Готовый перевод The Minister's Wife Bewitches the Emperor / Жена министра очаровывает императора: К. Часть 115

— Ты хотела быть фениксом, парящим в небесах, и только я мог дать тебе это. Но ты вышла за него, отвергла меня и отказалась от своих устремлений.

— С ним ты всегда будешь склонять голову перед другими. Даже если ты и можешь командовать в своём маленьком мирке, разве ты согласна провести так всю жизнь?

Но, Ваше Величество, разве не вы первый заставили меня склонить голову?

**********

После дня рождения императора в стране царило спокойствие, но одно незначительное событие вызвало лёгкое волнение.

Цуй Шэнь снова понизили в должности за нарушение этикета на пиру. Ранее он служил летописцем в Секретариате, но благодаря выдающимся способностям был временно назначен главным церемониймейстером, чтобы прославить мощь северной державы. Затем его повысили до цзишичжуна, но после обвинений в коррупции снова понизили до главного церемониймейстера. А теперь, за нарушение этикета, он вернулся к должности летописца. Круг замкнулся.

Его быстрое продвижение давно вызывало зависть, и теперь, когда он оказался на дне, злословия было не избежать.

Но посторонние — это одно, а вот слова родных за закрытыми дверями ранили куда сильнее.

— Негодный сын! Ты что, все эти годы учился зря? Подниматься по службе — как карабкаться в гору, а падать — как скатываться вниз. После такого понижения сколько времени потребуется, чтобы восстановиться? В прошлый раз ты пострадал за компанию, и я промолчал. Но теперь? Нарушение этикета на пиру! Сколько тебе лет, чтобы совершать такие ошибки? Сколько раз я говорил тебе следить за поведением, больше наблюдать и меньше действовать? Ты что, в одно ухо влетело, в другое вылетело?

— С твоим вечно недовольным лицом кто захочет тебя продвигать? Будь я твоим начальником, я бы тоже отправил тебя подальше!

— Ты потерял благосклонность императора. Сколько лет, сколько возможностей потребуется, чтобы вернуть её?

Цуй Ин побагровел от злости, тыча пальцем в Цуй Шэня. Брызги слюны разлетались в стороны.

Его беспокойство было понятно: у него всего два сына, и оба всё ещё топчутся на низших должностях. А тут ещё один из тех, кто поднялся, снова упал. Грудь сдавило от досады, и он не смог сдержать ругательств.

Далян был добродушным, но не умел пробиваться в чиновничьей среде, зато мог медленно, но верно продвигаться вперёд. Эрлан же, с его мрачным нравом и мелкой хитростью, далеко бы не ушёл.

Вот и подтвердились его слова: должность, полученную нечестным путём, в конце концов отобрали.

Цуй Шэнь молча выслушивал упрёки, не проронив ни слова в свою защиту, что лишь разозлило Цуй Ина ещё больше.

Он уже собирался продолжить, но тут поспешно вошла Лу фурэн, прервав его гнев:

— Заткнись! Как ты смеешь так говорить с Ашэнем? Даже после двух понижений он остаётся на одном уровне с Цуй Хуаем, хотя и младше его! Ты носишься с Цуй Хуаем, как с драгоценностью, а на Ашэня только и делаешь, что кричишь. Нельзя же быть таким предвзятым!

Цуй Ин дрожащим пальцем указал на неё:

— Женские глупости!

Лу фурэн усмехнулась:

— Я, глупая женщина, не разбираюсь в высоких материях, но знаю, что по возрасту и рангу Ашэнь превосходит Цуй Хуая. Так что твои поучения ему ни к чему.

— Ты... ты знаешь, что он натворил? На дворцовом пиру, прямо перед глазами императора, он ублажал свою новобрачную! Император тогда промолчал, но потом сразу понизил его в должности.

Лу фурэн резко повернулась к Цуй Шэню, не веря, что её сын мог совершить нечто подобное.

— Я не нарушал правил, — медленно произнёс Цуй Шэнь. — Возможно, просто невольно попал под горячую руку императора.

Он даже не отрицал, а значит, это правда.

— Как такое возможно? — с недоверием смотрела на него Лу фурэн. — Ты что, беса в себе пустил? Что это за место? Разве дома тебе мало простора для шалостей?

Цуй Ин усмехнулся:

— Ты не даёшь мне говорить, так скажи сама. Увидишь, действительно ли он такой хороший сын, каким ты его считаешь.

На лбу Лу фурэн выступили жилы:

— Где Ачжао? Позовите её сюда!

Цуй Шэнь резко поднял голову:

— Не зовите её. Она ни при чём.

— Даже сейчас ты её защищаешь? — разозлилась ещё сильнее Лу фурэн. — Что ты задумал?

Цуй Шэнь стиснул кулаки, с трудом сдерживая накопившееся раздражение:

— Всё сделал я один. Ачжао ничего не знает.

Но чем больше он говорил, тем сильнее Лу фурэн казалось, что он лжёт. Это напомнило ей, как когда-то Цуй Ин защищал Ян фурэн.

Цуй Шэня снова подвергли семейному наказанию, на этот раз добавив ещё и обвинение в непочтении к старшим.

***

Вечером, в покоях, Цуй Шэнь лежал на животе, уткнувшись лицом в мягкие подушки, пока Фэн Чжао осторожно наносила ему мазь.

Всё это успокаивало его: мягкая постель, тёплый очаг, тихо потрескивающие свечи, прохладные прикосновения на спине.

Он не привык, чтобы в его спальне находились слуги, а Фэн Чжао, жалея его, сама взялась за лечение.

На его бледной коже выделялись грубые полосы от ударов палкой, оставшиеся после наказания.

— Ну и глупец! — ворчала Фэн Чжао, нанося мазь. — Почему не уклонился? Со мной-то ты хитришь, а тут вдруг стал как деревянный.

Когда она дразнила его, то разве что командовала, но никогда не поднимала руку. Как же его родители могли быть такими жестокими, раз они калечат собственного сына?

— Я привык, — слегка улыбнулся Цуй Шэнь. — Когда ты рядом, мне не больно.

Фэн Чжао не вынесла этих слов и швырнула в него баночкой с мазью:

— Что за глупости!

Баночка попала прямо в рану, и Цуй Шэнь тихо ахнул от боли.

— Привык? Значит, не изменишься? Ты что, от рождения любишь, когда тебя бьют? В следующий раз позови меня, я сама поговорю с ними. Только потом не жалуйся, если я не оставлю твоим родным ни капли лица.

Цуй Шэнь вместо стона рассмеялся и после долгой паузы тихо сказал:

— Благодарю жену за спасение...

***

В зале Тайхуа на широком столе был развёрнут шёлковый свиток. Император рисовал, одновременно слушая доклад хоугуаня.

На картине был изображён человек, которого он начал рисовать в прошлый раз, но теперь ему казалось, что изображение не передаёт его истинного величия. Раз за разом исправляя детали, он в конце концов смял бумагу и бросил её в урну.

Откинувшись на подушки, он одной рукой потирал виски, слушая подробный отчёт хоугуаня.

Закончив доклад, император усмехнулся:

— Хорошо отдубасили.

http://tl.rulate.ru/book/146237/7881908