Готовый перевод Was the main wife’s inner voice overheard? She still counterattacked the scoundrels / Главную жену подслушали? Всё равно смогла отомстить негодяям: К. Часть 24

Мяо Пинцуй была на грани смерти, но всё ещё помнила о событиях во дворе.

Она без сил опустилась на постель и слабым голосом спросила:

— Ваша светлость, ты разобрался с Цзян Юйжоу и этим ублюдком Юй Вэньцином? Выгнал ли ты Юй Фэйху из усадьбы?

Юй Чэнван сел на край кровати и тяжело вздохнул:

— Цзян Юйжоу и детей забрала к себе Фан Чжунмяо.

— Что? — Мяо Пинцуй резко поднялась, не веря своим ушам. — Разве Фан Чжунмяо не ненавидит Цзян Юйжоу и этого ублюдка?

Тут же она опомнилась и пробормотала:

— Ах да. Я чуть не забыла — она потеряла память. У неё нет чувств к Хань-эру, так что ревновать ей не к чему.

Теперь уже Юй Чэнван изменился в лице.

Он поспешно спросил:

— Фан Чжунмяо потеряла память? Когда это случилось?

— Вчера, ударилась головой и забыла всё.

— Почему я ничего не заметил? Она управлялась с делами клана так уверенно!

В глазах Мяо Пинцуй мелькнул огонёк, и она быстро спросила:

— Какое право она имеет решать дела клана? Вы и четверо старейшин были там, как вы допустили такое своеволие?

Юй Чэнван закрыл глаза и вздохнул:

— Она не только разобралась с делами, но и выбрала двух наследников.

Мяо Пинцуй широко раскрыла единственный здоровый глаз, её голос звучал невероятно:

— Она выбрала наследников? И даже двух? Вы что, сдохли? Позволили ей так бесчинствовать?

Юй Чэнван смущённо ответил:

— Она ещё и завоевала сердца клана. Теперь весь род на её стороне, признаёт её госпожой. Наши со старейшинами слова уже ничего не значат.

Мяо Пинцуй в замешательстве пробормотала:

— Она завоевала сердца всего клана? Всего за один пир?

Юй Чэнван, видя, как её лицо искажается, подробно рассказал обо всём, что произошло во дворе.

Мяо Пинцуй медленно опустилась на кровать и стала яростно колотить кулаками по постели.

— Сучка! Сучка! Сучка! Фан Чжунмяо, я убью тебя!

Юй Чэнван похлопал её по руке и тихо успокоил:

— Как только получим два титула и найдём Хань-эра, я отправлю её на тот свет. Не торопись.

Мяо Пинцуй с трудом поднялась, опираясь на кровать, и две служанки поспешили поддержать её.

Она указала на сундук и сказала:

— Достаньте свадебный контракт Хань-эра и позовите Фан Чжунмяо. Я притворюсь, что доверяю ей его хранение. Увидев дату рождения Хань-эра, она не удержится и мысленно вычислит его местоположение. Если сегодня вечером получим результат, я немедленно отправлю людей на поиски!

Мяо Пинцуй давно придумала этот способ выведать информацию и теперь горела нетерпением испытать его.

Она злобно приказала:

— Быстрее зовите Фан Чжунмяо! Немедленно!

Служанки, увидев её искажённое, почти демоническое лицо, бросились выполнять приказ.

В комнате остались только Юй Чэнван и одна ключница.

Мяо Пинцуй указала на другой сундук:

— Достаньте то, что лежит на самом дне.

Ключница кивнула и вынула из сундука небольшую шкатулку из красного сандала.

Внутри лежал прозрачный, будто наполненный водой, нефритовый браслет.

Мяо Пинцуй даже не прикоснулась к нему, велев ключнице просто подержать перед ней, и издала странный смешок.

Юй Чэнван почувствовал неладное, и по его коже побежали мурашки.

