Готовый перевод Longevity: Thousands of years of life in the courtesans' house / Долголетие: Тысячи лет жизни в доме куртизанок: Глава 11. Падение Лян Сяочжуна

Глава 11. Падение Лян Сяочжуна

История с Лян Минь утихла на удивление быстро и гладко, не оставив на водной глади столичной жизни даже мелкой ряби. Обе стороны предпочли замять дело без лишнего шума. Казалось бы, на этом семейству Лян следовало бы затаиться и молить небо о покое, но Лян Сяочжуну фатально не везло. Ему достались жена и дочь, способные притягивать неприятности словно громоотвод.

Не прошло и месяца с тех пор, как муж со скандалом выставил Лян Минь за порог, дав ей развод, а она уже изнывала от скуки в четырёх стенах. В конце концов, истомившись от безделья, она вымолила у матери, Госпожи Чжан, поездку в Монастырь Великого Будды — якобы для того, чтобы вознести благовония и испросить у небес благословения.

Но надо же было случиться такому несчастью: именно там, среди толпы паломников, они нос к носу столкнулись с семьёй того самого бедного книжника, которого их слуги забили насмерть.

Встреча кровных врагов всегда разжигает пламя ярости. Для той семьи Лян Минь была виновницей гибели их сына, и они питали к ней поистине лютую, испепеляющую ненависть. Стоило им обменяться парой резких слов, как вспыхнула яростная потасовка.

Госпожа Чжан и Лян Минь выехали из дома в сопровождении целой свиты крепких слуг. Пользуясь численным превосходством, они без труда одолели противников, заставив их кататься по земле и стонать от боли. Однако они не учли одного: ослеплённые яростью и отчаянием, избитые люди прямо при огромном скоплении народа во всеуслышание выкрикнули грязную правду о позоре Лян Минь.

В тот праздничный день в Монастыре Великого Будды яблоку негде было упасть. Слухи разлетелись мгновенно, словно сухая солома от искры. Обезумев от стыда и гнева, Госпожа Чжан и Лян Минь окончательно потеряли разум и приказали своим цепным псам забить несчастных до смерти.

В этой кровавой бойне под коваными сапогами слуг погибла вся семья из пяти человек. Среди них был и пятилетний ребёнок — племянник покойного книжника, сын его старшего брата.

Зверское убийство средь бела дня на глазах у сотен свидетелей не оставило властям выбора. Чиновникам Цзинчжаофу пришлось взять под стражу Госпожу Чжан и Лян Минь, а также спешно направить извещение самому Лян Сяочжуну.

Будь это в прежние времена, подобное дело замяли бы в мгновение ока. Как-никак, на одной чаше весов лежала жизнь и честь близких могущественного чжуншулина, а на другой — безродные простолюдины. Даже если бы их вырезали целыми семьями, в глазах высокопоставленных мужей это оставалось бы сущим пустяком.

Но то, что произошло дальше, превзошло самые худшие ожидания.

Словно чья-то невидимая, но невероятно могущественная рука направляла события из тени. Грязная история о прелюбодеянии Лян Минь с безродным книжником за одну ночь расползлась по всем кабакам и площадям столицы. Более того, одновременно с этим всплыли неопровержимые доказательства многолетнего взяточничества и казнокрадства самого Лян Сяочжуна. Особое возмущение вызывали бумаги, подтверждающие, что он беззастенчиво присваивал серебро, выделенное из казны на спасение голодающих во время стихийного бедствия.

Простой люд, и без того ненавидевший продажных чиновников, наконец получил ясную мишень для своего гнева. Столицу захлестнула волна яростных протестов. Требования сурово покарать Лян Сяочжуна гремели повсюду, от рыночных площадей до залов судебных приказов, разгораясь всё сильнее с каждым часом.

В конце концов, дело дошло до ушей самого императора, который уже долгие годы не проявлял ни малейшего интереса к государственным делам. Неизвестно, что именно привело монарха в такое неистовство: то ли то, что воровство Лян Сяочжуна всколыхнуло всю страну, то ли то, что нерадивые министры не смогли замять дело вовремя и нарушили его священный покой, мешая предаваться молитвам о даровании бессмертия.

Так или иначе, разгневанный владыка лично повелел Ведомству Сюаньцзин немедленно схватить Лян Сяочжуна.

В одночасье некогда могущественный и блистательный род Лян рухнул на самое дно, оказавшись за решёткой сырых казематов.

Чжао Му чувствовал, что за всей этой историей кроется какая-то мрачная тайна. Лян Сяочжун воровал и брал взятки далеко не первый день. Почему же все эти грехи не всплывали годами, а теперь за одну ночь стали достоянием каждого нищего на улице? Кто этот таинственный кукловод, направляющий гнев толпы?

