Готовый перевод Unintended Immortality / Бессмертие, что пришло нежданно: Глава 20. Слухи Цзянху

Глава 20. Слухи Цзянху

Старшина Ло торопливо вошёл в уездное управление и немедля созвал своих людей, чтобы окончательно закрыть дело, но тут же столкнулся с сияющим Уездным Начальником Лю.

Как глава уезда Иду, Уездный Начальник Лю по положению считался главным, однако Иду был столицей Области И, а в империи Даянь управление строилось по трёхуровневой системе: область, округ, уезд. Область по статусу была огромна – почти как провинция, – поэтому почти все чиновники областного и окружного уровня находились здесь. На их фоне Уездный Начальник Лю, хоть и был рангом повыше обычного уездного главы, выглядел фигурой незначительной.

Недавно в городе свирепствовал вор, владевший искусством перемещения сквозь землю. Он специализировался на сокровищах из особняков знати, и Уездный Начальник Лю втайне подозревал, что, помимо золота, нефрита, антиквариата и редких снадобий, вор унёс и некоторые вещи, о которых их владельцы предпочли бы умолчать.

На него давило огромное бремя.

Но теперь, когда громкое дело было раскрыто, он пожинал плоды. Хотя всё это было заслугой Старшины Ло, Уездный Начальник Лю считал, что и он внёс свой вклад, выдержав давление и оказав всестороннюю поддержку. Знатные господа города не скупились на похвалы. Судя по всему, если он ещё и грамотно уладит вопрос с возвратом краденого, то повышение не заставит себя ждать.

Так что Уездный Начальник Лю пребывал в самом прекрасном расположении духа.

Увидев, как торопится Старшина Ло, он с улыбкой участливо спросил:

— Минъюань, что-то случилось? Куда такая спешка?

— Господин начальник, дело о воре, владеющем искусством перемещения сквозь землю, ещё не закрыто до конца. Мне нужно снова съездить в Храм Тайань.

— Ах, Минъюань, Минъюань, — принялся увещевать его Уездный Начальник Лю, — я знаю, что ты человек чести и горишь желанием раскрыть дело, но раз уж преступник пойман, тебе не стоит так себя изнурять. Почему бы не пойти домой и не отдохнуть пару дней? А оставшимися мелочами пусть потихоньку занимаются твои подчинённые. Ты столько ночей не спал, и если не отдохнёшь, даже железный организм не выдержит такого напряжения.

— Господин начальник, вы не всё знаете. Я уже напал на след и вот-вот раскрою это дело полностью, — выпалил Старшина Ло. — Вы занимайтесь своими делами, а я, как только во всём разберусь, вернусь и в подробностях доложу обо всех любопытных деталях.

— Любопытных деталях?

— Гораздо любопытнее, чем вы думаете.

— Тогда ступай, занимайся!

— Слушаюсь!

Старшина Ло тут же разделил своих людей на два отряда. Один он отправил в Храм Тайань, чтобы как можно скорее выяснить обстановку, а с другим направился в тюрьму уездного управления.

Как он и ожидал, едва они прибыли в тюрьму, им вывели того самого нищего книжника, обучившегося искусству перемещения сквозь землю. Книжник был весь в синяках и ссадинах, но Старшина Ло подчёркнуто вежливо усадил его, налил чаю и даже отчитал стражников, применивших к нему силу. Лишь после этого он поведал арестанту о чудесных событиях, произошедших сегодня в Храме Тайань, и намекнул, что ему уже известно о его связи с Наставником Гуанхуном, посоветовав чистосердечно во всём признаться.

Книжник был потрясён и тут же раскололся.

Несколько лет назад он пришёл в Храм Тайань возжечь благовония и спросить о своей чиновничьей карьере. Там он встретил Наставника Гуанхуна. Они разговорились, и наставник сказал, что на этом поприще ему ничего не светит, зато из него выйдет отличный ученик в тайных искусствах.

С тех пор они и сговорились.

Книжник и вправду оказался способным – всего за два года он превзошёл Наставника Гуанхуна в искусстве перемещения сквозь землю. После этого по указанию наставника он начал промышлять воровством. Всё украденное золото и драгоценности он забирал себе, антиквариат и картины они делили пополам, причём первым выбирал Гуанхун, а все редкие лекарственные травы доставались наставнику – якобы для изготовления пилюль.

Иногда ему приходилось красть для Гуанхуна и разные деловые книги.

Слушая его, Старшина Ло внутренне содрогался.

