Готовый перевод Eternally Regressing Knight / Вечно регрессирующий рыцарь - Архив: Глава 12 — Перевозчик

Лягух размышлял над сценой, запечатленной его глазами.

«А я-то думал, он победит».

Этого парня Лягух тренировал лично — весьма талантливого бойца. И пусть характер у того был прескверный, Лягуха это не касалось. Солдат, обученный специально колющим техникам, обладал приличным потенциалом. Не из тех, кто погибает на столь незначительном поле боя. Если бы его оставили в покое, он мог бы дорасти по меньшей мере до уровня командира роты.

Лягух размышлял о причине смерти солдата.

«Не хватило опыта?»

Нет, быть того не может. Он и раньше тренировал многих солдат по схожей методике. Этот парень не должен был умереть так просто.

«Дело в плохом противнике?»

В таком случае, это просто невезение — Госпожа Удача отвернулась от него.

Лягух гортанно квакнул.

«Удача — это тоже навык».

Когда Лягух вошел в лагерь союзников, к нему подошел адъютант.

— Я искал вас, Генерал.

— Ах, вот как?

— Вы ходили на вражескую территорию?

— Просто вышел немного развлечься.

— Вы, кажется, в хорошем настроении.

— Я видел, как одного закололи там.

Для Лягуха слово «сердце» было под запретом. Одного вида смерти от раны в сердце было достаточно, чтобы ему стало дурно. Но сейчас он смеялся. Адъютант подумал, не повредился ли генерал рассудком, но спрашивать не стал.

Опытный солдат вроде Лягуха мог иногда произнести слово «сердце». А Лягух, стоявший перед ним, был закаленным воякой. При желании он мог бы без колебаний выговорить это слово. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Лягух смеялся, став свидетелем такой смерти. Точнее, Лягух смеялся, увидев нечто еще более интригующее, чем смерть от удара в сердце.

— Должно быть, вы увидели что-то интересное.

— Да так, любопытного малого.

Вряд ли это был союзник. Иначе Лягух давно бы привел его с собой. Он отмахнулся от этой мысли и зашагал вперед.

Его ступни были толстыми и жесткими, так что ботинки ему не требовались. Некоторые Лягухи даже вбивали гвозди в подошвы для лучшего сцепления, но ему такие ухищрения не нравились. При должной тренировке и сноровке скользкие ступни могли стать оружием.

«Он сымитировал выпад».

Это был не талант, а чистое усердие. Лягух мог оценить мастерство противника, просто наблюдая за ним. Он видел выпад того солдата и сразу все понял.

«Навык, закаленный и отточенный в бесчисленных испытаниях».

Не просто заученный, а отточенный в смертельно опасных условиях прием выживания. Дело не в таланте, а в неустанных усилиях.

«Таланта у него было минимум».

Удача может сопутствовать десятки, даже сотни раз, но выжить столько казалось неправдоподобным. Даже если остальные его навыки были посредственными, выпад был сносным. Но как? «С таким-то скудным мастерством?» Неужели он раз за разом выживал на поле боя? Чтобы учиться так — рисковать жизнью и выходить сухим из воды, — нужно было столкнуться с бесчисленным множеством более сильных врагов. Как это возможно? Никак. Вот почему это и заинтриговало Лягуха.

«Было бы неплохо встретиться с ним снова».

Но Лягух сомневался, что это произойдет. Госпожа Удача несправедлива. Она была откровенной фавориткой, одним даруя удачу, а других обделяя. Да и у везения есть свои пределы.

«Должно быть, он израсходовал удачу на всю жизнь вперед».

Следующего раза не будет. Не то чтобы он умер сегодня — Лягух пнул его, а тот как-то умудрился защититься. К тому же, двое пришедших ему на помощь давали понять, что на этом поле боя он не погибнет. И все же его выживание долго не продлится. Сражения с более сильными противниками могут улучшить его навыки, но только если у него в запасе сотни жизней.

— Генерал.

— Поедим.

Лягух отбросил мысли о том человеке и переключился. Пора было поесть и обдумать стратегию.

Златовласый адъютант кивнул на слова Лягуха.

— Есть, сэр. Я приготовлю еду.

***

В поле зрения появился перевозчик. Энкрид осознал, что сидит в маленькой лодке.

«Сон?»

Такое уже случалось однажды — очень давно. Когда же это было? «Когда я впервые очнулся».

Перевозчик без рта. Голос, полный любопытства. Смутные воспоминания зашевелились.