Ведомство Сюаньцзин?

Вряд ли. Хоть нынешний император и забросил государственные дела, он до безумия дорожил престижем правящей династии. Он мог приказать Ведомству Сюаньцзин тайно вырезать неугодных чиновников или прижать к ногтю сторонников левого канцлера, но никогда не допустил бы, чтобы грязное бельё двора выставили на всеобщее обозрение, подрывая авторитет власти в глазах черни.

А значит, тот, кто стоял за кулисами этой драмы, заслуживал самого пристального внимания. Этот человек или организация обладали поистине чудовищным влиянием, разветвлённой шпионской сетью и пугающим умением управлять умами толпы.

Чжао Му невольно вспомнил то загадочное письмо, полученное им несколько лет назад, в котором во всех подробностях описывалось, как семейство Лян подставило его прежнее «я». Очень похоже, что и тогда, и сейчас действовала одна и та же сила.

«Да уж, здешние политические болота слишком глубоки и полны ядовитых гадов. Пожалуй, стоит держаться от них как можно дальше», — подумал он про себя.

Что же касается того, кому именно принадлежала эта невидимая рука — рано или поздно тайное всё равно станет явным. Перед лицом вечности и бесконечного времени любая, даже самая изощрённая интрига неизбежно обнажит свои корни.

— Лян-лаогэ, какой приговор вынесли Лян Сяочжуну? — поинтересовался Чжао Му, отпивая из чарки.

— Лян Сяочжуну — немедленная казнь через обезглавливание, — ответил Лян Синнань, отправляя в рот горсть жареных бобов. — Сегодня в полдень его вывезут на плаху. Что касается остальных мужчин из его рода, то кого-то казнят вместе с ним, кого-то отправят искупать вину кровью на границу, в действующую армию. А вот женщин приказано сослать в Цзяофансы. Кстати говоря, их как раз недавно привезли в Купальню очищения. Не хочешь пойти взглянуть?

— Что ж, тогда я не буду больше составлять тебе компанию за вином, старина. Сегодня я пойду посмотрю представление, — Чжао Му вежливо сложил ладони в прощальном жесте.

— Иди-иди, — Лян Синнань понимающе ухмыльнулся и махнул рукой. — Семейка Лян столько лет топтала тебя и держала в грязи. Самое время пойти и потешить душу их позором.

*

Спустя много лет Чжао Му вновь переступил порог Купальни очищения.

Приёмом и распределением новоприбывших родственниц Лян Сяочжуна руководил младший распорядитель, сядучжи Чжан Хао. Он поступил на службу в Цзяофансы всего пару лет назад и по сравнению с Чжао Му считался сущим зеленцом.

К моменту прихода Чжао Му во внутреннем дворике Купальни очищения остались лишь Госпожа Чжан и Лян Минь. Остальных женщин из клана Лян уже увели в дальние бараки.

— Чжао-дучжи? — удивился Чжан Хао, завидев коллегу. — Какими судьбами в наших краях?

— Да так, ничего особенного, — с мягкой улыбкой ответил Чжао Му. — Просто пришёл проведать старых знакомых.

Один из стоявших рядом подручных Чжан Хао поспешно склонился к его уху и что-то быстро зашептал. Лицо молодого распорядителя мгновенно прояснилось, и он понимающе сощурился.

— Вот оно что! — рассмеялся Чжан Хао. — В таком случае, Чжао-дучжи, не желаешь ли забрать этих двоих под свою опеку? Поступай с ними, как сочтёшь нужным.

— Премного благодарен, Чжан-дучжи, — не стал скромничать Чжао Му и спокойно кивнул.

Чжан Хао велел своим людям беспрекословно подчиняться приказам Чжао Му, после чего, насвистывая весёлый мотивчик, удалился.

В этот момент Госпожа Ян и Лян Минь наконец подняли головы и разглядели стоявшего перед ними человека. На их изнеможённых лицах отразилось сначала недоумение, а затем их глаза расширились от дикого, неописуемого ужаса.

— Это... это ты?!

— Надо же, почтенные дамы всё ещё помнят меня? — Чжао Му неторопливо подошёл ближе, на его лице играла безмятежная улыбка. — Наша последняя встреча закончилась тем, что вы приказали своим слугам забить меня палками и вышвырнуть вон из усадьбы. Кто бы мог подумать, что судьба вновь сведёт нас при столь... пикантных обстоятельствах.

Лица женщин побледнели до синевы. Они поняли, что оказались в руках человека, у которого были все причины желать им мучительной смерти.