Храм Тайань был самым посещаемым в городе, и хотя в религиозной жизни Области И он уступал тысячелетнему даосскому монастырю за городской чертой, его расположение давало ему преимущество. А сам Наставник Гуанхун был почётным гостем во многих знатных домах Иду.

Старшина Ло понял, что дело нужно закрывать как можно скорее, и сломя голову помчался в Храм Тайань.

Он уже отправил туда своих лучших людей, и те успели разузнать почти всё. Очевидцы никуда не расходились. И дело было не в том, что стражники их не отпускали – простое любопытство заставляло людей толпиться на месте с разгоревшимися от возбуждения лицами в ожидании развязки.

Как только появился Старшина Ло, все наперебой загудели.

Так или иначе, все разговоры сводились к одному изящному на вид юноше.

Кто-то говорил, что видел, как тот юноша с кошкой вошёл в Зал Пяти Созерцаний. Свободных мест не было, и он, вежливо испросив позволения, сел рядом с Наставником Гуанхуном, будто это вышло совершенно случайно.

Кто-то говорил, что видел, как юноша и Наставник Гуанхун шли вместе по извилистой галерее к Залу Десяти Тысяч Будд и о чём-то тихо беседовали. Они держались очень учтиво – казалось, будто они и знакомы, и в то же время нет.

Кто-то слышал, как Наставник Гуанхун спросил юношу, чего тот желает.

Одни утверждали, что юноша – не иначе как злой дух, погубивший наставника демоническим огнём. Другие же говорили, что у самого Наставника Гуанхуна была нечиста совесть, вот он и загорелся перед ликом Будды, чтобы искупить грехи.

Кто-то уверял, что пламя было холодным, кто-то – что жар чувствовался даже на расстоянии. Одни говорили, что огонь был жёлтым, другие – что красным, но все сходились в одном: одежда, оставшаяся на полу, была целой и невредимой.

Каждый живописал увиденное в ярчайших красках.

Старшина Ло слушал их с растущей тревогой.

За годы службы ему доводилось иметь дело с преступлениями, в которых были замешаны демоны и призраки, но дела, связанные с божествами и буддами, были большой редкостью.

Наверное, даже его отец сталкивался с таким лишь пару раз.

Тем не менее он сохранял спокойствие.

Первым делом он повёл людей обыскивать покои Наставника Гуанхуна.

Похоже, кроме этого монаха-оборотня, в Храме Тайань не было никого, кто обладал бы хоть какой-то силой. Да и будь Гуанхун на месте, стражники всё равно исполняли свой долг. Единственный способ помешать им – надавить через городскую знать.

Поэтому никто не осмелился им препятствовать.

И конечно же, благодаря многолетнему опыту, стражники быстро обнаружили спрятанное Наставником Гуанхуном краденое.

Там нашлась груда неиспользованных трав и несколько предметов антиквариата и живописи. Что до книг – будь то буддийские сутры или что-то иное, – Старшина Ло даже не взглянул на них, а просто приказал сложить всё в ящик и отвезти в управление.

…

Час спустя, в управлении города Иду.

Уже стемнело.

Посреди зала стоял деревянный ящик, освещаемый трепещущим пламенем свечи, отбрасывавшей на стены тени нескольких человек.

Невысокий Уездный Начальник Лю стоял в центре зала перед ящиком. За его спиной замер советник, а Старшина Ло с двумя стражниками почтительно расположились сбоку.

Несмотря на систему сменяемости чиновников, между главой уезда и его подчинёнными, разумеется, существовала иерархия. Однако исполнение указов зависело от содействия этих самых подчинённых, да и правила приличия никто не отменял. Поэтому в повседневном общении Старшина Ло всегда выказывал Уездному Начальнику Лю глубокое почтение, а тот, в свою очередь, был с ним весьма любезен. Такова была их модель сотрудничества.

Старшина Ло в мельчайших подробностях доложил обо всём: как утром увидел пролом в стене у господина Суна, как днём зашёл к нему ещё раз, о чём они говорили, о поездке в Храм Тайань и даже о собственных догадках.

Выслушав его, Уездный Начальник Лю долго молчал.

Спустя какое-то время советник тихо напомнил ему со спины:

— Господин начальник, может, сперва разберёмся с пропавшими вещами знатных господ?..

— М-м-м.

Уездный Начальник Лю очнулся, первым делом взглянул на ящик, а затем перевёл взгляд на Старшину Ло:

— Ты осматривал вещи внутри?

— Господин начальник, я даже не заглядывал.

Уездный Начальник Лю обернулся и встретился взглядом с советником.

Тот кивнул ему.