«Тогда…»

Он отмахнулся от этого, как от бессмысленного сна. Какое значение мог иметь перевозчик во сне?

— Ты прожил еще один день, да?

Заговорил перевозчик. Как и прежде, Энкрид не мог ответить. Казалось, все, что он мог — это слушать.

— Хоть у тебя и есть глаза, ты не видишь; хоть у тебя и есть рот, ты не можешь говорить; хоть у тебя и есть уши, ты не слышишь как следует.

Слова перевозчика звучали мелодично. Энкриду не удавалось даже моргнуть. Его чувства и тело были вне его контроля.

«И что теперь делать?»

Если это сон, разве он не должен уметь творить заклинания или что-то в этом роде? Это ощущалось как сон, но им не было. Осознав это, Энкрид понял, что ему остается только слушать.

— Сможешь ли ты выдержать? Будешь ли продолжать, даже когда перед тобой встанут стены?

Слова были бессмысленны. Разве перевозчик только что не сказал, что он не слышит как следует?

— Ты еще даже не можешь услышать мое имя.

Энкрид уставился на перевозчика. Расплывчатый образ проступал сквозь черную дымку, словно утренняя роса застилала взор. Все было темным. Сначала Энкрид подумал, что у перевозчика просто нет рта. Но там не было ничего — лишь тьма.

— То, что ты сейчас слышишь, — лишь моя прихоть и добрая воля.

Перевозчик усмехнулся. Этого не было видно, но Энкрид почему-то знал, что тот смеется.

«Так в чем смысл всего этого?»

— Дитя, еще ничего не кончено, и ты не сможешь сбежать. «Стены» перед тобой останутся, став твоей судьбой.

Слово «стена» ощущалось странно. То, что на самом деле сказал перевозчик, звучало иначе, но воспринялось именно как «стена». Что это было?

— Сможешь ли ты выжить?

Чепуха.

— Разумеется, выживу.

Постойте-ка… он теперь может говорить? Времени на вопросы не было. Перевозчик, казалось, удивился больше, чем сам Энкрид.

— Ты…

Перевозчик что-то пробормотал, и сознание Энкрида начало угасать.

Всплеск.

Маленькая лодка исчезла. Энкрид погружался в глубокие воды. Сквозь черную дымку передалась скорее воля, чем слова.

— Ты этого не вспомнишь. Но…

Слабая усмешка. Перевозчик продолжил:

— А ты забавный.

И на этом все закончилось. Энкрид погружался все глубже в бездну, теряя сознание в непроглядной тьме.

***

— …Кто герой этого поля боя?

— Кипарис!

— Кто хозяин этого поля боя?

— Кипарис!

— Кто мчится навстречу завтрашнему дню?

— Кипарис!

— Кто вершит суд?

Это была песня — живой ритм, зычные голоса, идеально слаженный темп.

«Военная песня?»

Нет, не она. С тех пор как Энкрид присоединился к этому отряду, он выучил несколько военных песен, но эта была не из их числа. Здесь учили не песням, а речевкам для поднятия боевого духа — ритмичным боевым кличам.

— Мы победим!

— Благословленные незаходящим солнцем!

— Усиленные божественной мощью!

Что-то в этом роде. Никакой мелодии, лишь выкрики, похожие на рев. Но здесь — здесь были и мелодия, и ритм. И звучало это до странности знакомо.

«Песня барда».

Бард барду рознь. Некоторые примыкают к какому-нибудь делу, вступая в армию, чтобы поднимать боевой дух. Должно быть, это был один из таких случаев. Кто еще стал бы сочинять гимн, восхваляющий Кипариса? Бард, вероятно, даже не встречался с рыцарем по имени Кипарис.

— Уже очнулся?

Голос привлек внимание Энкрида. Он повернулся и увидел Рэма.

Бок пронзила острая боль. Когда он поднял руку, чтобы дотронуться до него, Рем отшлепал ее.

— Спокойно. Не сломано, просто ушиб. А вот голова… ее знатно встряхнуло. Ну-ка, сколько пальцев я показываю?

Рем помахал несколькими пальцами у него перед лицом.

— Иди к черту.

Энкрид с трудом пытался во всем разобраться. «Сегодня» закончилось. Одно это осознание сбивало с толку. На подколки Рэма было трудно отвлекаться.

— Видишь? Все еще в тумане. Я Рем — твой вечный спутник.

— Чокнутый ублюдок.

— Уже забыл меня? Жестоко, капитан.