Он отстранился и спросил, указывая на браслет:

— Что это?

Мяо Пинцуй подняла на него взгляд, и в её здоровом глазу вспыхнул безумный огонь.

— Это передала мне моя мать. Она сказала, что если моя невестка или наложницы станут непокорными, я должна подарить им этот браслет.

Юй Чэнван опешил:

— Разве не за послушание его дарят?

Мяо Пинцуй усмехнулась ещё страннее, её голос стал хриплым и разбитым:

— Потому что этот браслет вымачивали в сорока девяти ядах восемьдесят один день, чтобы добиться такого чистого зелёного цвета. Когда Фан Чжунмяо наденет его, её тело начнёт слабеть, и через три года она непременно отправится на тот свет. К тому времени она станет очень послушной. Если я скажу сжечь её труп, она даже не возразит.

Мяо Пинцуй уставилась в окно с одержимым выражением.

— Не верю, что за три года я не смогу найти Хань-эра! Когда Фан Чжунмяо умрёт, мы отдадим половину её приданого императору, чтобы купить Хань-эру титул герцога. Хе-хе-хе...

К этому моменту Мяо Пинцуй уже погрузилась в сладостные грёзы, её лицо выражало блаженное безумие.

Юй Чэнван долго смотрел на нефритовый браслет, и в душе его поднимался холод. Лишь сегодня он осознал, что привёл в дом ядовитую змею.

Неужели Лю Ши, утопленная за супружескую измену, была оклеветана Мяо Ши?

Ладно, всего лишь женщина. Умерла — так умерла.

Юй Чэнван опустил глаза, размышляя про себя: пусть Мяо Ши и Фан Чжунмяо сражаются, а я подожду и воспользуюсь плодами их борьбы.

В этот момент за дверью раздался голос служанки:

— Ваша светлость, госпожа, молодая госпожа прибыла.

Фан Чжунмяо переступила порог боковой комнаты с выражением искренней тревоги на лице.

Подняв взгляд и увидев перевязанный глаз Мяо Пинцуй, она на мгновение дрогнула уголками губ, затем опустила голову.

В воздухе раздался лёгкий смешок.

Юй Чэнван и Мяо Пинцуй замерли.

Неужели это Фан Чжунмяо про себя посмеялась? Они не ослышались? Как может невестка быть настолько злорадной!

Дайши едва сдержала ухмылку, подумав про себя, как же прекрасно смеётся хозяйка.

Фан Чжунмяо быстро подошла к кровати, бережно взяла за руку Мяо Пинцуй и дрожащим голосом спросила:

— Матушка, вам больно?

Мяо Пинцуй впилась ногтями в её ладонь, сквозь зубы процедив:

— Не больно!

Фан Чжунмяо даже не попыталась вырваться, лишь подняла другую руку, будто собираясь прикоснуться к перевязи на глазу свекрови.

Та дёрнулась от боли и тут же отпустила её, отстраняясь.

Фан Чжунмяо опустила взгляд на кровавые царапины на своей руке, и в её глазах мелькнул холод.

В тот же миг в воздухе прозвучал её мысленный голос: Когти у тигрицы острые. Надо бы их подстричь.

Юй Чэнван побледнел, почувствовав неладное.

Мяо Пинцуй же, ещё не осознавая всей серьёзности ситуации, тяжело дышала, скрипя зубами. Подстричь мои когти? Ну давай, попробуй, Фан Чжунмяо! Посмеешь поднять руку на свекровь — я донесу в суд, и тебя казнят за непочтение!

Однако следующие слова Фан Чжунмяо заставили её дыхание прерваться, а лицо позеленеть.

— Матушка, раз уж вы так тяжело ранены, а дел в доме много, не лучше ли вам передать мне ключи от кладовых, учётные книги и парные жетоны? Я возьму управление на себя, чтобы вы могли спокойно поправиться.

http://tl.rulate.ru/book/144888/7809034