— Чего ты хочешь? — процедила сквозь зубы Госпожа Чжан, пытаясь сохранить остатки былого величия, хотя её колени заметно дрожали.

— Ничего особенного. Как я уже сказал, просто пришёл навестить старых знакомых, — Чжао Му небрежно смахнул невидимую пылинку с широкого рукава своего шёлкового халата. — Как мне называть вас теперь? Почтенная тётушка или просто Чжан из рода Лян? Хе-хе, вы уже успели подумать о том, какая жизнь ждёт вас здесь, в Цзяофансы?

Лицо Госпожи Чжан судорожно исказилось. Сменив гнев на милость, она заговорила заискивающим, дрожащим голосом:

— Му-эр... Твоя тётушка и без того оказалась на самом дне, неужели у тебя поднимется рука глумиться над нами в такой час? К тому же, я ведь видела, как ты рос, между нами всё же есть какая-то родственная связь. Давай договоримся: у нашей семьи Лян припрятано немало золота и драгоценностей в тайном месте за пределами столицы. Если ты поможешь нам выбраться отсюда, я открою тебе этот тайник.

— Да, Чжао Му! — тут же подхватила Лян Минь, торопливо делая шаг вперёд. Она попыталась кокетливо поправить растрёпанные грязные волосы и придать своему измождённому лицу соблазнительный вид. — Даже если ты затаил на нас обиду, глупо отказываться от целого состояния. Подумай, какой выкуп ты сможешь получить! И вообще... ты ведь так и не смог жениться на мне тогда, наверняка до сих пор жалеешь об этом? Если ты вытащишь меня из этого ада, я стану твоей. Можешь делать со мной всё, что твоей душе угодно, я не стану противиться.

Чжао Му едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Эта парочка в своём отчаянии цеплялась за любую соломинку, даже не удосужившись подумать, кому они это предлагают.

— Ты слишком уродлива, — спокойно произнёс он.

Эти слова прозвучали как пощёчина. Лян Минь задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами, и она едва не лишилась чувств от такого оскорбления.

— Однако золото меня немного интересует, — Чжао Му перевёл взгляд на Госпожу Чжан. — Как насчёт того, чтобы тётушка сначала рассказала мне, где скрыто сокровище, а как только я заберу его и удостоверюсь в подлинности, то вернусь и вытащу вас?

Госпожа Чжан замялась, её губы беззвучно зашевелились, но она так и не произнесла ни слова. Очевидно, даже в своей глупости она понимала, что Чжао Му заберёт деньги и просто забудет об их существовании. И она была абсолютно права: Чжао Му и не думал ей помогать.

— Эй, братец, подойди-ка на пару слов, — подозвал Чжао Му одного из оставленных ему в подчинение слуг Чжан Хао. — Скажи мне, какова обычная процедура для таких, как они, по правилам нашего ведомства?

— Докладываю господину, — слуга бросил на съёжившихся женщин глумливый взгляд и ухмыльнулся. — Госпожа Чжан и Лян Минь не вышли лицом, у них нет ни грации, ни талантов, чтобы стать благородными куртизанками высшего ранга. Тратить время и казённые средства на их обучение игре на лютне никто не станет. Как только их нрав усмирят палками и выбьют из них спесь, их отправят в самые дешёвые комнаты принимать простых гостей. Кстати говоря, на них уже выстроилась приличная очередь. Говорят, многие бывшие ученики и подчинённые Лян Сяочжуна изъявили желание навестить их. Особенно популярна Госпожа Чжан.

Услышав это, Госпожа Чжан и Лян Минь мертвенно побледнели. Осознание того, что им придётся ублажать тех самых людей, которые ещё вчера пресмыкались перед ними и заискивающе заглядывали в глаза, наполнило их души таким жгучим стыдом, что Госпоже Чжан захотелось тут же разбить голову о каменную стену.

— Му-эр, ты не можешь так поступить со мной! Умоляю тебя, помоги мне, спаси свою тётушку!.. — в панике Госпожа Чжан бросилась к его ногам, пытаясь ухватиться за полы халата, но Чжао Му незаметным движением задействовал внутреннюю силу и мягко, но непреклонно отбросил её прочь.

— Я слышал, среди тех, кого вы забили насмерть в Монастыре Великого Будды, был пятилетний ребёнок? — ледяным, лишённым всяких эмоций голосом произнёс Чжао Му. — Что ж, наслаждайтесь каждым днём в Цзяофансы. Считайте это... вашей платой за ту невинную душу.

Он развернулся и неторопливым шагом покинул Купальню очищения. Позади него раздавались полные отчаяния и злобы крики обезумевших женщин, но он ни разу не обернулся.

http://tl.rulate.ru/book/149612/8555544