Священник, который привел ее сюда, благословил ее со слезами благодарности перед тем, как уйти.

— О Господь, ты явил нам свою милость. Жатва принадлежит тебе, и всякое изобилие — твой дар.

Сейки слушала его вполуха, входя в монастырь.

Через два дня она поняла, что находится в заключении.

— Куда ты собралась?

Возле дверей всегда кто-то стоял.

Так называемый «священник изобилия» следил за каждым ее шагом под предлогом обучения ее пути святой.

Хотя она могла свободно перемещаться внутри монастыря, любые попытки покинуть его были запрещены.

Она оказалась в ловушке и телом, и духом.

Тюрьма.

Сейки в двенадцать лет уже провела трое суток в тюремной камере за то, что устроила потасовку с применением клинка.

Дед продал ценную шкуру, чтобы вытащить ее оттуда.

Здесь было ничуть не лучше.

Но была ли это настоящая проблема?

Да, была.

Почувствовав, что с монастырем что-то не так, Сейки под разными предлогами начала исследовать его, запоминая планировку.

— Что это за место?

Она обнаружила под монастырем подземную пещеру, ведущую внутрь, со следами человеческой деятельности.

Спуститься ей не удалось — не было ни возможности, ни времени.

— Это часовня для поста и молитвы.

Они утверждали, что это место для набожных размышлений без еды, но Сейки уловила слабые запахи пищи, а также заметила крошки хлеба и помет мелких животных.

Что это означало?

«Они держат там людей», — поняла она.

— Что должна делать святая? — невинно спросила она, притворяясь невежественной.

Полученные ответы были полезны в разной степени, но она собрала их воедино, чтобы составить полную картину.

— Святая может создавать святую воду и зелья. Божественная сила святых и праведников сильно отличается от той, что есть у обычных верующих. Это сила, которой нужно делиться и дарить. Вот почему ты, Святая Сейки, должна тренироваться дальше, чтобы усовершенствовать свои способности.

Это сказал ей аббат Шилма.

«Подземелье. Еда. Плен», — подытожила она.

Святые могут создавать зелья. Это означало, что ее нынешняя ценность заключалась в ее потенциале по производству этих предметов.

Если она овладеет своей божественной силой, что ей придется делать?

Скорее всего, проводить дни, беспрерывно производя зелья.

Иначе не было бы причин держать ее взаперти.

Сейки хотела узнать церковь и ее порядки по своим собственным причинам, а не оказаться в ловушке.

Она определенно пришла сюда не для того, чтобы жить пленницей.

Но даже если бы она произнесла: «Я больше не хочу быть святой. Отпустите меня», — они бы ее не выпустили.

Сейки наблюдала за своим окружением с самого начала.

Она изучала здания, запоминала их структуру, отмечала расположение.

Для нее это не составляло труда.

С самого детства она запоминала расположение ловушек в Лесу, просто взглянув на его форму.

Не сделать этого означало бы смерть — то, что она давно приняла как естественное.

По сравнению с местами, где она выросла, четкие контуры зданий, покрытые мхом тени и увитые плющом стены было легко запомнить.

В ее сознании начала формироваться структурная карта.

Но дело было не только в местности. Сейки включала в свою ментальную карту всё — проходящих людей, оружие, модели движения.

Она могла даже отслеживать тех, кто двигался в реальном времени.

Это был один из многих навыков, которым научил ее дед, и который был одновременно ее величайшим достоянием и единственной собственностью.

Она скрупулезно систематизировала эти знания, никем не замеченная.

Завершив построение ментальной трехмерной карты, она пришла к одному выводу:

«Я не смогу сбежать без посторонней помощи».

Первая попытка побега Сейки стала и последней — она удалась.

Ее прорыв начался во время урока богословия, когда она приставила нож к горлу учителя.

Это был столовый нож, но его назначение не имело значения, когда речь шла об угрозе чьей-либо жизни.

До этого момента она притворялась послушной и неспособной, так что никто не мог предсказать этот момент.

Комната была маленькой, в ней находились только она и учитель.

Используя свое понимание распорядка и окружения монастыря, Сейки действовала решительно.

Она задействовала всё: расположение окон, подземные хранилища, присущие монастырям, часто посещаемые и избегаемые людьми тропы, области, населенные людьми, способными подавить ее одним ударом, и их вероятные маршруты.

Сымитировав побег, она повсюду оставила ложные следы, а сама в итоге спряталась в келье молодого монаха, который проникся к ней жалостью.

— Спасибо.

— …Господь, накажи и исправь грехи Ордена.

Молодой монах признал абсурдность ситуации в своей молитве.

Но он мало что мог сделать, кроме как помочь несчастному ребенку, который был перед ним.

Все, о чем Сейки попросила, — это место, где можно недолго спрятаться, ровно столько, чтобы перевести дух.

Ей этого было достаточно.

Она даже сказала, что если он не может ей помочь, то пусть хотя бы объяснит, почему ее пожизненно держат в заключении.

