Готовый перевод Chronic Illness / Хроническая болезнь: К. Часть 49

Трое мужчин, да ещё доверенные лица Лу Гао, явно не простые люди. Осознав это, Цзюцзю после короткой борьбы успокоилась. Её дыхание стало ровным и глубоким, пока она размышляла, что же задумал Лу Гао.

Она ушла из дома не тайком: Хунъяо, Шаояо, даже уличные торговки знали, куда она направляется. Если сегодня Лу Гао похитит её и что-то сделает, это будет равносильно заявлению жителям Саньцяочэня: теперь здесь хозяин я, а ваши жизни прах под моими ногами.

Именно поэтому Лу Гао и принц Жуй не запрещали людям выходить из дома.

Подобное вызвало бы лишь гнев, что не только помешало бы принцу Жуй укрепиться в Саньцяочэне как плацдарме для атаки на столицу, но и спровоцировало бы беспорядки. Ведь если запретить передвижения, народ запаникует и любой ценой постарается передать весть о мятеже за пределы города. Для Лу Гао и принца Жуй это было бы самоубийством. Она не верила, что Лу Гао, помогая принцу Жуй, мог упустить этот момент.

Слуга, державший её, словно прочитал её мысли и усмехнулся:

— Сяоцзе Руань, мы ничего вам не сделаем. Просто маршрут должен остаться в тайне. Если я был груб, приношу извинения.

Цзюцзю расслабила брови и легко ответила:

— Ничего страшного. Я ведь знаю, что дядюшка Лу не станет мне вредить.

На словах так, но в душе она думала иначе.

— Рада, что понимаете, — ответил слуга.

Так, под конвоем, Цзюцзю шла вперёд. Она не видела ничего, глаза плотно закрыты, узел на затылке слишком тугой, давящий на надбровные дуги.

Шаг за шагом, бесконечно долго, они наконец остановились.

Последней частью пути стала длинная деревянная лестница, ступени отполированы частыми шагами. Пятьдесят две ступени — Цзюцзю мысленно считала. Пятьдесят две ступени вниз, затем обратный отсчёт. С закрытыми глазами она рисовала в уме карту пути от лунных врат.

Мошу снял повязку и объявил:

— Всё, сяоцзе Руань. Теперь вы можете увидеть отца.

Как только ткань спала, Цзюцзю потрогала надбровные дуги — следы от узла уже проступили. Но сейчас было не до этого. Оглядев закрытый проход и занавес перед ней, она нахмурилась:

— Где мой отец?

Глаза Мошу отражали мерцание свечей, зрачки казались странными. Он откинул занавес и поклонился, приглашая её войти:

— Прошу.

Ряд искусно сделанных деревянных клеток выстроился в линию. Чистоплотный мужчина, которого она знала, был скован цепями за руки и ноги. Лицо грязное, седые и чёрные волосы спутаны, белая исподница в кровавых полосах. Руань Юньлин сидел на соломенном тюфяке, не реагируя на звуки, даже когда Цзюцзю бросилась к нему.

Сердце Цзюцзю сжалось. Она хотела что-то сказать, но не могла выдавить ни звука. Упав на колени перед клеткой, она вцепилась в деревянные прутья и лишь через мгновение осмелилась прошептать:

— ...Баба...

Она не ожидала, что Лу Гао подверг отца пыткам и заточил в этой тайной тюрьме.

Такую сцену она не могла вообразить, не представляла, через что прошёл её отец.

Человек в соседней клетке, казалось, проснулся от её голоса. Протерев глаза и увидев Цзюцзю, он тут же дотянулся через прутья и толкнул Руань Юньлина.

— Старик, твоя дочь пришла!

Только теперь Цзюцзю заметила дядю Хуана, коллегу отца. Она кивнула ему и, следуя его взгляду, увидела, сколько людей здесь заперто — ряд клеток, уходящий в темноту. Лишь немногие повернулись, большинство оставались неподвижными.

Цзюцзю снова посмотрела на отца. Глаза наполнились слезами, но она сдержала их. Не глядя на слуг, подавляя гнев, она сказала с улыбкой:

— Не могли бы вы открыть дверь? Я хочу поговорить с отцом.

Слуги не стали препятствовать, открыли дверь и вышли за занавес.

Руань Юньлин, несмотря на толчки дяди Хуана, не реагировал. Лишь когда Цзюцзю пролезла в клетку и пригладила его спутанные волосы, он слегка повернул голову.

— Баба, это Цзюцзю, Цзюцзю вернулась.

Она смягчила голос, стараясь выглядеть радостной, но сдержать слёзы не могла. Это был её гордый отец, тот, кто с детства учил её постоять за себя, не давать мальчишкам обижать себя...

Как он мог превратиться в это, почему так медленно реагирует, словно умирающий старик, держащийся за жизнь лишь из последних сил?

Дядя Хуан вздохнул, видя её состояние, и тихо сказал:

— Твой отец был выдвинут Лу Гао, поэтому всегда уважал его. К тому же они ровесники, он считал Лу Гао близким другом. Кроме случая с твоим братом, они могли говорить обо всём. Но ты знаешь его характер. Узнав, что Лу Гао встал на сторону принца Жуй, он вышел из себя... В последние дни он только и делал, что кричал, отказывался подчиняться, твердил, что ослеп, считая Лу Гао другом. Но, понимаешь, под чужим началом приходится склонять голову. А он... он слишком упрям, потому и страдал больше других...

Цзюцзю знала, что отец дружил с Лу Гао, но не представляла, насколько сильно. Его отказ подчиниться, должно быть, был вызван разочарованием...

Она снова и снова звала отца, наконец вырвав у него проблеск сознания.

Лицо Руань Юньлина оставалось бесстрастным, он лишь повторял её слова:

— Отец... я отец... отец...

Наконец он поднял глаза, тусклые зрачки дрогнули, лицо исказилось от боли:

— Цзюцзю...

Не желая расстраивать отца, она выждала, прежде чем сказать:

— Баба, можешь сделать вид, что подчиняешься Лу Гао? Не будем с ним бороться, пойдём домой.

— Нет... Цзюцзю... уходи, не возвращайся.

Губы Руань Юньлина дрожали, он оттолкнул дочь.

Цзюцзю не ожидала, что первым действием отца будет отталкивание. Она упала на солому, не обращая внимания на грязь на одежде, поднялась и встала на колени перед отцом. Крепко обняв его, она прошептала на ухо:

— Баба, сделай вид, что подчиняешься Лу Гао, и я заберу тебя домой. Матушка скучает по тебе, она болеет уже много дней, ты должен вернуться...

Руань Юньлин снова пробормотал:

— Юнян... Юнян...

— Да, Юнян ждёт тебя дома, баба, давай пойдём домой, хорошо?

— Домой...

Цзюцзю слышала, как отец повторяет её слова, но не была уверена, понимает ли он их. Она пыталась передать ему хоть каплю надежды через своё тёплое объятие — человеку нужно что-то, ради чего жить...

Она знала упрямый характер отца, но не могла рассказать ему о тайном пути из Саньцяочэня.

Слуги Лу ждали снаружи, и она не знала, насколько острый у них слух. Потому могла лишь пробудить в отце воспоминания, заставить его держаться, не сопротивляться в одиночку в этом тёмном месте.

http://tl.rulate.ru/book/147100/8088749