Энкрид ненадолго прикрыл глаза и снова открыл их. День закончился, значит, прошла ночь. Мысли путались. Сны были хаотичными.

«Разве мне не сказали, что я их не запомню?»

И все же они остались — яркие и навязчивые. Черная вода, крошечная лодка и безликий перевозчик. Даже слова перевозчика задержались в его памяти. Они казались далекими, словно события из далекого прошлого. Память у Энкрида с детства всегда была острой. Он помнил все.

— Я не забыл, Убийца Знати.

Вспомнив одно из старых прозвищ Рэма, он усмехнулся.

— Тсс, это секрет!

Перепалка прекратилась, Рем шутливо нахмурился. Его взгляд спрашивал, зачем Энкрид это упомянул. Стряхнув остатки дезориентации, Энкрид сосредоточился. Первым делом — главное.

— Что со мной случилось?

Только тогда Рем посерьезнел и начал объяснять. Смерть колющего извращенца. Внезапно улучшившиеся навыки Энкрида. И Лягух.

«Вмешался Лягух?»

За годы наемничества он впервые видел одного из них вживую. И уж точно впервые получил от него удар. Ему повезло, что ребра не раздробило вдребезги.

Что будет, если столкнуться с Лягухом на поле боя?

— Беги.

— Прячься.

— Умри.

Три опытных наемника — три разных ответа. Но вывод был один: если не можешь бежать или спрятаться, ты умрешь. Вот насколько опасны и грозны были Лягухи. Таковы были все боевые расы. Гиганты, дракониды, феи — каждая от природы превосходила людей. Но когда дело доходило до уровня рыцарей, люди лидировали по численности. Вот почему человечество господствовало на этом континенте.

— После этого я сам вынес тебя с поля боя. Через сущий ад, не иначе. Чуть не погиб, пока тащил.

Если бы это действительно угрожало его жизни, Рем не стал бы хвастаться.

— Я твой должник.

— Отлично. Десять смен на мытье посуды покроют долг.

Ну и тип.

Энкрид мысленно вздохнул, но кивнул. Когда их разговор закончился, Энкрид велел Рэму уйти. Но тот медлил, все так же улыбаясь.

— Тренировался в одиночку, да? Пока я не видел?

Что он еще несет?

— Твое сердце… созрело.

Что?

— Думаешь, я не узнаю собственные учения?

Ах!

Энкрид понял, что Рем наблюдал за ним. Конечно, он наблюдал. Иначе не успел бы прийти на помощь.

— Что-то вроде того. Пару раз был на волосок от смерти и просто… понял.

Он десятки раз репетировал правдоподобные отговорки. Эта была самой убедительной — и отчасти правдивой. Он лишь умолчал о том, насколько близко подошел к настоящей смерти.

— Молодец.

Рем наконец встал.

— Отдыхай. Тебе нужно подлечиться до «следующего раза».

Энкрид огляделся. Он был в лазарете, в окружении других раненых солдат.

Он попытался сесть, но его остановил солдат со слабым, хриплым голосом.

— Не двигайся пока. Сделаешь хуже. Ты сильно ударился головой.

Простые солдаты редко получали медицинскую помощь. Если поблизости не было товарища, разбирающегося в травах, ты был предоставлен сам себе — или мертв.

«Я как-то попал в лазарет».

Как — пока не имело значения. Он мог выяснить это позже. Важно было то, что… «Я пережил сегодняшний день».

Начался новый день. В прорехи у входа в палатку просачивался свет. Это был не солнечный свет. Мерцающее сияние факелов и движущиеся тени.

Снаружи продолжалась песня барда.

— Кто герой?

— Кипарис!

Голоса солдат вторили в ответ. Он пережил сегодняшний день. Он дожил до завтра. Хоть и пролежал без сознания все утро и день, очнувшись лишь к вечеру.

— Всего лишь день?

Он спросил у дежурного медика.

— День? Нет, прошло два.

Потрясение, должно быть, было сильнее, чем он думал. Энкрид закрыл глаза. Как бы то ни было, главное — пережить сегодняшний день. Он победил того копейщика. Победил — мастерством.

Мысли Энкрида вернулись к перевозчику. Он снова и снова прокручивал его слова, обдумывая их. Он ничего не мог с этим поделать. Перевозчик сказал, что это повторится. А значит… «Если я умру, сегодняшний день начнется заново».

Перевозчик преподнес это как приговор. Но… «Почему перевозчик считает это наказанием?» Для Энкрида это была не кара. Это была награда.

http://tl.rulate.ru/book/150358/8646682