Готовый перевод Konoha Journal / Записки Скрытого Листа: Глава 8. Возвращение домой и корни

Глава 8. Возвращение домой и корни

Данго в Коидзуми, по сравнению с теми, что готовили в Деревне Скрытого Листа, были откровенно хуже. Текстура грубовата, а сладость — чрезмерно приторная. Сюдзи скрепя сердце заказал миску рамена, чтобы перебить вкус.

Местный рамен, впрочем, оказался вполне сносным. Хоть он и не мог сравниться со знаменитым «Ичираку» из Листа, но благодаря качественному мясу с местных пастбищ бульон был наваристым, а ломтики свинины — нежными. Единственным недостатком была лапша, которой не хватало упругости.

Итачи молча слушал комментарии Сюдзи, продолжая жевать свои данго. Ему не требовался рамен, чтобы что-то перебивать. Пока Сюдзи уплетал лапшу, Итачи сосредоточенно составлял отчёт о миссии.

Основным исполнителем на задании был Сюдзи, и награду они договорились поделить шесть к четырём. Поэтому Итачи безропотно взял на себя написание отчёта. Впрочем, даже если бы награды не было вовсе, его кодекс ниндзя не позволил бы ему уклониться от этой обязанности.

Сюдзи на его фоне выглядел... иначе. В лексиконе Итачи не было понятия «обыватель», но он отчётливо чувствовал, что этот семпай неуловимо отличается от обычных ниндзя.

— Семпай, — тихо позвал Итачи.

— М-м? — Сюдзи оторвался от миски, в уголке его рта блестела капля бульона.

— Что для вас значит быть ниндзя?

— Работа, — без промедления ответил Сюдзи.

Ответ застал Итачи врасплох. Он слышал так много возвышенных определений: «клинок, защищающий деревню», «наследник Воли Огня», «краеугольный камень мира»... Но никогда не слышал такого прямолинейного ответа.

— Я люблю вкусно поесть, люблю радоваться жизни. Быть ниндзя — это просто способ заработать на всё это, — сказал Сюдзи и втянул в себя очередную порцию лапши. — А для тебя, Итачи?

— Для меня? — Итачи на мгновение потерял дар речи. С самого рождения его судьба — стать ниндзя — была предопределена. В четыре года отец взял его на поле боя, в семь он окончил Академию. Гений клана Учиха, он никогда не задумывался, почему должен быть ниндзя.

— Ниндзя — это просто профессия. Но если отбросить её, кто ты как «человек»? Гений клана Учиха? Ниндзя, на которого деревня возлагает большие надежды? — Сюдзи отложил палочки, его взгляд стал серьёзным. — Чего ты на самом деле желаешь? На что надеешься?

Видя, что Итачи погрузился в раздумья, Сюдзи смягчил тон:

— Не торопись с ответом. Однажды ты сам придёшь к своему собственному выводу. В конце концов, «ниндзя», в которого вкладывают столько тяжёлого смысла, — это всего лишь одна из тысяч профессий. Рамена хочешь? — внезапно спросил он, прерывая мысли Итачи.

— Нет, не нужно, спасибо, семпай, — Итачи слегка покачал головой, и его тёмные волосы колыхнулись на ветру.

— А он правда вкусный, — Сюдзи указал палочками на свою миску. — Одними данго сыт не будешь.

— Всё-таки не нужно... — голос Итачи оставался ровным, но в нём проскользнула едва уловимая нотка сомнения.

— Послушай, — серьёзно объяснил Сюдзи, — сладкое нужно заедать солёным, чтобы оттенить вкус, это же прописная истина.

— Семпай, — Итачи наконец поднял голову, и в его глазах промелькнуло редкое упрямство, — сладкие данго достаточно запить чашкой простого чая.

Это был первый раз за всю миссию, когда Итачи открыто возразил Сюдзи. Сюдзи почувствовал лёгкое сожаление, но в то же время уголки его губ невольно изогнулись в довольной улыбке. А на лице Итачи проступила едва заметная тень улыбки, словно на замёрзшей глади озера появилась тонкая трещинка.

Чиновники Страны Рек быстро подтвердили, что разбойники уничтожены, и раструбили об этом повсюду. Вскоре Сюдзи и Итачи вернулись в Деревню Скрытого Листа.

Сдать отчёт в резиденции Хокаге было несложно, но вот оформление столкновения с ниндзя-отступником из Скрытого Песка и передача его головы заняли больше времени. Награду за миссию обещали выдать после того, как отдел разведки закончит извлекать информацию из головы Синдзи. Если повезёт, дополнительная премия могла составить около ста пятидесяти тысяч рё; если же информация окажется не слишком ценной, то общая сумма вознаграждения могла увеличиться лишь до ста тысяч.

Что касается запечатывающего свитка Синдзи, то, поскольку в заказе от Страны Рек не было пункта о возврате награбленного, его содержимое можно было оставить себе. Снятие печати Сюдзи поручил деревне.

