Готовый перевод Hogwarts Learning Panel / Хогвартс: Панель мастерства: Глава 143 Два рыцаря

Глава 143: Два рыцаря

Уже долгое время Шон не видел сэра Кэдогана. Он снова, по привычке, немного побродил по замку, чего в его расписании никогда не было. Но сейчас смутное беспокойство заставило его пройти несколько лишних коридоров.

— Маленький Грин, заставь же рыцаря замолчать! — в этот момент из картины с пшеничным полем появилась леди Виолетта в белом платье.

— Леди Виолетта, — вежливо поздоровался Шон, а затем с некоторым напряжением выслушал рассказ о славных подвигах рыцаря за последние несколько дней.

Он был заперт в картине в коридоре, постоянно болтал, и уже три дня его не было видно. Лишь изредка доносился его поэтический голос, сопровождаемый воплями.

Шон тихонько вошел в подземелье. Один старшекурсник-слизеринец только что закончил варить зелье. Он с тревогой несколько раз взглянул на Шона и на глубину подземелья, а затем, словно спасаясь бегством, выбежал.

Шон тут же нашел портрет сэра Кэдогана. Он был беспорядочно привязан к палке кучей троллей. Если бы костер под ним загорелся, Шон подозревал, что в следующий раз увидел бы рыцаря уже в животе у тролля. Даже с синяками и ссадинами, находясь в опасности, рыцарь все еще громко кричал:

— В прошлом году я чтил вино, в этом — смотрю на надежду, что победит предрассудки; в прошлом году я смотрел на пламя, в этом — я шашлык… Ах, теперь я — лев, гордо смотрящий вдаль, полностью потерянный в заботе о надежде.

Дамы, следовавшие за Шоном, бросили несколько кусков мяса, чтобы отвлечь троллей, а затем с большим трудом утащили рыцаря.

— Сэр, потише! Сделайте мне одолжение! — стиснув зубы, сказала леди Виолетта.

— Конечно, моя леди. Четвертое правило рыцаря: всегда оказывать помощь дамам, — голос сэра Кэдогана стал тише, но он все еще пел, словно произнося заклинание: — Упрямый осел, застрявший в грязи, послушай меня: на время, перестань грустить. Внемли благословениям, осыпь себя их лепестками.

В этот момент из глубины подземелья донесся звон разбитой банки. Рыцарь тут же запаниковал:

— Леди, быстрее! Быстрее!

Видя его панику, леди Виолетта хихикнула, а Полная Дама засунула ему в рот яблоко. Заодно засунув яблоко и себе, она промычала:

— Маленький Грин, ты ведь всегда простишь полную женщину, жующую яблоко, правда?

Шон серьезно ответил:

— Да, леди. Я еще и доверяю вам.

— О, дитя… — у Полной Дамы увлажнились глаза.

Когда они вышли из подземелья, Шон не стал спрашивать, как рыцарь умудрялся петь несколько дней подряд, а лишь сказал:

— Сэр, вы и так достаточно помогли.

Рыцарь, с синяками и ссадинами, морщась от боли, ничего не сказал. Лишь когда Шон поспешил в кабинет алхимии, он пробормотал:

— Какую возможность я упустил! Два ребенка с истинно рыцарскими качествами! О, эта верность… и эта храбрость…

Снаружи бушевала метель. Шон уже собирался подниматься наверх. Он не заметил, как тонкая нить протянулась из подземелья к его теплой ладони и развернулась в пергамент между пальцами профессора Тейлы.

Шон Грин. Среди всех первокурсников он был выдающимся. Его ценили несколько профессоров. Даже тот профессор зельеварения… Это было нормально. Мастер алхимии всегда был силен почти во всех магических дисциплинах, лишь так он мог постичь таинственную алхимию. Но тот ребенок, он, казалось, был слишком выдающимся.

Профессор Тейла давно не видела такого талантливого и в то же время скромного и практичного ребенка. Провести несколько месяцев подряд в теплице было нелегко, особенно в такой суровой погоде, как в Шотландии. Ее спокойное выражение лица постепенно исчезло, но она по-прежнему была очень уверена. Даже среди всех магических дисциплин лишь алхимия была чудом, способным изменить мир. Но и этого было недостаточно…

…

Тем временем в Комнате Надежды группа людей сидела у камина. Голос Джастина смешивался с треском горящих дров и тихим дыханием.

— Комната Надежды — это тайное место. Хотя господин сова и не впустит посторонних, мы не должны доставлять ему хлопот. Если кто-то захочет пригласить нового члена, нужно согласие всех. Сама эта комната — дар, предназначенный для того, чтобы взращивать и хранить надежду. Понятно? Если хотите повеселиться, идите в общую гостиную…

Джастин на одном дыхании изложил несколько правил, которые в целом получили всеобщее одобрение. Лишь сейчас Гарри и Рон почувствовали, что по-настояшему вступили сюда. Они слушали каждое слово, боясь что-либо упустить.

— Если у кого-то из членов Комнаты Надежды возникнут проблемы, и мы сможем помочь, пожалуйста, помогите. Даже если мы ошибемся, мы ошибемся вместе, — слова Джастина заставили всех немного взволноваться. Он продолжил: — Внутри комнаты, пожалуйста, доверяйте своим товарищам.

Все на мгновение замерли. И тогда его светло-голубые глаза наполнились идеальной смесью мягкости и решимости.

— Мы — товарищи, ребята. Когда товарищ принимает решение, неважно, что он говорит или делает в комнате, даже если мы этого не понимаем, мы должны просто его поддержать. В этом и есть смысл товарищества.

От этих слов Гарри и Рон почувствовали, будто им даровали величайшую милость. Они — товарищи! Боже, в этой комнате им полностью доверяли. Гермиона и Невилл были немного ошеломлены. Гарри и Рон и вовсе почувствовали, будто вознеслись.

— Да уж… — Гермиона инстинктивно почувствовала беспокойство. Она доверяла Шону и Джастину, может, еще и Невиллу. Но что касается Гарри и Рона, она не знала, что и сказать. Но, вспомнив, как они бросились из-за двери накануне Хэллоуина, она вдруг, кажется, смогла это принять.

— Моя мама говорила: если доверие не абсолютно, то это абсолютное недоверие. Цена обмана высока, и для обеих сторон, потому что это означает, что обманутый больше не сможет доверять своему товарищу, — казалось, Джастин бормотал себе под нос.

Его слова тяжело легли на сердце Гарри и Рона. При мысли о такой цене они предпочли бы сами встретиться с троллем.

Этот разговор длился недолго. Потому что, когда Шон поднялся по винтовой лестнице и посмотрел на доброго профессора, Хогвартс был завален снегом. Шуршание разносилось по Комнате Надежды, и у тех, кто вместе пережил встречу с троллем… дыхание отпечаталось в сердцах друг друга.

Джастин достал хорошо сохранившуюся записку, на которой еще чувствовалось тепло материнских слов:

[Мой мальчик. Доверие — это дом с бесчисленными окнами. Его комнаты, как кедры, а наклонное небо — его вечная крыша. Его гости — самые благородные. Его предназначение — вот оно: своими маленькими руками — собирать рай.]

http://tl.rulate.ru/book/146462/8319706