— Минъюань, ты всегда работаешь на совесть, в тебе я уверен. Я сам попрошу знатных господ опознать свои вещи, — сказал наконец Уездный Начальник Лю, но, помедлив, всё же не удержался и спросил:

— Так тот господин из Переулка Сладкой Воды и вправду заставил Наставника Гуанхуна сжечь себя заживо, лишь перекинувшись с ним парой слов?

— Да, господин начальник. В Храме Тайань тогда было много паломников, и все говорят одно и то же.

— Ц-ц-ц…

Уездный Начальник Лю был потрясён. Это казалось деянием бессмертного.

— А что насчёт повреждённой стены, о которой ты говорил?..

— Хотя господин Сун и не сказал мне, что за тварь это сделала, я слышал от вора в тюрьме, что Наставник Гуанхун держал у себя трёх синелицых якшей. Ростом они были больше сажени, телом – с быка, и стоя на земле, могли заглянуть в окна второго этажа. Думаю, это их рук дело.

— Но ты же сказал, что во дворе не было и следа борьбы…

— Не просто не было следов борьбы. Когда я днём зашёл спросить, господин Сун выглядел совершенно беззаботным. Боюсь, с этими якшами он расправился в одно мгновение.

Услышав это, Уездный Начальник Лю снова переглянулся с советником и наконец с чувством произнёс:

— Такие мастера обычно совершенствуются в уединении в горах. Когда это в нашем Иду успел появиться такой человек?..

Старшина Ло понял, на что он намекает.

Начальник и раньше выказывал желание познакомиться, а теперь, похоже, и вовсе вознамерился нанести визит.

— Я слышал, господин Сун прибыл сюда во время странствий и остановился лишь на время. Раньше он тоже совершенствовался в горах. Даже в городе он живёт уединённо, в компании лишь кошки, и больше всего ценит покой. Он всегда ходит один, наверное, наблюдает за суетным миром, — тактично намекнул Старшина Ло.

— Какая жалость…

Уездный Начальник Лю покачал головой.

Раз так, то он не осмелится его беспокоить. Впрочем, городской префект давно увлекается подобными вещами. Когда слухи о деле Наставника Гуанхуна дойдут до него, он наверняка станет расспрашивать. Тогда-то он, Лю, сможет ему всё подробно рассказать. С одной стороны, это будет прекрасной темой для разговора, чтобы угодить начальству, а с другой – префект занимает высокий пост, и его статус вполне позволяет нанести такой визит.

А что до Наставника Гуанхуна…

Очевидно, он нарушил заповеди и совершил нечто дурное, за что и был испепелён кармическим огнём прямо перед ликом Будды.

…

Старшина Ло починил для Сун Ю стену во дворе.

Сун Ю не стал отказываться.

Он помог Старшине Ло советом и получил за это деньги – на этом они были в расчёте. Риск мести со стороны покровителя вора тоже был частью уговора и входил в стоимость двадцати лянов серебра. Но после этого он помог Старшине Ло раскрыть дело до конца, так что починка стены была вполне заслуженной наградой.

По мнению Сун Ю, они снова были в расчёте.

Однако Старшина Ло, похоже, так не считал.

Он чувствовал, что всё ещё не отплатил Сун Ю за помощь, и часто приносил ему разные подарки – впрочем, всё самое простое: мясо, овощи, фрукты.

Иногда Сун Ю принимал их, иногда – нет.

Правило оставалось прежним…

Порой принять чью-то доброту – это проявление великодушия.

Принимая подношения, он успокаивал совесть Старшины Ло. Отказываясь, он соблюдал меру, чтобы не создавать лишних уз.

Так, день за днём, время летело быстро.

В самой обычной жизни скрывалась необыкновенная радость.

История о самосожжении Наставника Гуанхуна перед залом Будды быстро разнеслась по городу и стала излюбленной темой для пересудов среди жителей Иду. А в кругах Цзянху она получила ещё более широкое хождение, обрастая всё новыми, ещё более невероятными подробностями.

Такова уж природа людской молвы.

А Сун Ю, помимо рассказов сказителей, увлёкся ещё и слушанием музыки.

В северной части города находилась Сосновая хижина – жилище Господина Яна. Господин Ян славился игрой на цине и часто приглашал к себе трёх-пятерых друзей, чтобы вместе насладиться музыкой. Его посещали многие знатные горожане. Каждый вечер он играл, и любители музыки собирались у Сосновой хижины, заказывали в чайной пиалу чая и упивались звуками циня.

Сосновая хижина была недалеко, и Сун Ю, часто проходя мимо, останавливался на мгновение, чтобы послушать.

Погода заметно холодала.

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/145490/8810477