— Конечно, — кивнул чунин по имени Куреи, принимавший отчёт. — Если в свитке обнаружатся секретные сведения другой деревни, Лист может конфисковать часть предметов для хранения или изучения, предоставив соответствующую компенсацию. Учитывая это, за снятие печати в этот раз плата взиматься не будет.

— Благодарю. Сколько это займёт?

— Приходите дня через три. К тому времени и разведка должна закончить с головой.

Когда все формальности были улажены, уже вечерело. Итачи попрощался с Сюдзи. На миссии приходилось ночевать где попало, но по возвращении в деревню даже такой ребёнок, как Итачи, должен был вовремя возвращаться домой на ужин.

Сюдзи проводил взглядом маленькую фигурку, скрывшуюся за углом, и лишь затем развернулся и пошёл в сторону западной окраины деревни. Его целью был старый особняк, которому перевалило за пятьдесят лет. Благодаря своему удалению от центра он уцелел во время нападения Девятихвостого три года назад.

По обеим сторонам дорожки к дому росли сакуры. Цветы, уже отцветая, опадали с ветвей, гонимые ветром. Один из лепестков на мгновение задержался на его плече, а затем тихо соскользнул вниз.

— Бабушка Тока, я вернулся.

Во дворе сидела пожилая женщина в тёмно-коричневом кимоно. Её седые волосы были аккуратно уложены. Услышав голос Сюдзи, она не подняла глаз, лишь едва заметно кивнула.

— С телом... всё в порядке?

— Да. И эту силу я теперь могу контролировать, — Сюдзи поднял ладонь, и в её центре заструился мягкий изумрудный свет. На его глазах из ладони проклюнулся и начал расти зелёный росток.

Тогда, тяжело раненный и умирающий, Сюдзи был обречён. Когда медики Деревни Скрытого Листа уже опустили руки, именно бабушка Тока забрала его из больницы и ввела легендарные клетки Хаширамы в его разрушающееся тело.

Худшим исходом была бы просто смерть.

С этой мыслью старуха, которой было далеко за семьдесят, провела в этом старом доме ту примитивную «операцию». Это даже операцией нельзя было назвать: она просто ввела клетки, наложила мощную сдерживающую печать, а дальше оставалось лишь положиться на волю судьбы.

Его тело всё ещё отчётливо помнило те ощущения.

Неистовая сила, подобно прорвавшей плотину реке, мгновенно поглотила его. Клетки Хаширамы, словно алчные твари, яростно рвали и пожирали каждый миллиметр его плоти. Боль проникала до самого костного мозга, взрываясь на кончиках нервов.

В какие-то моменты ему казалось, что внутри него растёт гигантское дерево — его корни пронзали органы, а ветви прорывались сквозь кожу. Каждый сантиметр кожи горел, словно его протыкали миллионами раскалённых игл, кости с тошнотворным хрустом перестраивались, а кровь кипела в жилах.

Это была пытка за гранью слов.

Даже простое воспоминание об этом отзывалось тупой болью в глубине тела.

— Тот Учиха, которого называют гением, — каков он? — голос бабушки Токи был ровным и бесцветным.

— Просто ребёнок, — Сюдзи опустил руку. Зелёный свет и росток исчезли.

Услышав такую оценку, уголки губ старухи едва заметно дрогнули, словно рябь на воде от лёгкого ветерка, и тут же застыли. Она ничего не сказала. Во дворе слышался лишь тихий шелест опадающих лепестков сакуры.

Она медленно поднялась. В её движениях чувствовались свойственная возрасту неторопливость и едва уловимая скованность.

— Раз всё в порядке… — её взгляд скользнул мимо Сюдзи к опадающим цветам, и в нём была такая далёкая и тяжёлая печаль, словно он проникал сквозь пыль времён. — Дальше, просто живи как следует, Сюдзи.

Лёгкий ветерок подхватил несколько увядших лепестков. Голос старухи стал тише, в нём слышалась глубоко запрятанная, выдержанная годами усталость и скорбь:

— Наш клан отдал слишком много ради Деревни Скрытого Листа.

Она сделала паузу, её взгляд по-прежнему был прикован к беззвучно опадающим лепесткам. Голос её был тихим, как вздох, но каждое слово звучало отчётливо, неся на себе тяжесть прожитых лет:

— Отказаться от жизней, отказаться от ненависти, и в конце концов, даже фамилию предков... не смогли сохранить... — казалось, она говорила не с Сюдзи, а с этим садом, шепча имена тех, кто исчез в пыли истории. — Господин Хаширама, господин Тобирама... ради деревни, что... что осталось от нашего клана...

Её шёпот постепенно превратился в беззвучное бормотание и растворился в сгущающихся сумерках двора. Осталась лишь тяжёлая, неотступная тоска, подобная ковру из лепестков сакуры на земле — безмолвное свидетельство былого великолепия и нынешнего увядания.

http://tl.rulate.ru/book/146859/8067721