У нее не было никаких причин оставаться взаперти.

Поэтому монах не смог опровергнуть ее слова.

Это был не спор, а простая истина.

В конце концов, он исполнил ее желание.

Это было лучшее, что он мог сделать в тех обстоятельствах.

Почему?

Потому что открытое указание на такую несправедливость привело бы к его собственной быстрой казни огнем.

Он был остатком совести в разлагающемся Ордене, и Сейки распознала его натуру.

Во время охоты и погони за монстрами она научилась использовать все, что ее окружает, — и она воспользовалась этим.

Монастырь больше напоминал крепость, нежели место поклонения, и хотя в нем жили верующие и монахи, не все из них были отвратительны.

Спустя полдня, проведенных в келье монаха, когда преследователи поняли, что их ввели в заблуждение, она надела рясу молодого послушника и вышла наружу.

Она придумала правдоподобную историю о том, что сопровождает священницу, которая заботилась о ней — фигуру, подобную няньке.

Два союзника.

Без них побег из этого укрепленного монастыря был бы невозможен.

Пройдя через колоннады клуатров, мимо статуй семи мучеников и скульптуры из семи виноградин, символизирующих их бога, она покинула тюрьму, которую называли монастырем.

— Спасибо, — сказала она.

Пожилая женщина, притворившаяся ее нянькой, ответила улыбкой, от которой ее глаза смягчились — поистине теплое выражение.

— Живи так, как хочешь.

— Мой уход не подвергнет вас опасности?

— Такое дитя, как ты, не стало бы останавливаться из-за подобных тревог, не так ли, Сейки?

Женщина источала доброту и сострадание.

Если бы божественное существо или его воплощение существовало, оно, несомненно, походило бы на нее.

Сейки кивнула, вспоминая богословие, которое едва успела изучить, и добавила:

— Простите, но у меня есть свои желания, и я намерена жить согласно им.

Останавливаться здесь из жалости было невозможно.

Она вышла из святилища, шла, бежала и пряталась в городе и за его пределами.

По пути она избегала монстров и магических зверей, но ей пришлось совершить несколько дерзких трюков, когда она замечала преследователей, идущих по пятам.

Однажды она даже безоружной пересекла болото, кишащее десятками людей-ящеров — маршрут, на который никто бы не осмелился.

Несмотря на то, что она сбила их со следа, ей пришлось войти в город, куда, как она знала, ее преследователи в конце концов прибудут.

Это была не ошибка, а необходимость, чтобы подготовиться к следующему этапу своего побега.

Она продала серебряный подсвечник, украденный из монастыря, и купила необходимое: охотничий нож, крепкие сапоги, плащ и сменную одежду.

В тот момент, когда ее преследователи прибыли в город, Сейки замаскировалась под ребенка охотника, присоединяющегося к охотничьей группе, и ушла.

Идя без устали, используя все навыки, которым научил ее дед, она избегала опасности и продолжала двигаться на север.

Она избегала холмов, пещер и горных хребтов, сохраняя свои чувства настороже к любому движению.

В конце концов, она добралась до Фельхейма, намереваясь окончательно стряхнуть с себя оставшихся преследователей.

«Упрямые ублюдки».

В городе, когда она собиралась уходить, их число внезапно возросло.

Тех, кого раньше было меньше десяти, теперь стали десятки.

Они широко рассредоточились, забрасывая огромную сеть, чтобы поймать ее.

Даже зная, что за ней гонятся, Сейки намеренно направилась в тупик: в Лес. Это был лучший маршрут для побега, даже если он казался худшим.

«Не конец света».

Несмотря на ранения, ее врожденные божественные качества позволяли ей быстро восстанавливаться.

Она не понимала, как сознательно владеть своей святой силой, но ее тело исцелялось неестественно быстро.

— Ты гибрид Лягуха, а не эльфа?

— Лягухи откладывают яйца. Меня что, вытащили из одного? Только дед знает.

— Твоя мать — моя дочь, сорванец.

Раздраженные слова деда все еще звучали в ее голове.

С самого детства ее быстрое выздоровление считалось необычайным, но не объяснялось.

После полудня непрерывного бега она наконец добралась до горного района, известного как Северный Фельхейм.

Это была часть далекого хребта Гигантских Гор, места, печально известного своими опасностями — обиталища монстров, способных дышать огнем.

Несмотря на это, Сейки планировала отправиться дальше на север по коварным хребтам.

Этот план рухнул, когда перед ней появились силуэты.

— Дитя Святое, — произнесла женщина с теплой улыбкой, стоявшая в центре группы.

— Меня зовут Сейки, — заявила она, утверждая свою личность.

Она не была святым дитем.

Она была просто Сейки.

Однако эта женщина была той самой, которая однажды поздравила ее со становлением святой Ордена — титул, который она отвергла.

http://tl.rulate.ru/book/150358/8944751